Человек-эпоха Виктор Цой: личность в контексте культуры, культура в контексте личности

Взаимоотношения личности и культуры неоднозначны и сложны. С одной стороны, личность выступает как объект культуры, как феномен, ею формируемый, а с другой — как субъект культуры, ее непосредственный творец. Культурой обусловлены ценности и нормы, модели поведения и стереотипы, идеалы, традиции, которые усваиваются личностью в процессе социализации.

Вместе с тем культура сама находится под влиянием деятельности человека, создается им. Достоянием культуры становятся не только произведения искусства, литературы, высокие образцы философской и научной мысли, но и культурные акты, практики, смыслы, воспроизводимые в обществе ежедневно. Отдельным выдающимся личностям принадлежит особый вклад в культуру своей эпохи.

Всякая личность представляет собой единство социально-типичного и индивидуального.

Социологию больше интересует первое: рассматривается участие индивида в жизни общества, его включенность в социальные группы, организации, институты. Второе же изучает психология, основываясь на представлении о неповторимых, уникальных особенностях человека. «Индивидуальное и социально-типичное — это не разные группы свойств, а разные стороны одного и того же. Все индивидуальное в личности, возникая на почве психических свойств индивидуума, формируется в зависимости от ее определенных социально-типичных отношений» [1].

Ряд современных работ в гуманитарных дисциплинах, особенно в литературоведении, филологии, нередко обращается к термину «автобиографический миф», понимая под ним «исходную сюжетную модель, получившую в сознании автора онтологический статус, рассматриваемую им как схему собственной судьбы и постоянно соотносимую со всеми событиями его жизни, а также получающую многообразные трансформации в его художественном творчестве» [2, с. 7]. Чаще всего примером такого феномена становятся судьбы поэтов, писателей и других представителей творческой интеллигенции. Однако «текст жизни», а за ним и «текст смерти» может твориться совместно с аудиторией художника, тогда говорят о более широком понятии — биографическом мифе.

Особая роль в духовной жизни нашей страны 1980-х гг. приписывается Виктору Цою. Лидер рок-группы «Кино» одним из первых в стране Советов приобрел особый статус, стал идолом при жизни и легендой — после смерти. До сих пор во многих российских городах ежегодно в день рождения и день гибели рок-музыканта организуются концерты, на которых в исполнении различных коллективов звучат его композиции.

Отечественная культура 1960—1980-х гг. демонстрирует свою двойственность. Неоднозначность духовной жизни общества сказывается в хронологическом аспекте: от «оттепели» начала 1960-х через «заморозки» и застой 1965—1985 гг. к «перестройке» конца 1980-х. Первый период ознаменован некоторой демократизацией общества, частичным освобождением массового сознания от идеологических догм. Второй отрезок связан с ужесточением контроля над творческой элитой общества, которая, несмотря на это, продолжает создавать высокие образцы науки и искусства. Многие советские писатели, режиссеры, актеры, ученые и иные представители интеллигенции, жившие и творившие в эти годы, внесли огромный вклад в отечественную и мировую культуру. Последний этап истории государства — это раскрепощение умов советского населения, ожидание скорых перемен. Противоречивость культуры СССР в плане морфологии обнаруживается в параллельном существовании официальной культуры и культуры подпольной, непризнанной. Примерами последней служат авторская песня и рок-музыка.

Ключевым моментом в понимании последнего периода в культуре СССР является противоборство двух направлений — официального, который выполнял социальный заказ власти, и андеграунда, созданного вне рамок традиционного метода социалистического реализма. Именно вторая линия художественной жизни страны готовила предпосылки для духовного обновления общества. Вот воспоминания А. Н. Житинского о том, как ему впервые в руки попали номера «Рокси» (самиздатовского жур- нала о ленинградской рок-музыке): от чтения возникало «удивительное ощущение молодости, живости и свободы самовыражения, столь не свойственных тогда официальной прессе. Это была веселая игра, сдобренная сленгом и стебом, но игра всерьез, где ставками были искусство, свобода творчества, сама жизнь молодых музыкантов» [3, с. 43].

