Череменецкий Иоанно- Богословский монастырь в XX–XXI веках

Ccc)

BY-NC

Один из самых старинных монастырей Северо-Запада России —Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь (Гатчинской и Лужской епархии Санкт-Петербургской митрополии), находится в местечке Череменец Скребловского сельского поселения Лужского района Ленинградской области, на двух небольших островах Череменецкого озера (сейчас полуострове).

Точная дата основания монастыря неизвестна. Согласно устному преданию, осенью 1478 г. крестьянину Мокию из деревни Русыня, рыбачившему на озере, явилась икона св. ап. Иоанна Богослова. Великий князь московский Иван III, завершавший завоевание новгородских земель, услышав об этом явлении, повелел немедленно основать на острове, где явилась икона, монастырь во имя своего небесного покровителя — ап. Иоанна. Предположительно обитель была основана в кон. 1478–1479 гг., первое документальное упоминание о монастыре находится в платежной книге 1497/98 г. Шелонской пятины. Монастырский синодик сохранил имена создателей обители: Логина, Авраама и Адриана (РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. Д. 2-В; Ф. 1209. Оп. 1. Д. 957).

В кон. XV-XVI вв. на высоком насыпном холме посередине острова был возведен из белого известняка трехапсидный четырехстолпный первоначально одноглавый Иоанно-Богословский собор. Существует предположение, что автором проекта был известный итальянский архитектор Фиораванти, который возвел храм на месте более ранней деревянной приходской церкви. Мощное здание собора, видимо, использовалось в качестве оборонительного сооружения. К 1581 г. была построена деревянная церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Согласно писцовым книгам Шелонской пятины 1581–1582 гг. в монастыре было два храма, деревянные кельи (16 мест келейных), конюшенный двор, четыре житницы, конная мельница, ограда. К обители были приписаны деревни и земли в трех погостах: Петровском, Дре-мяцком и Передольском. В 1581 г. монастырь захватили польско-литовские войска короля Стефана Батория, деревянные кельи были сожжены, большая часть насельников убита, а остальные взяты в плен, настоятель также оказался пленен или убит. Правда, храмы сохранились, также уцелели некоторые хозяйственные постройки (РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Новгород. Д. 2-В; Ф. 1209. Оп. 1. Д. 957); [Андрияшев, 1913, I, 164; Новгородские писцовые книги, 1905, V, стб. 27].

В нач. XVII века монастырь восстановили. Он всегда был самостоятельным, только в кон. XVII века была предпринята попытка сделать обитель приписной к Вяжищскому Никольскому монастырю согласно указу митрополита Новгородского Корнилия. Однако из-за сопротивления местных помещиков (Елагиных, Неплюевых, Ададуровых и др.) Череменецкий монастырь сохранил свою самостоятельность, хотя казна, документы и хлеб были вывезены в Вяжищи. В 1707 г. на месте старой деревянной церкви Рождества Пресвятой Богородицы была построена теплая однопрестольная каменная церковь Преображения Господня, освященная 12/23 июня 1707 г. В сер. XVIII в. к Иоанно-Богословскому собору были пристроены трапезная и возведенная над папертью высокая двухъярусная колокольня в виде восьмигранного столба, который венчала главка с крестом [Монастыри Санкт-Петербургской епархии, 2006, 48–57; Земля Невская, 2006, 113–114].

Во время правления императрицы Екатерины II, в 1764 г., при расширении границ Санкт-Петербургский епархии монастырь вошел в ее состав. При установлении монастырских штатов, в 1764 г., Череменецкая обитель оказалась «за штатом», на своем содержании, 170 душ ее крестьян передали в казну. Бюджет монастыря складывался из доходов от принадлежавших ему угодий, получаемого из казначейства вознаграждения за отнятые рыбные ловли по реке Нарове, приношений богомольцев и частных пожертвований. Так, в нач. XIX в. графиня А. А. Орлова-Чесменская сделала вклад в 5715 руб. серебром. В 1764–1767 гг. Череменецкой обители передали имущество упраздненного Посолотина монастыря Шелонской пятины.

В 1767 г. в Иоанно-Богословском монастыре было размещено духовное правление Залесской половины Шелонской пятины, вскоре преобразованное в Череменецкое духовное правление. В 1788 г. к нему были приписаны несколько деревень из Новгородской епархии, а в 1795 г. 19 церковных приходов передали в Гдовское духовное правление. В 1800 г. Череменецкое духовное правление было переименовано в Лужское и переведено в Лугу (см. подр.: [Орлов, 1998, 75–77]).

