Ценностно-правовые императивы становления правосознания судей России в XV – начале XX века

С тановление правосознания судей России в исторической ретроспективе – предмет исследования многих теоретиков и историков права. Попытка осветить отдельные аспекты названной проблемы предпринята в настоящей статье.

Полагаем, что положение суда в системе власти, правовой статус должностных лиц, осуществлявших правосудие, их идейно-политические и правовые воззрения, уровень профессиональной подготовки позволяют выделить в названный исторический период следующие этапы развития правосознания судей в России. Первый период XV–XVII века; второй – XVIII – первая половина XIX века; третий – вторая половина XIX – начало ХХ века.

Необходимо отметить, что в древней Руси государственная власть в центре и на местах была нецен-

трализованной, государственная судебная система еще не была создана, в регулировании общественных отношений превалировали нормы христианской религии, обычаев, канонического права. По нашему мнению, это обусловило определенные особенности формирования правосознания лиц, в чьих руках была сосредоточена судебная власть (князь, бояре, служивый люд). Полагаем, что они обладали религиозным правосознанием [1, с. 13], которому соответствовало религиозное правопонимание.

Именно христианское мировоззрение, включавшее в себя правопонимание и правосознание поданных, единодержавие по образу небесного Вседержителя, где деятельность Великого князя олицетворяла высшую справедливость (правду), являлась идеологической основой социальной регуляции будущего Московского государства [4, с. 51].

На первом этапе образования централизованного государства, усиления правомочий монарха, Боярской думы, представителей центральной власти на местах – наместников и волостелей, в том числе и в сфере судопроизводства, сопровождалось формированием этатистских воззрений на содержание действующего права.

Примечательно, что названные воззрения наместников и волостелей в сочетании со слабым контролем их деятельностью со стороны центра, отсутствием профессиональной подготовки их и даже общего образования, совмещение административных, налоговых, полицейских и судебных функций порождали правовой нигилизм этих «служивых». Последнее, по нашему мнению, обусловило замену наместников и волостелей выборными представителями от местного дворянства и посадских людей. Вместе с тем эта реформа Ивана IV не стала поворотным этапом в формировании правосознания чиновничества, не привела к признанию приоритета прав личности над интересами государства.

В период сословно-представительной монархии ХVII века суд активно использовался великим князем (царем) для укрепления личной власти. В этот период начинают формироваться служилые элиты из числа приближенных к государю лиц, в кругах которых утверждается идея служения московскому царю «верой и правдой», при которой законодательство и судебная практика обеспечивали реализацию важной задачи государства – утверждение единодержавной власти монарха и консолидации его социальной опоры – 6оярства и дворянства [7, с. 29].

Об окончательном закреплении этатизма в правосознании судей могут свидетельствовать содержащиеся в Соборном уложении 1649 года объекты правоохраны – государственная и церковная власть. При этом судебная практика отражала концепцию доминирования интересов государства над интересами личности [3, с. 10].

В предмете исследования представляет несомненный интерес норма Соборного уложения 1649 года о равенстве всех перед судом. Таким образом, суверен мог использовать ее и в отношении представителей высших сословий, то есть против тех лиц, кто покушался на царскую власть. Из этого следует, что этатизм как характерная черта правосознания «служивого люда» наполняется новым содержанием: монарх, избранный Земским собором, отождествляется с государством, а деяния, направленные против чести и здоровья царя, и закон, и суд рассматривают как направленные против государства.

Добавим, что законодательное закрепление Соборным уложением 1649 года дискреционной судебной власти монарха «казнить и миловать» свидетель- ствовало, что усмотрение царя, его воля законом не ограничивалась, то есть утверждается единовластие монарха. В этих условиях формировались первичные основы будущего правосознания всего чиновничества, в том числе и тех, кто разрешал судебные деликты.

Во время второго этапа, в условиях абсолютной монархии, создания государственной судебной системы, царь являлся не только высшей судебной инстанцией, но и единственным законодателем, так как его воля являлась источником закона, что непосредственным образом сказывалось на судебной практике [5, с. 42].

Представляется, что в этот период роль права возросла, что проявилось не только в законодательстве и судебной практике, но и правовой политике государства, усилении роли суда в системе государственной власти.

Определенное влияние на правосознание российских монархов имели политико-правовые идеи стран Западной Европы, хотя они и не носили безусловного характера. Так, в правовой идеологии Петра I утвердился юридический позитивизм, отвечавший интересам российского абсолютизма, который состоял в том, чтобы сводить любое право к действующим правовым нормам, не обращая внимания на критерии справедливости в их оценке. В этой связи можно согласиться с профессором В.Д. Зорькиным: «Юридический позитивизм есть лишь один из конкретноисторических вариантов формально-догматической теории права» [2, с. 17].

Несмотря на понимание правителями России важности суда в государственном управлении, вплоть до 1864 года он не был отделен от административного управления. Теория формальных доказательств, понимание преступления как нарушение воли монарха способствовали тому, что судебная практика XVIII – первой половины XIX века формировала в правосознании судей юридический позитивизм. Указанное обстоятельство в сочетании с неразвитостью юридического мышления законодателя негативно отразилось на формировании профессионального правосознания судей.

На третьем этапе, то есть во второй половине XIX – начале ХХ века, наличествовало два подхода в понимании права судейским корпусом. Первый отражал воздействие на правосознание судей юридического позитивизма и нормативизма, второй – влияние теории естественного права, идеи правового государства, которую предметно сформулировал Б. Констан: «Всегда и везде я защищал свободу, которую я понимаю как торжество личности над властью, в сочетании с теорией правового государства»1.

Примечательно, что обе эти тенденции наличествовали в правосознании судей. Они неоднозначно влияли как на судебную практику, так и на деятельность суда высшей инстанции – Сената, который, с одной стороны, обобщал опыт судебной деятельности, с другой – занимался официальным толкованием нормативных правовых актов, судебных решений, являвшихся для нижестоящих инстанций обязательными установлениями [6, с. 189].

Итак, в пореформенной России благодаря влиянию естественно-правовых идей, юридической нау- ки, созданию института адвокатуры, суда присяжных отмечается повышение уровня профессионального правосознания судей, хотя отдельные их решения по-прежнему основывались на юридическом позитивизме. Вместе с тем понимание права как совокупности действующих законов свидетельствует, что доминирование интересов государства над интересами личности и официальное толкование права Верховным судом Российской империи – Кассационным сенатом, несомненно, оказало позитивное влияние на профессионализацию правосознания судейского корпуса.