Частный капитал и государственные интересы: золотодобыча товарищества «Синташты» в контексте обеспечения стратегической безопасности Российской империи (1913-1918 гг.)

Private capital and state interests: the gold mining operations of the Sintashty partnership in the context of ensuring the strategic security of the Russian Empire (1913–1918)

Несмотря на то, что русская земля по числу полезных ископаемых не имеет себе равных, добыча золота в России началась довольно поздно. Согласно сведениям историков, разработке золотоносной руды уделяли внимание и Иван III, и Иван IV. Однако начало регулярной золотодобычи в Российской империи относится к XVIII веку. Сначала это были случайные находки, затем появились частные предприниматели, труд которых был основан на примитивной технологии, которая со временем совершенствовалась. Прорывом в российской золотодобыче принято считать период правления Елизаветы Петровны, когда в 1745 году крестьянин-старообрядец села Шарташ Екатеринбургского уезда Ерофей Марков нашел четыре золотины, что положило начало Березовскому месторождению1. В 1747 году на этом месте была заложена шахта, явившаяся причиной создания рудника Первоначального, явившегося родоначальником русской золотопромышленности как самостоятельной отрасли. Через десять лет на этом месте начал работать первый в Российской империи специализированный золотопромывальный завод.

XIX век ознаменовался совершенствованием золотопромышленных технологий. Начало этому было положено открытием россыпного золота, сделанное горным мастером Львом Ивановичем Брусницыным (1784–1857) в сентябре 1814 года недалеко от Березовского рудника. Разработка им метода промывки золотоносного песка дала возможность вывести российскую золотопромышленную отрасль на новую высокую ступень. К середине века Российская 10

империя заняла первое место в мире по объему золотодобычи, что привело к экономическому росту страны. В 1870 году с принятием «Устава о частной золотопромышленности»2 были сняты сословные ограничения на добычу золота, что послужило основанием к расширению круга лиц, занимающихся этим нелегким делом, и, соответственно к росту золотопроизводства. На 1910 год приходится пик добычи золота в Российской империи. К началу Первой мировой войны золотой запас России был крупнейшим в мире, составляя около 1400 тонн, и уступая лишь США и Франции. К этому времени относится образование золотопромышленного товарищества «Син-ташты», истории недолгого существования которого и посвящена настоящая статья.

Интерес историков к проблемам золотопромышленности в императорской России является достаточно стабильным. Дореволюционная историография представлена в основном специалистами по золотому делу, чиновниками горного ведомства и золотопромышленниками. Отдельные исследования посвящены роли золотодобычи в экономическом развитии России, возникновению и развитию золотодобывающей промышленности на Урале, развитию золотопромышленной отрасли на землях Оренбургского казачьего войска3.

В первые годы советской власти наблюдается интерес к изучению истории отечественной промышленности, развитию отдельных ее отраслей и сравнительному анализу достижений мировой и советской золотопромышленности4. В 60-80-е годы XX века, в связи с активизацией изучения промышленной истории государства, усиливается тенденция повышения интереса профессиональных историков к вопросам золотопромышленности и ее роли в промышленном перевороте страны5.

Предметом исследования современных историков являются история золотодобычи в России6, вклад выдающихся личностей в развитие данной отрасли7, правовое регулирование золотоизвлече-ния в императорской России8, локальные места добычи драгоценного металла, в частности, Урала9, предприниматели, занимающиеся золотодобывающей отраслью10 и другие. Однако несмотря на обращение исследователей к проблемам золотодобычи в Оренбуржье, данное направление, на наш взгляд изучено недостаточно. Попыткой внести вклад в историю золотопромышленности означенного региона является обращение автора к документам товарищества «Син-ташты», отложенным в Российской государственном историческом архиве.

***

Бассейн реки Синташты, левого притока Тобола, где находились запасы золотой руды, географически располагался на пересечении современных Челябинской и Оренбургской областей. Этот район начал заселяться русскими крестьянами, постепенно переходящими в военное казачье сословие, с 40-х годов XIX века. Примерно к этому времени относится появление первых золотоносных приисков. Поскольку разработка месторождений золота не была упорядочена, то это открывало доступ к подземным кладовым людям разных сословий и вероисповеданий. Прииски здесь имели орские мещане М. З. Малахов и Д.С. Антонов, оренбургские купцы Рамеевы.

В 1876 году в русле слияния рек Суундук и Айдырля в Квар-кенском районе Оренбургской губернии было разведано месторождение золота, запасы которого составляли около 8,5 миллиона кубометров. Был создан Айдырлинский прииск, даже на сегодняшний день считающийся специалистами перспективным к освоению11. Еще одной крупной золотоносной залежью являлся Синий Шихан (Синяя гора-хребет), где работы начались в 1902–1906 годах. На этом месте в 1913 году было создано золотопромышленное товарищество под названием «Синташты», правление которого находилось в Санкт-Петербурге.