В сер. XIX в. в Санкт-Петербурге было устроено подворье монастыря, на месте, пожертвованном царскосельским купцом Т. О. Турановым (хозяином соседнего дома) в память о сыне Василии (современный адрес: Моховая ул., д.25). При подворье имелась небольшая часовня св. ап. Иоанна Богослова. Первоначальный проект часовни составил архитектор В. В. Виндельбандт, затем проект переделал епархиальный архитектор Г. И. Карпов. Часовня была заложена 14 августа 1863 г., строительство началось в конце того же года, а завершилось в 1864 г. Часовня св. ап. Иоанна Богослова была освящена 3/15 января 1865 г. митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским Исидором (Никольским) (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 102. Д. 4267; Ф. 921. Оп. 19. Д. 188; Ф. 1883. Оп. 1. Д. 260).

Подворье состояло из нескольких тесных помещений, расположенных в маленькой трехэтажной постройке за часовней; этажи соединялись чугунной винтовой лестницей. В первом этаже помещались кухня и две печи для нагревания часовни, выше — помещение для 3-4 послушников, на третьем этаже жил иеромонах — смотритель часовни, и настоятель монастыря во время приездов в город. В 1878 г. по проекту архитектора П. С. Самсонова часовня была надстроена вторым этажом, после чего смотритель и настоятель жили в этой надстройке. Часовня делилась на равные части двумя столбами, в ее иконостасе было два образа. Справа от входа находился киот со списком явленной иконы св. ап. Иоанна Богослова, пожертвованным митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским Исидором (Никольским) в архипастырское благословение при освящении часовни (см.: [Антонов, Кобак, 2010, 370–371]).

Череменецкий монастырь никогда не был многолюдным, в XIX в. число монашествующих не превышало 15-20 человек, послушников — 50. В 1838 г. Преображенская церковь была отремонтирована, а в 1870 г. перестроена архитектором К. К. Кольманом. Она имела восьмигранный купол и была расписана внутри петербургским художником Чернышевым, который в куполе изобразил коронование Божией Матери с предстоящими небесными чинами. В сер. XIX в при перестройке Иоанно-Богословского собора поставили четыре малые главки, и храм стал пятиглавый. В большом куполе собора была изображена Пресвятая Троица, на парусах — свв. евангелисты. В 1860-е гг. существовала устроенная в братском корпусе домовая церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». На монастырском кладбище были захоронены представители известных дворянских родов: Ушаковы, Муравьевы, Елагины, Нащекины, Апраксины, Херасковы, Хохловы, Половцовы, Базановы, Ренни, Полетика, Карамышевы, Самарины, а также насельники монастыря (см. подр.: [Архангельский, 1871; Историкостатистические сведения, 1871, 255–256]).

В 1862-1866 гг. настоятелем монастыря служил ученик прп. Игнатия (Брянчанинова) игум. Антоний (Бочков) — писатель, поэт и художник, написавший книгу путевых записок «Русские поклонники в Иерусалиме», поэму «Зеленецкий лес», романтические повести «Красный яхонт», «Монастырь Св. Бригитты» и несколько очерков о г. Ревеле (ныне Таллине). В 1868–1871 гг. о. Антоний пребывал на покое в монастыре. 8 декабря 1882 г. вблизи алтаря собора похоронили настоятеля игум. Авраама. Братская площадка располагалась в юго-западной части церковного холма. На нем решеткой было огорожено место для семьи генерала Глинки-Маврина.

В 1896-1897 гг. настоятелем служил игум. Вениамин (Муратовский), будущий архиепископ Рязанский, во 2-й пол. 1920-х гг. — обновленческий «митрополит» Ленинградский, а затем обновленческий «митрополит» Московский и Коломенский.

В XIX — нач. XX вв. монастырь был местом массового паломничества. Среди именитых паломников — свт. Игнатий (Брянчанинов), вел. кн. Константин Константинович, композитор Н. А. Римский-Корсаков, написавший в монастыре оперу «Псковитянка», композитор М. П. Мусоргский, капитан крейсера «Варяг» В. Ф. Руднев и др.

В 1885 г. в монастыре праздновалось 1000-летие со дня кончины св. Мефодия, архиепископа Моравского, в 1912 г. была устроена художественно-историческая выставка в честь 300-летия дома Романовых (ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 1. Д. 6805; Д. 13983; Д. 14503; Д. 16927; Оп. 2. Д. 4590; Оп. 8. Д. 1049; Оп. 30. Д. 38; Оп. 113; Д. 3790, 3791, 3825, 3863, 3864, 3865, 3931, 4032, 4070, 4071, 4103, 4104, 4150, 4190, 4238, 4262, 4280; Оп. 120. Д. 1024; Ф. 254. Оп. 1. Д. 3017; Ф. 256. Оп. 1. Д. 3193; Ф. 345. Оп. 1. Д. 1–7; Ф. 1883. Оп. 1. Д. 293; Оп. 2. Д, 53; Оп. 26. Д. 49; Оп. 53. Д. 184, 279).

Главная святыня монастыря — явленная чудотворная икона св. ап. Иоанна Богослова (поновленная в 1707 г.), имела богатую ризу и находилась в Иоанно-Богословском соборе в четырехъярусном иконостасе рядом с местным образом Спасителя. В 1840 г. на пожертвования местных жителей образ был облачен в серебряную ризу, которую через несколько лет позолотили и украсили стразами. После эпидемии холеры, бывшей в Луге в 1848 г., икона стала пользоваться особой любовью. Монахи крестным ходом понесли чудотворный образ по всем деревням, останавливаясь на молебны, обошли вокруг города, служа молебны в домах и храмах. Больше недели носили икону по зараженной местности, и эпидемия отступила. В память избавления от холеры в монастыре был дан обет ежегодно совершать 1(14) мая крестный ход с чудотворной иконой в Лугу. В народе утвердилась вера, что там, где побывает чудотворная икона, скот сохраняется от падежа и лучше бывают урожаи. Крестные ходы с чудотворной иконой также совершались: 8(21) мая и 26 сентября (9 октября) вокруг монастыря — в дни памяти св. ап. Иоанна Богослова. В нач. XX в. в крестном ходе 1(14) мая из Луги в монастырь ежегодно участвовал священномученик епископ Гдовский, затем митрополит Петроградский Вениамин (Казанский), последний раз в 1918 г. В 1895 г. вел. кн. Константин Константинович, посещавший монастырь в 1888 и 1889 гг., подарил для иконы св. ап. Иоанна Богослова большую серебряную лампаду (см. подр.: [Галкин, 2004, 47–56; Алексий Чернай, 2004, 57–60]).

Также в Иоанно-Богословском соборе на аналое вблизи иконостаса находился ковчежец с частицей Животворящего Древа и частицами мощей разных святых. В храме были еще три чтимых образа Пресвятой Богородицы: Славянский, Печерский и «Всех скорбящих Радость», и икона св. Иоанна Предтечи XV в. Последний образ вместе с иконой св. ап. Иоанна Богослова участвовал в крестных ходах вокруг монастыря 8 мая и 26 сентября. В ризнице хранилась написанная на камне икона св. ап. Иоанна Богослова, которую в 1875 г. нашли в озере. Также имелось напрестольное Евангелие 1744 г. в серебряном окладе. В монастырской библиотеке хранилась Острожская Библия 1581 г. и старинный синодик с гравюрами, пожертвованный в 1759 г. В церкви Преображения Господня богомольцев привлекали богато украшенные Тихвинская, Иерусалимская иконы Божией Матери и образ Преображения Господня. За правым клиросом стоял киот со списком явленной иконы св. ап. Иоанна Богослова, пожертвованным Д. И. Калугиным.

В 1897 г. Череменецкая обитель была возведена во второй класс штатных монастырей на правах общежительного. В 1907 г. в монастыре подвизались 19 монашествующих: архимандрит, 11 иеромонахов, 4 иеродиакона, 3 монаха, а также 6 указных послушников и 30 послушников-богомольцев. Весной 1907 г. на трехмесячное клиросное послушание в монастырь был сослан петербургский священник Григорий Петров. До 1890-х гг. к острову приплывали на лодках. Причал и главные ворота находились с южной стороны. Недалеко от главных ворот был устроен другой вход. Между воротами и входом в ограду монастыря располагалась гостиница для богомольцев. Неподалеку находилась другая гостиница, перестроенная из хлебного амбара. За гостиницами разбили фруктовый сад. В кон. XIX в. был насыпан узкий перешеек, соединявший остров с берегом озера, в связи с чем устроен третий вход в монастырь. Расположенный в юго-восточном углу острова, он стал главным. Вокруг островного холма со всех сторон стояли кельи, встроенные в ограду монастыря. В 1850–1853 гг., при строителе Иакинфе, вместо деревянной ограды была возведена стена из булыжного камня длиной 250 сажень.

Во 2-й пол. XIX в. были выстроены каменная братская трапезная и братский корпус (1869). Большинство построек возвели по проектам архитекторов Лукашевича и Ломова. При монастыре действовали иконописная, портняжная и сапожная мастерские, больница, богадельня, аптека и библиотека, гостиница для паломников, было много хозяйственных построек: хлебопекарня, квасоварня, скотный двор, молочня, коровник, кузница, гумно с ригой, ледник, амбары, сенные сараи, погреба, бани и прачечные. Хозяйственные постройки и огороды располагались на небольшом островке, позже присоединенном к главному острову. Монастырь обеспечивал себя почти всем необходимым, у него имелось 1000 десятин земли (см. подр.: [Историкостатистические сведения, 1869–1885; Лавры, монастыри и храмы, 1909, 70]).

В 1903 г. по проекту гражданского инженера Н. Г. Кудрявцева было построено деревянное двухэтажное здание для действовавшей с 1890 г. двухклассной церковноприходской школы на 16 учеников при двух учителях. Насельники обучали крестьянских детей из окрестных деревень. Позже в монастыре появились курсы псаломщиков. В 1914–1916 гг. Н. Г. Кудрявцев также отремонтировал и частично перестроил Иоанно-Богословский собор. 30 апреля 1914 г. был утвержден проект Н. Г. Кудрявцева по постройке нового однокупольного собора в византийском стиле, однако в связи с событиями Первой мировой войны работы так и не начались. Рядом с монастырем, на острове Деревелец, находилась каменная Успенская часовня, освященная 25 сентября 1905 г. в память императорского манифеста от 6 августа о веротерпимости. Еще одна каменная часовня св. ап. Иоанна Богослова стояла на месте явления чудотворной иконы. В память о посещении в 1897 г. монастыря митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Палладием (Раевым) был отлит новый колокол, который повесили на деревянной звоннице. Обитель имела двухэтажный дом в Луге на Покровской ул. (ЦГИА СПб. Ф. 860. Оп. 1. Д. 1–1917; Оп. 2. Д. 1–18).

В нач. 1917 г. в монастыре подвизалось 26 монашествующих и около 20 послушников во главе с настоятелем архим. Амвросием (Сергеевым), а на 30 ноября этого года — 23 монашествующих: 1 архимандрит, 1 игумен, 10 иеромонахов, 4 иеродиакона и 7 монахов, а также 3 указных послушника и 14 послушников. Духовниками братии были старец игум. Варлаам и иером. Серапион, должность казначея исполнял иеро-диак. Серафим. К весне 1918 г. казначеем стал иером. Лин (Никифоров) (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 11–15 об.).

Кроме того, в монастыре постоянно проживали 39 служащих по найму и 20 детей, живших в общежитии при школе. До окончания 1916/17 уч. г. монастырь содержал двухклассную церковно-приходскую школу на 60-80 учеников, но из-за материальных сложностей в 1917/18 уч. г. смог содержать лишь одноклассную школу на 40 учеников с одним учителем — Федором Яковлевичем Яблонецким. В это время обитель также страдала из-за нехватки дров для отопления. На 1 января 1917 г. в обители имелись 31 корова и 17 лошадей, а на 30 ноября того же года — только 27 коров, 14 лошадей и 3 свиньи (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 4–6, 12, 20).

Уже вскоре после Октябрьского переворота 1917 г. Иоанно-Богословский монастырь испытал антирелигиозные гонения. В нач. 1918 г. советские власти национализировали монастырское имущество и капиталы. В результате резкого ухудшения экономического положения с марта монастырь перестал предоставлять питание сотням посещавших его богомольцев (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 20).

Стремясь сохранить обитель, братия с разрешения епархиальных властей решили создать монашеское трудовое братство (сельскохозяйственную артель). 29 апреля 1918 г. насельники подали в Югостицкий волостной исполком1 заявление о том, что на общем собрании братии было решено обрабатывать всю монастырскую землю своим личным трудом: 60 десятин с садом и огородом вблизи монастыря и 20 десятин на хуторе Щегоща, в трех верстах от обители. В заявлении говорилось, что до Первой мировой войны в монастыре было 60 насельников, а сейчас — 40: 23 монашествующих и 17 послушников, в том числе девять вернувшихся с фронта солдат. К тому времени в обитель не вернулись еще один иеромонах и два послушника, находившихся в плену, и несколько человек, проживавших у родных (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 19–20).

В мае 1918 г. прибывшие комиссары попытались реквизировать запасы продовольствия, но собравшиеся по звону набата крестьяне изгнали их. 14 мая в монастыре состоялось экстренное собрание братии и жителей соседних деревень, на котором выступили делегаты Лужского уездного совета (товарищи Миллер и Романов), прибывшие в обитель в сопровождении вооруженного отряда милиции из 10 человек. Делегаты предъявили выданный 14 мая Лужским уездным земельным отделом циркуляр о предоставлении возможности обработки монастырской земли совместно с артелью братии обители безземельным и малоземельным жителям дер. Госткино. На собрании был поставлен на голосование вопрос о допущении прибывших представителей Лужского совета к проведению в жизнь этого поручения, но большинство собравшихся проголосовали против. В результате Миллеру и Романову пришлось удалиться из монастыря (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 10–10 об.).

Однако советские уездные власти не успокоились. 10 июня комиссар (уполномоченный) по общеепархиальным делам будущий мученик Иван Михайлович Ковша-ров написал председателю Петросовета Г. Е. Зиновьеву, что, руководствуясь законом о социализации земли, насельники Череменецкого Иоанно-Богословского монастыря подали в Лужский уездный совет заявление об обработке монастырской земли исключительно личным трудом братии. Однако вместо отвода земли насельникам совет, обследовав помещения обители и запасы продовольствия в ней, несмотря на их нехватку для размещения и прокормления самой братии, постановил вселить в монастырь 17–18 человек (едоков). Иван Михайлович указывал, что братия не в состоянии прокормить их, и просил отменить решение Лужского совета, выбрав другое место для вселения едоков (ЦГА СПб. Ф. 143. Оп. 1. Д. 83. Л. 1).

Летом 1918 г. в обители все же была официально создана трудовая сельскохозяйственная артель, в которой трудились оставшиеся монахи и послушники. 24 августа того же года состоялось ограбление монастыря отрядом из 50 красноармейцев, о чем настоятель архим. Амвросий написал в рапорте митрополиту Петроградскому и Гдов-скому Вениамину (Казанскому). Вскоре монастырская церковно-приходская школа была преобразована в трудовую школу-интернат, который занял часть обители, отделенную колючей проволокой. 21 января 1920 г. был заключен договор на пользование двумя храмами с образованным в монастыре приходским советом («двадцаткой»), которому 19 января передали в пользование все церковное имущество (ЦГА СПб. Ф. 1001. Оп. 7. Д. 42. Л. 19).

В годы Гражданской войны насельники подали в Югостицкий волостной исполком заявление о том, что прибывший в обитель отряд красноармейцев непочтительно отнесся к Церкви, так как на лошадях подъехал к храму и «потребовал прекратить колокольный звон и обещал дать залп по колокольне». Заслушав это заявление, Югостицкий волостной совет на заседании большинством голосов осудил действия отряда и вынес ему порицание (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 10).

Согласно акту обследования принадлежавшего монастырю хутора Щегоща от 6 сентября 1920 г., на нем проживало 10 человек. Они обрабатывали 40 десятин земли, на которых выращивали рожь, ячмень, овес и картофель; имелись две коровы и одна лошадь. Излишки выращенной продукции сдавались монастырю (ЦГА СПб. Ф. 683. Оп. 2. Д. 2. Л. 2).

Весной 1922 г. в ходе проведения общероссийской кампании изъятия церковных ценностей в монастырь также прибыли члены соответствующей уездной комиссии, однако на удары в набатный колокол сбежались верующие жители окрестных деревень, и с трудом удалось избежать кровопролития. Епископ Лужский Артемий (Ильинский), в чьем ведении находилась обитель, заявил, что «особенно крупных ценностей в монастыре быть не могло» [Половинкин, 2019].

После ареста Святейшего Патриарха Тихона и начала обновленческого раскола еп. Артемий (Ильинский) уклонился в обновленчество, и Череменецкой монастырь также временно признал власть обновленчсеского Петроградского епархиального управления. Однако уже вскоре после освобождения летом 1923 г. патр. Тихона из-под ареста обитель перешла под его окормление и братия стали бороться с обновленцами.

25 марта 1924 г. Ленинградское отделение Главнауки приняло на учет по-прежнему пребывавшие в монастыре икону св. ап. Иоанна Богослова XV в. и напрестольное Евангелие в серебряном окладе 1744 г. как имеющие художественно-историческое значение, о чем в тот же день сообщило приходскому совету. В составленной в тот период описи икон также отмечались образ св. Иоанна Предтечи XV в. и Тихвинская икона Божией Матери XVI в. (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 160–162).

По распоряжению начальника административного отделения Лужского райисполкома Андреева от 19 июня 1929 г. старинный список чтимой иконы св. ап. Иоанна Богослова был передан в обновленческий Екатерининский собор Луги. При этом Андреев обманул настоятеля монастыря, сказав, что икону передадут в «тихоновскую» Казанскую церковь Луги, а в действительности ее увез переодетый в светскую одежду обновленческий священник, который выдал себя за сотрудника райисполкома (ЦГА СПб. Ф. 7383. Оп. 1. Д. 60. Л. 7–7 об.).

В связи с этим «двадцатка» монастыря во главе с председателем Я. Е. Гусевым 28 июня обратилась с протестом в Леноблисполком. Оттуда заявление переслали для заключения в Лужский окружной административный отдел, однако тот лишь подтвердил правильность передачи. В ответном письме отдела от 6 июля 1929 г. говорилось, что «по мнению административного отдела обновленцы есть те же православные, и потому передача излишней иконы другой группе верующих считается правильной» ввиду наличия в монастыре четырех таких икон (ЦГА СПб. Ф. 7383. Оп. 1. Д. 60. Л. 4, 11).

В то время в обители еще оставалось 18 монахов во главе с игуменом. В том же 1929 г. прихожане на свои средства сделали полный ремонт Преображенской церкви и наружный ремонт Иоанно-Богословского собора. Все налоги выплачивались без задолженностей, но это не помогло (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 154). Тучи над обителью постепенно сгущались, в конце года Лужская окружная прокуратура начала следствие по надуманному обвинению его насельников в антисоветской агитации и растлении мальчиков и девочек (ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 89. Д. 19. Л. 262–266).

Вскоре после принятия 8 апреля 1929 г. постановления ВЦИК и СНК СССР «О религиозных объединениях» и проведения на территории Ленинградской области кампании против монастырских сельскохозяйственных коммун и артелей, 14 января 1930 г. Лужский окружной исполком принял решение «о закрытии Череменецкого монастыря с чисто политической аргументацией» (что отметил даже секретарь исполкома): «Учитывая: а) что Череменецкий монастырь является не только очагом разврата, но также и одним из пунктов контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации, что подтверждено следственным материалом и в местной печати; б) что крестьяне окружающих селений и работники здравницы „Красный Вал“ и ряда собраний горожан Луги высказались за немедленное закрытие данного монастыря, а потому в целях ограждения окружающего крестьянства и, в особенности, женщин-крестьянок от разлагающего контрреволюционного влияния монастыря, а также в интересах развития и укрепления социалистического сектора в деревне Череменецкий монастырь закрыть и все постройки передать под социально-культурные и хозяйственные нужды» (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 152).

20 января Иоанно-Богословский монастырь и оба его храма были закрыты уполномоченным Лужского окружного отдела ГПУ2 А. П. Голубевым при участии милиции, без предварительного оповещения членов «двадцатки» и принятия соответствующего постановления Леноблисполкома, что было грубым нарушением советских законов того времени. Согласно акту проверки имущества, проведенной в тот же день в присутствии членов «двадцатки» иером. Лина (Никифорова) и иером. Феофила (Михайлова) по описи 1924 г., оно оказалось в сохранности, за исключением похищенных при налете грабителей 14 февраля 1929 г. двух серебряных крестов. После проверки Голубев опечатал ризницу и собор и увез 14 ключей и инвентарные книги в Лугу (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 155).

Члены «двадцатки» во главе с ее председателем Яковом Ефимовичем Гусевым (крестьянином дер. Стрешево) подали заявление в Лужский административный отдел с просьбой оставить им в пользование одну церковь, но оно осталось без ответа. Тогда 28 января «двадцатка» написала заявление в Ленинградский областной административный отдел с ходатайством об оставлении в ее пользовании Преображенской церкви. К заявлению были приложены многие десятки подписей жителей дер. Наволока, Госткино и Задубье (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 153–158).

Между тем 5 февраля Лужский райисполком принял решение о передаче зданий закрытого монастыря школе сельхозучета при совхозе Скреблово. 10 февраля президиум Лужского окружного исполкома также постановил передать помещения монастыря совхозу Скреблово (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 4. Д. 8. Л. 116). 12 февраля все церковное имущество приняли от «двадцатки» и 20 февраля здания с инвентарем передали школе сельхозучета на 200–250 человек.

Не получив ответа на первое обращение, члены «двадцатки» 30 апреля подали повторное заявление в административный отдел Леноблисполкома, указав, что с конца февраля агенты властей, преимущественно в ночное время, вывозят из храмов инвентарь, снимают колокола и кресты. В числе изъятого имущества имеются три древние иконы и Евангелие, которые с 1924 г. находятся под охраной Главнауки. Верующие от имени населения четырех деревень, составлявших Чере-менецкий приход, просили пресечь разрушение могил на монастырском кладбище и прекратить «бесчинства в наших храмах». В случае отказа прихожане собирались обратиться во ВЦИК с просьбой оставить им Преображенскую церковь (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 159–159 об.).

На этот раз жалоба прихожан возымела действие, и 11 мая областной административный отдел указал Лужскому административному отделу, что до решения Лен-облисполкома церкви должны находиться в пользовании верующих и необходимо прекратить вывоз культового имущества (ЦГА СПб. Ф. 7383. Оп. 1. Д. 59. Л. 77).

В ответных письмах от 9 июня и 18 августа сообщалось, что с 20 февраля здания монастыря заняты школой сельхозучета, в соборе размещена читальня, а в Преображенской церкви — клуб. Имущество уже передано в различные учреждения, в том числе золотые и серебряные ризы — на завод № 1 ГПУ, кладбище не уничтожается. Все монахи выселены с территории монастыря, оставшиеся иконы переданы школе сельхозучета для сжигания и другого использования (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 151).

В конце августа Лужский окружной исполком направил ходатайство в Ленобл-исполком об официальной ликвидации двух церквей Череменецкого монастыря, сообщив, что они фактически уже закрыты, стены «замазаны масляной краской», кресты сняты, а здания переданы в пользование сельскохозяйственного техникума (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 145).

Получив эти документы, областной административный отдел решил поддержать лужские власти и 28 августа написал в президиум Леноблисполкома о необходимости официально закрыть храмы, указав, что монастырь являлся «согласно имеющегося материала в Окружной прокуратуре местом очага разврата и контрреволюции», а вся его территория уже передана в распоряжение школы сельхозучета с общежитием на 250 человек. В письме предлагалось договор с «двадцаткой» окончательно расторгнуть и «монастырь как таковой окончательно ликвидировать с передачей всех его зданий — церквей и других помещений в распоряжение культурно-экономических потребностей страны» (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 204. Л. 146).

28 сентября 1930 г. президиум Леноблисполкома принял окончательное постановление: «Принимая во внимание, что вся территория бывшего Череменецкого монастыря передана под сельскохозяйственную школу с общежитием при ней, что нахождение среди зданий школы двух функционирующих церквей препятствует правильной постановке обучения и воспитания слушателей школы… расторгнуть договор с двадцаткой, пользовавшейся церквами бывшего Череменецкого монастыря, церкви ликвидировать с обращением под культурные нужды расположенной в бывшем монастыре сельскохозяйственной школы» (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 10. Д. 143. Л. 52). 16 октября это постановление выслали председателю Лужского райисполкома для выполнения.

К этому времени здания монастыря уже более полугода использовались сельскохозяйственной коммуной «Красный Октябрь» (совхозом Скреблово). В 1930–1931 гг. в соборе устроили зернохранилище, в Преображенской церкви — клуб, другие здания заняли под сельскохозяйственную школу и общежитие учащихся, рассчитанное, согласно справке районного управления милиции от 7 июля 1931 г., на 250–300 человек (ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 89. Д. 19. Л. 262–266). Часовня св. ап. Иоанна Богослова была разрушена.

Почти все монахи были арестованы в 1930-е гг. Так, ризничий иером. Лин (Никифоров), подписавший 20 января 1930 г. акт о проверке имущества монастыря, был арестован 16 мая 1930 г. по обвинению в сокрытии церковных ценностей, сожжении сельской школы и постановлением «тройки» Полномочного Представительства ОГПУ3 в Ленинградском военном округе от 11 декабря 1930 г. сослан в Северный край на 3 года (ЦГА СПб. Ф. 7179. Оп. 53. Д. 89. Л. 140–141); [Санкт-Петербургский мартиролог, 2017, 301].

Часовня св. ап. Иоанна Богослова на Петроградском подворье монастыря в начале 1919 г. была преобразована в приходскую церковь и 2 марта 1919 г. по договору передана в пользование общине. В декабре 1923 г. «двадцатка» уведомила игумена о не-присылке священнослужителей в общину ввиду ее самостоятельности, но до 1931 г. настоятелями церкви служили иеромонахи монастыря: в 1923–1924 гг. — о. Сергий (Романов), в 1924-1925 гг. — о. Лин (Никифоров), в 1925-1928 гг. — о. Серафим (Маслов), а последним, с мая 1928 г., — о. Сосипатр (Петров). Церковь закрыли в мае 1931 г. согласно постановлению президиума Леноблисполкома от 30 марта 1931 г. и решению Президиума ВЦИК от 30 мая 1931 г. (ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 33. Д. 246, 332). Позднее здание подворья было надстроено до высоты соседнего дома справа, а помещения приспособлены под жилье (см.: [Шкаровский, Черепенина, 1999, 277–278]).

В годы Великой Отечественной войны находившуюся на оккупированной территории Иоанно-Богословскую обитель не удалось возродить, хотя вышедший в середине 1930-х гг. на свободу иером. Лин (Никифоров) предпринял такую попытку. После прихода советских войск он был арестован 25 октября 1944 г. по делу наместника Псково-Печерского монастыря и осужден 8 февраля 1945 г. на 15 лет лагерей [Санкт-Петербургский мартиролог, 2017, 301].

С окончанием войны в зданиях монастыря находилась школа садоводства, а с 1967 г. до 1991 г. — Череменецкая турбаза (туристическая гостиница «Поддубская»), устроенная по предложению архитектора Я. О. Свирского. Преображенскую церковь перестроили под клуб турбазы, где устраивали танцы и кинопросмотры. При этом были уничтожены колокольня и росписи храма. На месте иконостаса стоял киноэкран. Монастырское кладбище было почти полностью разорено, надгробные плиты использовали для постройки фундаментов домов в соседних поселках (Скреблово и др.). Сохранились лишь надгробия А. А. Муравьева (сына декабриста А. З. Муравьева) и супруги действительного статского советника С. Д. Квашниной-Самариной. В 1946 г. (по другим сведениям, в 1958 г.) с целью добычи стройматериалов был взорван собор св. ап. Иоанна Богослова, от него уцелели только апсиды и боковые стены основного объема (см.: [Орлов, 1998, 78–79]).