Так, одним из явлений, отразивших кризис отживавшей системы, стал уже существовавший на тот момент советский рок. А. Н. Житинский пишет об осени 1982 года следующее: «Начиналось странное и смутное, продолжительностью в два с половиной года, переходное время от эпохи застоя к эпохе перемен. Это было время государственных похорон и траурных духовых оркестров, в которых все сильнее слышался голос рока. Одним из предвестников грядущих перемен, предвестником достаточно локальным и алогичным, можно считать Ленинградский рок-клуб, бурная и веселая жизнь которого начиналась в те годы. Впрочем, никто тогда не думал, что клуб ленинградских рокеров предвосхищает какие-то перемены в государстве и то, о чем орут со сцены самодеятельные рок-музыканты, через 4—5 лет можно будет прочесть в центральной прессе» [3, с. 67].

Основой для складывания биографического мифа о В. Р. Цое становятся его автобиография, сценический образ музыканта, его поэтическое наследие, кинематографические роли, интервью прессе и на телевидении и в незначительной степени — графические и живописные работы. Можно выделить три периода в развитии цоев-ского мифа: до перестройки, когда информация о певце была неполной, эпизодической, часто основанной на слухах; до гибели рок-исполнителя, когда соавтором биографического мифа все еще является он сам; после его смерти, когда единственным творцом образа-мифа остается аудитория. Она представлена журналистами, пишущими статьи и заметки об этой культовой фигуре, близкими людьми, оставившими свои воспоминания, деятелями культуры, включающими свою интерпретацию его образа или какого-либо аспекта его жизни и деятельности в свои произведения, и, конечно же, поклонниками его творчества. Слушателями группы «Кино» были в первую очередь молодые люди 1980-х годов, со временем же к наследию певца приобщались все новые поколения, в основном определенных возрастных рамок: особенно восприимчивы к его образам подростки и молодежь.

Каналы распространения цоевского биографического мифа те же, что и у всего совет- ского рок-движения: «...русский рок активно использует каналы массовой коммуникации. Творчество рок-авторов, доступ к которому не имеет никаких ограничений, тиражируется не только официально, но и через самиздат, домашнее копирование и так называемое “пиратство”. Реципиент может увидеть рок-поэта на концерте, по телевидению, на фотографиях и видеозаписях, а также узнать о нем любую информацию из различных средств массовой информации: от газет до интернет-сайтов, включая так называемую “желтую прессу”» [4].

«Для молодого поколения нашей страны Цой значит больше, чем иные политические лидеры, целители и писатели. Потому что Цой никогда не врал и не лицедействовал. Он был и остался самим собой. Ему нельзя не верить. Из всех наших легендарных рокеров, прекрасных певцов и поэтов Цой — единственный, у кого невозможно провести грань между образом и реальностью, тем, что он пел, и тем, как он жил...

Одиночество, справедливость, доброта и черный цвет монаха — таков Цой... Это большая, честная романтика. Мы пошли вслед за Цоем, наплевав на цинизм, безверие и общую смутность нашего времени. И правильно сделали.

Каждая песня Цоя — это песня о любви и свободе. Это вечные песни — и потому, что они потрясающе красивы, и потому, что их всегда будет не хватать», — так писал о музыканте его современник А. К. Троицкий [5].