16 мая 1913 г. коллежским советником, членом Государственного Совета, владельцем Кыштымского горного округа бароном Владимиром Владимировичем Меллер-Закомельским и лейтенантом запаса флота, директором общества Кыштымских горных заводов Владимиром Владимировичем Романовым в Министерство торговли и промышленности был представлен для рассмотрения и последующего утверждения проект устава товарищества на паях под названием «Синташты». Планировалось учреждение товарищества «для отыскания и добычи золота, платины и других сопутствующих им металлов в Оренбургской губернии, главным образом в бассейне р. Синташты и для торговли ими и продуктами обработки их»12.

Этому предшествовала покупка земель, где находились месторождения золота, принадлежащие различным предпринимателям. Еще в 1911 г. купцом Андреем Федоровичем Кабановым были куплены 22 рудничные заявки для совместного российско-англо-американского проекта. Кабанов являлся доверенным лицом Джона Лесли Урквар-та (в России его называли Лесли Андреевич), крупного английского предпринимателя, организатора Англо-Сибирской компании, а также 12

директора корпорации «Общество Кыштымских заводов», купленных им. Поскольку барон В. В. Меллер-Закомельский, чье родовое имение находилось в Кыштыме, являлся партнером Уркварта, то это облегчило последнему заключение соглашения с Меллер-Закомельским и Романовым о передаче в аренду приисков, приобретенных им через Кабанова, с условием, что за каждый пуд намытого золота он будет платить Южно-Уральскому горному акционерному обществу, создателем которого он являлся, беспроцентную ссуду в размере 125 тысяч рублей. 7 декабря 1912 г. Лесли Уркварт пишет большое письмо А. Ф. Кабанову, в котором он выражает надежду, что ему удастся скупить все прииски – М.А. Петрова, братьев Закира и Шакира Рамеевых, Г.А. Башкирова, братьев Антоновых, И.С. Выдрина13.

Группа Солончаки была собственностью братьев Дмитрия Семеновича и Михаила Семеновича Антоновых, названная по их фамилии Антоновской. Располагалась она в 16 верстах к югу от группы Синего Шихана и в 55 верстах к юго-западу от Петровской группы. Добираться до Санкт-Петербурга отсюда приходилось пятеро суток, время доставки писем составляло 10-18 дней. Расстояние до ближайшей железнодорожной станции Троицк было 245 верст, до станции Актюбинск Ташкентской железной дороги – 250 верст. Ближайшей почтовой станцией являлась Кваркенская, находившаяся в 20 верстах от Солончаков, почтовые сообщения до нее доходили два раза в неделю из Орска.

Добывать золото здесь начали с 1909 года, используя наемный труд рабочих. Долевые паи принадлежали как самим хозяевам, так и их родственникам. Никаких планов выработок не велось, не было правил учета добычи и обработки руды с получаемого золота, записи в казначейских книгах носили произвольный характер. Проверяющим в 1914 году были названы лишь приблизительные цифры добычи золотоносной руды: за 4 года с 1909 по 1913 обработано не более 2000000 пудов руды и получено 30 пудов золота. Так что предприятие давало братьям Антоновым значительную прибыль. Однако хозяева прииска предложили купить их дело Российскому золотопромышленному обществу, но «не сошлись в цене», т. к. прииск мало заинтересовал данное общество14.

2 марта 1913 года между орскими мещанами братьями Антоновыми с одной стороны и бароном В.В. Меллер-Закомельским и В.В. Романовым – с другой был заключен договор, по которому последним отходили 49 приисков в Оренбургской губернии, Верхнеуральском и Орском уездах. Стоимость приисков составила 250000 руб.15.

Другая группа условно называлась Петровской, поскольку эти земли принадлежали Михаилу Антоновичу Петрову, она состояла из 35 приисков. В начале 1912 года Лесли Уркварт получил письмо от некого Петра Кондратьевича Пентегова, действующего по поручению и от лица Михаила Антоновича Петрова, в котором он предлагал купить его предприятие, то есть Миасско-Троицкое товарищество с приисками, находящимися в Верхнеуральском уезде Оренбургской губернии16. 20 приисков данного товарищества были осмотрены горным инженером Н. Башковым, о чем был представлен подробный отчет, в котором, в частности высказывалось предположение, что добычу золота здесь можно увеличить в 2-3 раза17.

16 июля 1912 г. А. Ф. Кабанов высылает Уркварту телеграмму, в которой сообщает, что сии прииски были осмотрены Башковым, Алехиным, Томасом и произвели хорошее впечатление. Слабым местом являлось отсутствие воды. Кроме того, Кабанов сообщал о возможности присоединить и соседние прииски Башкирова и предлагал действовать решительно18. В ответной телеграмме Уркварт объявляет о своем согласии купить принадлежащие Петрову прииски. Кабанов начал переговоры с Петровым, который запросил цену в 800 рублей. Данная сумма Кабанову показалась неприемлемой, о чем он сообщил в телеграмме Уркварту. 8 августа 1912 г. Кабанов сообщает Уркварту, что при встрече с Петровым в Екатеринбурге последний «выпросил» 300 тысяч. Кабанов выдал наличными 200, полагая добиться соглашения на 250 тысяч19.

По договору от 17 августа 1912 г. миасским обывателем М.А. Петровым и врачом Южно-уральского горнопромышленного общества П.И. Покрываловым были переданы права на принадлежащие им золотые прииски Южно-Уральскому обществу. Оно, в свою очередь по договору от 11 сентября 1912 г. передало свои права подданному Великобритании Лесли Андреевичу Уркварту сроком на 12 лет20. В конце концов, прииски были проданы Петровым за 240 тысяч. В деле находится его расписка: «185.800 руб. – лично мне, 54200 руб. – Южно-Уральскому обществу»21.

В начале января 1913 г. А. Ф. Кабанов в телеграммах сообщал Уркварту о согласии еще двух хозяев приисков Г.А. Башкирова и И.С. Выдрина дать опцион, полагая, что риска нет, и следует согласиться. Однако в деле имеется письмо доверенного Уркварта, в котором выражается сомнение относительно опционов Башкирова и Выдрина22. После осмотра рудников Башкирова проверяющими был сделан вывод о том, что они представляли меньше интереса, чем прииски Петрова и их можно рассматривать лишь как дополнение23.

По договору от 4 марта 1913 г. орским мещанином И.С. Выдриным были проданы (сумма не указана) В. В. Романову принадлежащие ему золотые прииски, частью на праве собственности, частью арендованные, а также заявки на золото, расположенного в Кустанайском уезде Тургайской области24.

То, что касается приисков братьев Рамеевых, то они были подробно исследованы горным инженером Н. Башковым, который 3 февраля 1913 года сообщал А. Ф. Кабанову о том, что ему стало известно, что Рамеевы должны подписать контракт с Сибирским банком для разведки месторождений. Он сообщает о том, что на одном из приисков есть богатая жила с большим содержанием золота, но ни у хозяина, ни у его компаньона нет сил вкладываться, поэтому они озадачены поисками богатого компаньона или покупателя25. Дело в том, что предприниматель купец Первой гильдии Шакир Рамеев, удачно ведший дела, скончался годом ранее. Поскольку в завещании не был оговорен наследник, то таковыми стали его многочисленные потомки, не имевшие желания вкладывать средства в дело, удачный исход которого никто не мог гарантировать. Даже вмешательство в дело оренбургского генерал-губернатора Н.А. Сухомлинова, не решило проблемы, он вынужден был признать, что после смерти главы семьи фактически отсутствует человек, способный взять в свои руки непростое золотопромышленное дело26.

Башков в письме предлагает Кабанову купить 11 приисков, так как на них можно хорошо заработать. Он подробно описывает рудники, находящихся в различных пунктах Юго-Восточной части Верхнеуральского и части Орского уезда Оренбургской губернии. В отчете Башков пишет о большом интересе, вызываемом фактом нахождения в самих россыпях так называемых «косых пластов», из которых при умелом пользовании можно извлечь много золота. В заключении он отмечает, что недра расходуются неправильно: «Иногда приходилось видеть бесполезно лежащие богатства, только потому, что стоящие у дела лица не обладают достаточной практикой и широтой взглядов»27. Конечно, уверен автор, вся коренная ломка потребует некоторых затрат, но они в конце концов возместятся и наступит момент, когда дело, поставленное на должную высоту будет приносить в несколько раз больший доход нежели оно дает в настоящее время. Однако, прииски братьев Рамеевых так и не были выкуплены Правлением «Синташты». Возможно, причиной этого стала высокая цена в 1 млн рублей, определенная наследниками, о чем сообщает современный исследователь К.А. Абдрахманов в своей статье.

Наибольшее внимание обращалось на группу Синего Шихана, и прежде всего на прииск, названный Дождливым. Помимо него существовали еще Андрей и Суходол. Всего было осмотрено 84 прииска. Подробно расписывались постройки, оборудование, месторождения каждой группы. После чего приступили к созданию золотопромышленного товарищества «Синташты». Доверенное лицо Л.А. Уркварта А. Ф. Кабанов был избран в состав директоров и назначен директором-распорядителем. Им было отправлено всем пайщикам уведомление, от кого сколько денег получено28. В Правление товарищества вошли барон В.В. Меллер-Закомельский, В.В. Романов, Л.А. Уркварт, директор-распорядитель общества Кыштымских горных заводов, горный инженер Ф.А. Иванов, А. Ф. Кабанов. Вообще-то изначально товарищество должно было иметь трех директоров согласно 19 параграфу устава, однако по просьбе учредителей, обратившихся в министерство торговли и промышленности, количество директоров было увеличено до пяти29, а в устав внесено соответствующее изменение. Помимо Правления органами товарищества являлись ревизионная комиссия и общие собрания пайщиков. Директора Правления и кандидаты в них должны были быть русскими поддан-ными30, лица иудейского вероисповедания исключались. Основной капитал товарищества определялся в 1 млн рублей.

Отчетность по всем приискам сосредотачивалась у директора- распорядителя Южно-Уральского горнопромышленного Акционерного общества «Синташты» А. Ф. Кабанова, проживающего в г. Баймак, при котором состоял бухгалтер Зеленский, объезжающий прииски и контролирующий всю отчетность. Кабанов должен был предоставлять все отчеты в Санкт-Петербург, где находилось Правление товарищества.

На одном из первых заседаний пайщиков, состоявшимся 9 июня 1913 г., было принято решение немедленно приступить к откачке и развитию Дождливого рудника, которому придавалось первостепенное значение. Для этих целей для откачки шахты необходимо было применить локомобиль взятый с Выдринского прииска и насос – с Петровского прииска, «пробить квершлаг, углубить шахту, подготовить выемные поля»31 и т. п., в общем провести необходимые работы для добычи золотоносной руды.

На должность управителя Солончаковских приисков назначался инженер А. П. Тарасов с окладом 3000 руб. в год. Место жительства ему определялось в Солончаках. Заведующий Синтанштынской группой инженер Ф.А. Логинов, проводивший ранее с 12 по 19 мая 1913 г. разведку Петровских приисков, остался на своей должности с подчинением управляющему. Необходимо было также иметь на приисках своего служащего для контроля количества промываемой руды получаемого золота32. От имени правления за приисками непосредственное наблюдение должен был осуществлять директор-распорядитель А. Ф. Кабанов, которому управление приисками подчинялось непосредственно. Он должен был ежемесячно предоставлять отчет В.В. Романову в Санкт-Петербург. Распределение служащих приисков окончательно устанавливалось управляющим по указанию А. Ф. Кабанова. Общая бухгалтерия по приискам должна была вестись секретарем Зеленским с жалованием в 25 руб. В общих чертах была рассчитана и предоставлена смета на развитие приисков. Главными центрами являлись в Синем Шихане – Дождливый прииск, в Солончаках – Трансвааль, в Петровской группе – прииск Покровский.

В 1913 г. – первой половине 1914 г. положение на бывших Антоновских приисках было сопряжено с неизбежными трудностями, что несколько замедлило осуществление плана работ. Управляющим А. П. Тарасовым достаточно подробно производились расчеты по заглублению шахт, пробитию шурфа, прохождению штольни и т. п. Как докладывал Тарасов, шахты заложены в тех местах, где ранее работали братья Антоновы и «взяли золото по воде. Предполагаем провести заглубление этих шахт в воду и начать выемочные работы из жил»33. Он отмечал, что работа продвигается медленно из-за отсутствия водоотливных сооружений, которые пока еще находятся в пути. Однако необходимые меры принимаются.

Горный инженер Е. Е. Зеленков, проводивший проверку приисков в апреле 1914 года, довольно критично оценивал обстановку дел на приисках. Дождливый прииск он считал неподготовленным, недостаточно разведанным с плохим оборудованием на фабрике при нем. Добыча и обработка руды здесь были очень дорогими. Он считал необходимым ускорить снабжение оборудованием Дождливого прииска. Работы Солончаковской группы инженер предлагал приостановить до выяснения результатов работ на Дождливом прииске. При этом он считал необходимым организовать работы в Петровской группе, усилив разведку Покровского прииска34.

В своем отчете, представленном Правлению, он пи-шет:«Я считаю выгодным и полезным для дела заняться подготовкой рудника, а не стараться в ущерб этому обрабатывать руду во что бы то ни стало»35. Дело в том, что обработка руды производилась на двух фабриках – на собственной Трансваальской и арендованной Воскресенской. Но ввиду того, что рудник Дождливого прииска не был приспособлен для очистных работ, а между тем нужна была руда для двух фабрик, рудник не мог питать обе фабрики. К тому же на Воскресенской фабрике обработка обходилась втрое дороже, поэтому от нее следовало отказаться (что позже и произошло). А вот Трансваальская фабрика была построена основательно, из камня. Солончаковская группа состояла из 46 приисков, но основные работы велись на приисках Трансвааль, Капризном и Казбек. Петровская группа приисков располагалась в лесистой местности, здесь имелась фабрика, построенная Петровым. Хотя еще в 1912 году при проведении разведки в Петровской группе, проверяющий писал о неправильном расположении фабрики: «Толчейную фабрику М. А. Петров поставил там, где ее ставить нельзя! Он надеялся использовать воду из Петровской шахты для бегунов, но шахта оказалась без воды и ее в данное время хватает для одной тройки бегунов и только по 8 часов в сутки. Остальное время все стоит и копит воду»36. Отчет Зеленкова заканчивался выражением надежды на то, что если все означенные работы будут выполнены, то к 1 января 1915 г. Дождливый рудник будет достаточно разведан и подготовлен для очистных работ.

Отразилась на ходе работ и смена управляющего. Как сказано в докладе Правления за 1913 год, управляющий в последнее время приисками инженер Тарасов «оказался с точки зрения распорядительности и хозяйственности не на высоте возлагавшихся на него надежд и с 1 ноября не состоит более на службе»37. Вместо него был приглашен состоящий ранее в Южно-Уральском горнопромышленном акционерном обществе Николай Андреевич Кабанов, имевший большой опыт в золотодобыче в Оренбургской губернии. Жалование ему было определено в размере 100 руб. в месяц.

Судя по всему, новый управляющий с энтузиазмом взялся за дело. Дождливый рудник по его распоряжению был оборудован пневматическими молотками. Помимо Дождливого в группе бывших Антоновских приисков имелось и несколько других приисков, с успехом разрабатываемых предшественниками. Н. А. Кабанов предлагал возобновить работу на трех из них.

Трудности усугублялись суровым климатом, характерным для здешних мест. Зимой морозы доходили до минус 30-35 градусов, а летом бывало свыше 30 градусов. Из-за отсутствия лесов и степной характеристики местности, на сотни верст не было даже мелкого леса. На землях Кваркенской станции и далее на юг в Тургайскую область почти постоянно дул очень сильный ветер. Зимой постоянно возникали бураны, постройки заносились снегом выше крыш, так что их приходилось отгребать и делать подходы к дверям. В некоторых местах постройки сплошь были занесены снегом, и прииск имел вид 18

снеговых холмов с прорытыми в снегу траншеями к входам. Во время буранов приходилось останавливать подъем и водоотлив из шахт, которые обслуживались конными барабанами38.

О таких буранах сообщает Н.А. Кабанов в Главное управление в январе 1914 года. Как он пишет: «Бураны замучили. 24 декабря у соседей на вихре затопили шахту, 25 у нас приток усилился. Мальцевский новый котел не успевал готовить пар, и постепенно вода в шахте все поднималась и дошла до первого горизонта. Пришлось ставить другой котел, который был в Солончаках, я его живо отправил туда. Поставили его и двумя котлами только стали справляться с водой. К 23 вода была откачена и приступили к открытию штреков, а 24 началась добыча со 2 горизонта. Большая остановка была из-за возчиков. Русские никто не хотел ездить. Киргизы все терпели, но наконец и они обморозились и побросали возку. Теперь начинают опять возить, который день выдастся тихим. Все время бились из-за рабочих, но теперь они начали подходить»39. Усилия были вознаграждены. Согласно телеграмме Н.А. Кабанова, отправленной в Правление в Петербург, в первой половине марта 1914 годы по Антоновской группе было намыто 32 фута40.

А вот дела на бывших Петровских приисках оставляли желать лучшего. По сообщению Логинова, проводившего съемки разведочных выработок, из всех Петровских приисков «только на Наталье-Андреевском обнаружена новая жила… Эта жила, и еще «Кузнецовская» на Закировском прииске пока единственные, более менее заслуживающие название жил из вновь открытых»41. С подобными доводами был согласен управляющий Н.А. Кабанов, также телеграфирующий в Петербург о проблемах на приисках. В феврале 1914 г. им был получен ответ из Правления за подписью директоров В.В. Меллер-Закомельского, Ф.А. Иванова, В.В. Романова, которые соглашались с его предложением о закрытии Петровских приисков и переводе котла оттуда старателям в Антоновские прииски42.

Для начала работ на прииске Дождливом товариществу необходима была золотопромывальная фабрика, строительство которой требовало времени. Таковая находилась в распоряжении Южно-Уральского золотопромышленного общества «Россия». Начались переговоры по взятии данной фабрики в аренду. Был заключен договор, однако выяснилось, что фабрика требует ремонта, а «Россия» не желает принимать в нем участия. Нерентабельность золотопро-мывальной фабрики привела к отказу от нее, о чем в апреле 1914 г. В.В. Романов уведомил руководство «России»43. Было принято решение начать строительство своей собственной фабрики.

Между тем Н.А. Кабанов в феврале 1914 года с оптимизмом сообщал в Правление о том, что Дождливый прииск представляет «блестящую будущность», поскольку на нем существуют три золотоносные жилы. В марте 1914 года в письме неизвестного лица (подпись расшифровать не удалось) А. Ф. Кабанову сообщалось о том, что намывки на Дождливом прииске улучшаются с каждым днем и «Николай Андреевич сияет!». Судя по письму, новый управляющий довольно круто наводил порядок в штатах. Адресант пишет о том, что он «принял контору» от некоего Куренного, который отказался от службы из-за резкости Николая Андреевича, однако факта непорядка в конторе не отрицает44.

1 июля 1914 года Н.А. Кабанов сообщал в Правление об успешных работах по постройке фабрики в Дождливом прииске. Каменные работы были завершены, приступили к плотницким. Предполагалось закончить к 1 августа и пустить фабрику «на две пары». Этим же числом Правление выразило благодарность управляющему за руководство шахтами Дождливого прииска45.

Все шло по возрастающей, работы велись, золотая руда добывалась. Однако в дело вмешалась война. Уже 1 августа 1914 года Н.А. Кабанов сообщает в Правление об изменении сроков сдачи фабрики: «По случаю мобилизации захватило много рабочих слесарей и плотников ввиду чего успешность построек замедляется, но фабрику пустить приму все меры к 10 августа»46. 17 августа он сообщает, что из-за мобилизации пустить фабрику к назначенному сроку не удалось ввиду не доставленной трансмиссии, которая должна была прийти в последних числах июля, и до сих пор не получена. Решено было на время позаимствовать механизмы с Гадельшенских приисков, которые не совсем подходят по устройству. Трансмиссия была получена на Дождливом 16 августа. В октябре Кабанов сообщает о поломке двух локомобилей, которые ремонтировались 10 дней, и только сейчас запущены в дело. И опять-таки в качестве причины замедления называется начавшаяся война – «нет мастеровых»47.

В письме Правлению от 1 ноября 1914 г. управляющий вновь повторяет, что на замедление оборудования всех сооружений оказала влияние война. Если до нее на второй шахте было 47 человек, из них слесарей 19, то после войны осталось 11 человек, из них слесарей – 7. И вот с последними, как пишет Кабанов он «согрешил». «Выйдут на работу и вместо 8 часов отработают 3-4 и требуют полную поденщину. Наконец вышел из терпения и главных зачинщиков – 4 человек выгнал и сборку чаш и трансмиссии отдал с отряда»48 – писал он в письме. Кроме того, во второй половине сентября забастовали горные рабочие, требующие прибавки жалованья. Кабанов не согласился на их требования и заявил, что останавливает работы для подыскивания новых рабочих. Через три дня рабочие пересмотрели свои требования и согласились на прежние условия. Обстановка на рудниках становилась взрывоопасной, управляющий пишет, что из-за угроз ему приходится носить с собой револьвер и днем, и ночью.

24 февраля 1915 года Кабанов информирует Правление, что из-за отсутствия свободного времени он долго ничего не писал. Проблемы продолжались: пришлось потратить много денег на Лан-цевский локомобиль, вышедший из строя. Механик из Баймака несколько улучшил положение, в первых числах февраля был найден новый механик, который все исправил. «Теперь эта забота с моих плеч свалилась»49 – писал управляющий. Однако денег не хватало, приходилось занимать у местных торговых и богатых казаков. Несмотря на плохую погоду, необходимо было заготавливать лесные материалы. Когда занимать денег стало не у кого, Кабанов обратился в Управление с просьбой перевести 15 тыс. рублей. Однако деньги не только не прислали, но даже не ответили. Положение было очень трудным, так как местность находилась далеко от г. Верхнеуральска, что лишало возможности производить оборот с золотом. Платить жалованье рабочим стало нечем. Долг составлял 20794 руб. 62 коп. В создавшемся положении управляющий обвинял бухгалтера Зеленского, неверно составившим смету. Без оборотного капитала было очень трудно, особенно зимой. Кабанову приходилось два раза в месяц ездить в Верхнеуральск по плохой погоде. «А что будет в распутицу – целых полтора месяца нельзя будет выехать»50 – сетовал в письме управляющий. Между тем Кабанов заверял, что горные работы идут в полном порядке, намывка золота должна быть хорошая. Письмо заканчивалось просьбой выслать деньги для оборота.

В апреле 1915 года Н.А. Кабанов сообщает в Петроград: «Намывка за апрель плохая, потому что все время маялись с весенней водой, и фабрика работала мало, и пески мололись из отвала. Все три котла работали для откачки воды и лишь 27 апреля с водой справились, некоторые забои пущены в работу и теперь намывка должна быть хорошая. Предполагаю в мае закрыть долги на 15 тыс. Полученные из правления 6 тыс. будут переведены в июне. Скоро пришлю доклад»51. В сентябре управляющий сообщает о том, что найдена новая жила (правда, нет указания, где именно), промыто 600 пудов, получено золота 60 золотников.11 марта 1916 г. Кабанов сообщает, что 8 марта до новой жилы дошли квершлагом, пробы хорошие52.

Кроме того, в шахте №1 было найдено много колчедана, который предполагается послать для анализа в Байнак, ковшовые пробы хорошие. Правда, жила пока еще не пересечена и мощность ее неизвестна.

Так что, несмотря на войну, золотопромышленные работы на приисках продолжались. Однако большой проблемой оставалась обязательная мобилизация рабочих в действующую армию. Специалистов на рудниках и так было немного, каждый отвечал за определенный участок работы, и мобилизация грозила срывом плана. 26 октября 1915 г. управляющим приисками Н.А. Кабановым были отправлены в Правление списки тех рабочих, которых вследствие их высокой квалификации и незаменимости надлежало освободить от призыва на военную службу. После этого списки были отправлены в постоянную Совещательную контору золото- и платинопро-мышленников за подписью директоров В.В. Меллер-Закомельского и В.В. Романова с просьбой «возбудить ходатайство перед мобилизационным отделом Главного управления Генерального штаба об освобождении упомянутых служащих и рабочих от призыва на военную службу, как необходимых на предприятии для безостановочного и правильного хода работ по разведке приисков и добыче золота»53. В списке перечислялись 9 специалистов второго разряда и 12 – первого. Это были нарядчики при горных работах, забойщики, конюхи, принадлежащие к разным сословиям и национальностям. В декабре Кабанов препровождает в Правление списки освобожденных от мобилизации специалистов с указанием возраста. Всем – свыше 30 лет, следовательно, отстранены были от военной службы наиболее опытные, однако, далеко не все те, о которых управляющий ходатайствовал изначально54.

Прекрасно понимая, что судьба предприятия зависит от ценных специалистов, Н.А. Кабанов напрямую обращается в Главный комитет при Главном управлении Генерального штаба. В письме он пишет о том, что Правление подавало списки об отсрочке от военной службы некоторых лиц и просило их освободить. Орский комитет выключил 5 человек, а именно трех подрядчиков по доставке дров. Управляющий считает этих людей незаменимыми, так как дрова доставляются из Брединского лесничества в расстоянии от предприятия от 60 до 80 верст, то есть возчику необходимо 5-6 суток для того, чтобы дрова привезти. Необходимость в дровах большая. Вода из шахт выкачивается паровым двигателем, который приводится в действие древесным топливом, и если вовремя не предоставить дрова, то шахты будут затоплены. «Если не поддерживать сейчас пе- ревозку дров, то нам хватит дров только до 10 мая и тогда предприятие должно ликвидироваться»55 – писал управляющий. Мотивировал он также и тем, что предприятие работает на оборону. Подробно пишет Кабанов и еще о двух исключенных из списка специалистах: горном табельщике А.С. Щербакове и забойщике М.В. Чеснокове, в которых предприятие очень нуждается. В заключении Кабанов писал о том, что если эти лица не будут освобождены, то предприятие должно остановиться и тогда горные рабочие не нужны будут для предприятия. Одновременно Кабановым была отправлена телеграмма Правлению в Петроград, в которой он сообщал об исключении Орским комитетом из списка пяти человек и просил ходатайства, так как эти люди незаменимы. На телеграмме – подпись красным карандашом: «Все исполнено и доложено»56 и подпись Ф.А. (надо полагать, это инициалы одного из директоров Правления Филиппа Антоновича Иванова).

Правление откликнулось на просьбу управляющего приисками, прекрасно понимая, насколько необходим был на предприятии профессионализм исключенных. 17 мая 1916 г. учредители товарищества «Синташты» обращаются в Главный комитет с просьбой о предоставлении отсрочки пяти лицам, исключенным из списка освобожденных от военной службы Главным штабом. А уже 11 июля из Правления сообщают управляющему об отклонении Главным штабом ходатайства об освобождении этих людей из списка воен-нообязанных57. В условиях войны ратники на полях сражений были более необходимы государству, нежели золотодобытчики.

К концу 1916 года из 174 рабочих, трудящихся на приисках товарищества «Синташты» отсрочкой от призыва на военные действия пользовались 76 человек58. Их список был предоставлен управляющим в Правление. У 98 человек подобной отсрочки не было, и они в любой момент могли быть призваны на военные действия.

Помимо людей мобилизации подлежали и рабочие лошади. 23 декабря 1915 г. В.В. Меллер-Закомельский, ссылаясь на циркуляр Уральского горнозаводского военно-промышленного комитета, требует от управляющего приисками «составить в трех экземплярах списки лошадей по указанной в циркуляре форме и прислать таковые нам»59. В начале января 1916 г. Н.А. Кабанов отправляет в Правление список лошадей, занятых на подземных работах в количестве 21 с указанием клички, пола, масти, возраста, роста, приметами. После чего список лошадей был выслан учредителями товарищества уполномоченному Министерства торговли и промышленности по делам о военнообязанных с просьбой об освобождении от мобилизации

«по военно-конской повинности»60. 30 сентября1916 г. в ответной телеграмме уполномоченный сообщал учредителям об освобождении указанных 21 лошадей от мобилизации.

В 1916 году часть приисков, принадлежащих товариществу «Синташты», переходила под контроль государству, т.е. подлежала «передаче в казну». В Российской империи при разрешении частной добычи золота существовал жесткий государственный контроль, при котором все добываемое золото (или большая его часть) выкупалась государством по фиксированной цене. Поэтому добываемое товариществом золото и так принадлежало империи. «Переход в казну» может быть объяснен военным положением государства. Такому переходу в товариществе подлежало 29 приисков, подробно перечисленных управляющим Н.А. Кабановым в донесении от 17 августа 1916 года61. В основном это были прииски «убыточной» Петровской группы.

Между тем, война вносила свои коррективы в золотодобычу на приисках. Оставшимся на работе специалистам приходилось выполнять двойную работу, получая прежнее жалование. Естественно, они стали проявлять недовольство, о чем управляющий, вероятно, доносил в Правление. Доказательством сложившегося положения может служить срочная телеграмма директора-распорядителя А. Ф. Кабанова управляющему приисками от 7 января 1916 года: «Разъясните рабочим Дождливого. До сих пор не имеем не только прибыли, но и возврата денег, затраченных на оборудование. Добавлять сюда на добавку им платы безрассудно. Если не согласны, остановите все работы»62. Однако поскольку положение рабочих не улучшалось, они продолжали возмущаться. В январе 1917 г. Н.А. Кабанов шлет телеграмму в Правление: «Рабочие бастуют, требуют прибавки. Как поступить. Прибавка не будет оправдываться золотом»63. Телеграмма заканчивается просьбой выслать на поддержку предприятию достаток кассы завода.

Разумеется, что отголоски происходящих в 1917 году в стране событий достигали и далеких орских приисков, к тому же товарищество остро нуждалось в деньгах. 19 октября 1917 г. Н.А. Кабанов получает телеграмму от директора-распорядителя: «Примите все меры увеличить работы в Синташтах. Запасите больше кизяка и дров. Пока не работает Айдырля переведите их рабочих на жительство в Дождливый. Полагаю, можно откачать номер второй. Денег по 10 тыс. можно занять Таналык»64. Однако спасти положение уже было невозможно. Империя приближалась к своему краху. Товарищество «Синташты» тонуло в долгах. Свидетельством тому служит письмо от 11 ноября 1917 г., в котором Акционерное общество рудного дела

Тушетухановского и Цеценхановского аймаков в Монголии («Мон-голор»), предоставившее ранее кредит товариществу «Синташты», требует возврата 699 руб. 72 коп., сообщая при этом, что Айдырлин-ская группа приисков ими окончательно ликвидирована и расчеты по ней желательно закончить в текущем году65.

1 февраля 1918 года директор Миасского завода В. М. Буталов в письме к директору-распорядителю товарищества «Синташты» А. Ф. Кабанову уведомляет о своем желании купить фабрику и дом на р. Синташке и просит назначить цену. Товарищество «Синташты» в ответном письме В. М. Буталову сообщает о том, что продавать фабрику и дом не намерено66. Однако исправить ситуацию было уже невозможно и приискам, принадлежащим товариществу «Синташты» в скором будущем грозила национализация.

28 (15) июня 1918 года все имущество товарищества «Син-ташты» было объявлено собственностью РСФСР на основании декрета СНК с длинным названием «О национализации крупнейших предприятий по горной, металлургической и металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, лесопильной и деревообделочной, табачной, стекольной и керамической, кожевенной, цементной и прочим отраслям промышленности, паровых мельниц, предприятий по местному благоустройству и предприятий в области железнодорожного транспорта». В период гражданской войны добыча золота не производилась. Только в 1923 году был создан трест «Южное Уралзолото», приступивший к возрождению золотодобычи. Однако вскоре возрождение промысла было признано нерентабельным, и добыча золота на Синем Шихане прекращена.

Таким образом, золотодобывающая отрасль в Оренбуржье являлась частью большой уже развитой золотопромышленной области в Российской империи. Как показало исследование истории создания и развития товарищества «Синташты», драгоценный металл добывали в этих местах довольно успешно, оперативно решая возникающие проблемы. Результативная работа сплоченной команды продемонстрировала упорство, научный поиск и технологический прогресс. Потенциал развития золотопромышленности в этой части Оренбургской губернии был достаточно высоким из-за открытия новых месторождений. Однако начавшаяся Первая мировая война, а затем и революционные события изменили ситуацию. Золото требовалось молодой советской власти для закупки оружия и боеприпасов. Большое его количество было продано на Запад, чтобы страна смогла выжить в первые годы советской власти. Добыча золота значительно сократилась. В современный период золотодобыча в Российской

Федерации поднята на должную высоту. Отрадно сознавать, что по данным Росстата в 2024 году Россия заняла второе место в мире по добыче золота, уступив лишь Китаю67. Возрождение традиций императорской России было бы небесполезно, что, конечно не означает слепое копирование более примитивных методов по сравнению с современными, однако актуализация некоторых начинаний, как например, использование частной инициативы и внимание к локальным ресурсам в сочетании с новыми технологиями позволит сохранить лидирующие позиции в этой области в будущем.