Согласно договору от 30 ноября 1990 г. комплекс уцелевших зданий монастыря был в 1991 г. передан в безвозмездное пользование общине Свято-Троицкого собора Александро-Невской лавры. 24 января 1991 г. коллегия Ленинградского областного совета по туризму и экскурсиям приняла постановление «О разрешении передачи памятника и продаже по балансовой стоимости оборудования, принадлежащего туристической гостинице „Поддубская“, на 30 215 рублей». Вскоре община СвятоТроицкого собора выкупила все это имущество. Епархиальное управление поручило ей восстановление монастыря — как одной из самых сильных в материальном плане и сплоченных общин в городе. 8 марта 1991 г. в монастырь впервые приехали клирики собора и прошли крестным ходом с иконой Преображения Господня по Череме-нецкому полуострову вокруг монастырской горы к Преображенской церкви, где был отслужен молебен перед началом реставрационных работ. 19 марта приходское собрание Свято-Троицкого собора решило взять в аренду землю и устроить в монастыре подсобное хозяйство (Канцелярия Александро-Невской лавры).

В 1991 г. община собора затратила на ремонтные работы в Череменце 508 тыс. руб., а в 1992 г. — 636 тыс. руб. 27 мая 1992 г. приходу было выдано свидетельство на право постоянного пользования местечками Череменец и Деревенец площадью 26,9 га в качестве монастырского подворья с подсобным хозяйством. К этому времени уже было восстановлено семь монастырских зданий: уцелевшие келии, гостиница для паломников и др. В освященной Преображенской церкви периодически совершались богослужения. 6 июня 1994 г. указом митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) приходскому совету Свято-Троицкого собора передали в пользование все здания монастыря, земельный участок 6 га в мест. Череменец и участок 26,6 га в мест. Деревенец с постройками. В это время митр. Иоанн ежегодно приезжал в монастырь в летние месяцы (Канцелярия Александро-Невской лавры). В 1995 г. Ленинградская областная инспекция по охране памятников начала работы по сохранению фрагментов Иоанно-Богословского собора, сделав его обмер и чертежи для консервации уцелевших конструкций. Рядом с руинами собора была поставлена небольшая звонница на деревянных опорах (см. подр.: [Очерки истории, 1994; Памятная книжка, 1995]).

Постановлением Св. Синода от 9 июня 1996 г. был возрожден самостоятельный Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь, которому перешли все здания и земля. 13 октября 1997 г. по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира (Котлярова) появились первые насельники: настоятель иером. Митрофан (Осяк), в дальнейшем епископ Гатчинский и Лужский, благочинный и казначей иером. Евфимий (Шаморин). 16 декабря 1997 г. монастырь был возобновлен юридически. 21 мая 1999 г., на его престольный праздник, из Казанского собора Луги в обитель крестным ходом во главе с митр. Владимиром перенесли явленную икону св. ап. Иоанна Богослова, поновленную в 1950 г., и поместили в Преображенскую церковь (см.: [Санкт-Петербургская епархия, 2009]).

В 2000 г. для размещения подворья монастыря была передана бывшая киновия Александро-Невской лавры с собором Пресвятой Троицы, построенным в 1862–1868 гг. епархиальным архитектором Г. И. Карповым (Санкт-Петербург, Октябрьская наб., д. 18). Комплекс зданий киновии был зарегистрирован в «Списке вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную и художественную или иную культурную ценность», утвержденном приказом председателя КГИОП Санкт-Петербурга от 20 февраля 2001 г. С 2002 г. в верхнем этаже здания собора начались регулярные богослужения. В 2015 г. на территории подворья была построена деревянная часовня Пресвятой Троицы, затем звонница. В 2015–2019 гг. собор Пресвятой Троицы был отреставрирован и в сентябре 2021 г. освящен Святейшим Патриархом Кириллом. В настоящее время причтом подворья окормляется часовня свт. Николая Чудотворца в пос. Воейково Всеволожского района Ленинградской обл.

В 2007 г. начала работать монастырская паломническая служба «Череменец». В 2007 г. Иоанно-Богословский монастырь внесли в перечень памятников истории и культуры, для восстановления которых выделялись государственные средства. Обитель участвовала в этой программе до 2014 г. В результате были восстановлены игуменский корпус, трапезная, северный корпус, гостиница, отреставрирована и освящена Преображенская церковь, приведена в порядок территория, выкопаны пруды, построены технические помещения. В 2012 г. за 94 дня по сохранившимся в архиве чертежам воссоздали здание Иоанно-Богословского собора, при этом в него встроили остатки прежнего строения, очистив их и оставив без изменений. В феврале 2013 г. на храм были водружены шесть куполов, кресты и колокола. К празднованию 21 мая 2018 г. 540-летия монастыря была завершена внутренняя отделка, праздничную литургию братия провела в восстановленном соборе. В храм вернули явленную икону св. ап. Иоанна Богослова, поместив в резном дубовом киоте. Настоятелем обители является епископ Гатчинский и Лужский Митрофан (Осяк). Престольный праздник — св. ап. Иоанна Богослова — отмечается 21 мая.