Значительная степень мифологизации личности В. Р. Цоя отмечалась многими: «Цоя, по всей видимости, следует признать наиболее мифологизированной фигурой русского рока» [6, с. 47] (Ю. В. Доманский); «С такой концентрацией мифов и легенд вокруг одного человека я тоже никогда раньше не сталкивался» [7, с. 7] (А. Е. Учитель); «Существуют два достаточно разных человека по имени Цой: один времен открытия рок-клуба, 1981—1983, такой немного смешной и застенчивый юноша в бежевом бархатном камзольчике, не очень в себе уверенный, даже робкий... А другой тот — Настоящий Герой, неизменно в черном, почти все время мрачный, хотя и с легким намеком на ироничную улыбочку где-то за краем губ... Кстати, в “Игле” Цой сыграл не какого-то абстрактного рыцаря без страха и упрека, и не самого себя, как полагали многие, а ЦОЯ, каким его ПРЕДСТАВЛЯЛИ СЕБЕ многие. Звезду по имени Цой, символическую фигуру» [8] (А. П. Бурлака). Еще отчетливее это проявляется в современной картине «Игла Remix», которая содержит не только прямые и перефразированные цитаты из песен культового рок-поэта, но и документальные кадры его работы в котельной. Однако сам музыкант, несмотря на настойчивые попытки общественности, не ассоциировал себя с персонажем своих песен: «Я не герой» [9, с. 68], «Я не считаю себя борцом» [9, с. 75], — утверждал он. Из этого можно заключить, что существовал некий конфликт между певцом и биографическим мифом о нем. Тем не менее многочисленные утверждения (среди которых знаменитая фраза «Я сам — образ») о единстве своей личности и сценического образа демонстрируют, что чаще отношения с собственным мифом строились в другом ключе. Понимал он свое участие в создании личного «текста жизни», когда говорил, что «каждый сам творит свою биографию» [10, с. 234].

Рассмотрим соотношение социально-типичного и индивидуально-личностного в судьбе музыканта. Первый аспект преобладает в начале его жизненного пути, утверждение второго происходит по мере становления его личности. Как и все советские дети и подростки, он ходил в детский сад, общеобразовательную (а позже и вечернюю) школу, был принят в пионеры, учился в ПТУ. В рамках эстетического воспитания он посещал художественную студию и школу, поступил в училище им. В. А Серова. Под влиянием нового окружения (битники, панки, рокеры) формируется его интерес к музыке, к року. Проявлением личных пристрастий певца стало желание посмотреть мир, особенно музыканта влекли восточные культуры. Отчасти задумка была реализована: В. Р. Цой успел побывать в нескольких странах Европы, в США и Японии.

Черты его характера и факты из жизни претерпели значительную мифологизацию. На складывание представлений о В. Р. Цое повлиял его автобиографический миф, избранный им имидж, восточная внешность, музыкальное и актерское творчество, высказывания в интервью, воспоминания о нем и даже трагическая гибель. Все это, пройдя через призму массового сознания, привело к рождению в умах слушателей определенного персонажа — героя. Основные мотивы лирики В. Р. Цоя, образ, созданный на сцене и в кинематографе, его личная судьба были переосмыслены в рамках биографического мифа о нем. Понимание его как особого, выдающегося человека, как борца за идеалы стало основой его популярности.

Талант В. Р. Цоя нашел себе выход в трех сферах — в музыке, кино и графике. Его стихи и песни интересны тем, что в них соседствуют описание быта и романтическое настроение, образы истинных героев, воинов. В текстах поэта заметна эволюция лирического героя: мечтатель-романтик, юный бездельник превращается в героя, борющегося за высокие идеалы. Доступность, популярность его песен достигается за счет введения в тексты предметов повседневного обихода — телефон, радио, сигарета включаются в поэтический мир музыканта, В. Цой также активно использует мотивы, относящиеся к архетипам человеческого сознания, среди которых образы дня и ночи, звезд, солнца, луны, героя, темы любви и дружбы, войны. Романтические, героические настроения стихов музыканта стали отражением стремлений его поколения.

Цой В. проявил себя и в киноискусстве, где заявил о себе как об одаренной личности. Впрочем, среди отзывов о его актерском таланте много отрицательных. Три художественных фильма — «Конец каникул», «АССА» и «Игла» — добавляют к биографическому мифу о В. Р. Цое новые аспекты. Его персонажи на экране развиваются от обывателя до героя и удивительно созвучны не просто лирике рок-певца, но и его натуре. Саундтрек, состоящий в этом случае из песен «Кино», становится характеристикой образа. Киногерои рок-исполнителя — люди особого порядка, со своими принципами, со своими судьбами — в то же время близки человеку В. Р. Цою. Участие в съемках картин — поиск самовыражения, еще один путь сообщить миру те идеи, мысли и настроения, которые отчасти уже звучали в его стихах, отчасти отражены в живописных и графических работах.

Хронологически рисование явилось первым средством самовыражения творческой натуры музыканта. К этому увлечению он обращался в течение всей жизни, находя для него время даже среди плотного гастрольного графика. В этом сказалось полученное им эстетическое воспитание и неоконченное художественное образование. На сегодняшний день из сохранившихся работ преобладают графические, а не живописные. Манеру рисунков можно охарактеризовать как примитивистскую, есть в ней элементы поп-арта. Стилизованные под геометрические формы изображения антропо- и зооморфных существ стали главными персонажами в творчестве художника. Сюжеты он берет как из повседневной жизни, так и из кадров кинофильмов и сферы абстрактных представлений. Агрессивное настроение работ создается за счет цветовой гаммы, ломаных линий и углов, подчеркнуто недобрых персонажей и тем. Форма

(в некоторой степени подсмотренная автором) превалирует над внутренним содержанием. Тем не менее экспрессия и образы рисунков В. Р. Цоя заслуживают внимания.

Цой В. Р. на самом деле явился для своего и последующего поколений символом борца, воплощением романтических идеалов молодежи. Простые и понятные тексты его песен и роли героев в художественных лентах сделали его популярным музыкантом прошлого и настоящего. С его творчеством так или иначе знаком каждый житель постсоветского пространства. Ряды его поклонников пополняются последующими поколениями. «Киномания» давно стала массовым явлением. Признание огромного значения его личности для советской и российской культуры происходит через обращение современных певцов и коллективов к аудиозаписям «Кино», показы документальных фильмов о его судьбе, проведение памятных концертов. В его честь называются улицы, ставятся монументы. Яркий образ, созданный рок-исполнителем, находит отражение в музыкальных произведениях нашего времени, в кино и на телевидении, что свидетельствует о востребованности его творчества. В. Р. Цой, безусловно, оставил след в сердцах и умах своих слушателей.

Таким образом, жизнь и творчество В. Р. Цоя стали феноменом русской культуры, отразив ожидания и настроения молодого поколения эпохи перемен. Он обрел популярность и стал идолом еще при жизни, еще в советской культуре. Романтический образ, созданный в ходе мифологизации его биографии, сохраняет свою актуальность для последующих поколений молодежи.

Музыкант превратился в легенду для многих слушателей в современной России. Его творчество до сих пор не забыто.

• 1.    Теория интеграциональной индивидуальности (B. C. Мерлин). URL: http://litpsy.ru/psixologiya-lichnosti/teoriya-integracionalnoj-individualnosti-b-c-merlin .

• 2.    Магомедова Д. М. Автобиографический миф в творчестве Александра Блока : дис. в виде научного докл. … д-ра филол. наук. М., 1998.

• 3.    Житинский А. Н. Путешествие рок-дилетанта: Музыкальный роман. Л. : Лениздат, 1990.

• 4.    Никитина О. Э. Биографический миф как литературоведческая проблема: На материале русского рока. URL: http://www.dissercat.com/content/ biograficheskii-mif-kak-literaturovedcheskaya-problema-na-materiale-russkogo-roka.

• 5.    Троицкий А. // Комсомольская правда. 1990.

• 6.    Доманский Ю. В. «Тексты смерти» русского рока : пособие к спецсеминару. Тверь, 2000.

• 7.    Потехина Н. У них нет своей жизни, у них есть только его смерть // Комсомольская правда. 1992. 18 апр. С. 7.

• 8.    Бурлака А. Цой // ROCKFUZZ. 1995. № 25 (25 сент.). С. 6—7.

• 9.    Виктор Цой. Это сладкое слово — Камчатка. М. : АНТАО, 2005.

• 10.    Виктор Цой : литературно-художественный сб. / авт.-сост. И. И. Цой, А. В. Рыбин. СПб., 1997.

17 авг. URL: