Четыре типа российских предпринимательских экосистем: опыт эмпирической типологизации на данных лонгитюдного исследования малого бизнеса

Рахман Хашими М.М.

Журнал: Общество. Среда. Развитие (Terra Humana) @terra-humana

Рубрика: Эффективное управление

Статья в выпуске: 3 (80), 2026 года.

Бесплатный доступ

Российские предпринимательские экосистемы принято ранжировать по единой шкале «развитая – неразвитая», которая отражает интенсивность предпринимательской активности, но не учитывает ее качественную специфику. В данной статье предлагается типология, построенная на двух несводимых критериях – пространственном и отраслевом – пересечение которых дает четыре типа: метрополисный, малогородский, ресурсозависимый и отраслевой. Типология проверяется на данных пятнадцати волн лонгитюдного опроса малого бизнеса Фонда «Общественное мнение» (III квартал 2021 г. – I квартал 2025 г., 11 001 наблюдение) с использованием Индекса состояния бизнеса (ИСБ). Три пространственных типа демонстрируют различные структурные профили по компонентам модели экосистемы Всемирного экономического форума, однако их средние за период значения индекса практически идентичны. Различается не уровень устойчивости, а ее характер: метрополисный тип подвергается наиболее глубокому единичному шоку, ресурсозависимый тип подвержен перманентным колебаниям, а малогородский тип защищен от прямого воздействия единичного шока, но в нем накапливается давление внешней среды. Отраслевая вариация индекса на порядок превышает территориальную, что дает основание рассматривать отраслевую принадлежность как самостоятельный критерий типологизации.

индекс состояния бизнеса \ лонгитюдное исследование \ малый бизнес \ предпринимательская экосистема \ региональная дифференциация \ типология \ устойчивость

Короткий адрес: https://sciup.org/140316865

IDS: 140316865   |   УДК: 316.334.2   |   DOI: 10.53115/19975996_2026_03_003_008

Four types of Russian entrepreneurial ecosystems: an empirical typology based on longitudinal small business survey data

Russian entrepreneurial ecosystems are conventionally ranked along a single «developed – underdeveloped» scale, which captures the intensity of entrepreneurial activity but not its qualitative specificity. This article proposes a typology built on two irreducible criteria – spatial and sectoral – whose intersection yields four types: metropolitan, small-town, resource-dependent, and sectoral. The typology is tested against fifteen waves of the Public Opinion Foundation longitudinal small business survey (Q3 2021 – Q1 2025, 11,001 observations), using the Business Condition Index (BCI). The three spatial types display distinct structural profiles across the components of the World Economic Forum ecosystem model, yet their period-average index values are nearly identical. What differs is not the level of resilience but its character: the metropolitan type undergoes the deepest single shock, the resource-dependent type is subject to permanent fluctuations, and the small-town type is shielded from the direct impact of a single shock, while environmental pressure accumulates within it. Sectoral variation in the index exceeds territorial variation by an order of magnitude, which justifies treating sectoral affiliation as an independent criterion of the typology.

Текст научной статьи Четыре типа российских предпринимательских экосистем: опыт эмпирической типологизации на данных лонгитюдного исследования малого бизнеса

Концепция предпринимательской экосистемы (далее - ПЭ) за полтора десятилетия превратилась из экологической метафоры в самостоятельную исследовательскую программу [10]; ее генезис и терминологические границы рассмотрены нами ранее [6]. При переносе этой рамки на российский материал обнаруживается разрыв: аналитический язык ПЭ универсален, тогда как объект, к которому он применяется, крайне неоднороден.

Масштаб неоднородности существен: например, по данным С.П. Земцова и В.Л. Бабурина, разрыв в плотности малых и средних предприятий между регионами первого кластера (Москва, Санкт-Петербург, Татар- стан, Свердловская область, Краснодарский край - более 74 предприятий на 10 тыс. человек рабочей силы) и наименее развитыми экосистемами (Северный Кавказ, юг Сибири - около 13) достигает шестикратного значения [2, с. 8]. Р.И. Маликов, К.Е. Гришин и В.М. Тимирьянова на материале 2 310 муниципальных образований установили, что около 19% вариаций характеристик локальных ПЭ определяется принадлежностью к конкретному региону [4, с. 983].

Господствующий способ описания этой неоднородности - одномерная шкала «развитая - неразвитая экосистема» - фиксирует интенсивность предпринимательской

Общество

активности, но не качественную специфику: экосистемы различаются и тем, как предпринимательство в них устроено. Цель статьи - предложить типологию российских ПЭ, различающую их по качественной специфике, и проверить ее на па- нельных данных.

Общество. Среда. Развитие № 3’2026

Материалы и методы

Эмпирическая основа - данные лонгитюдного исследования малого бизнеса Фонда «Общественное мнение» (далее -ЛМБ ФОМ), проводимого ежеквартально с июля 2021 г. [3]. Использованы 15 волн (III квартал 2021 г. - I квартал 2025 г.): 11 001 наблюдение, около 700 респондентов в каждой волне - владельцев малого и среднего бизнеса, отобранных в репрезентативных опросах. Анкета охватывает бизнес‑стратегию, доход, кадры, заёмное финансирование, мотивацию, а также тип населенного пункта, регион, вид деятельности и правовую форму предприятия, что позволяет сопоставить ее переменные с компонентами модели ПЭ Всемирного экономического форума (далее - ВЭФ) [7], принятой здесь аналитической рамкой.

Сводный индикатор - Индекс состояния бизнеса (далее - ИСБ) ФОМ: +100 для респондентов, выбравших стратегию роста, -100 - для выбравших стратегию выживания либо прекративших бизнес, 0 - в остальных случаях. Усредненный по группе индекс интерпретируется как обобщенная оценка состояния бизнеса в ней, а его изменение от волны к волне -как реакция на сдвиги среды.

Пространственные типы операциона-лизированы через тип населенного пункта и регион проживания: метрополисный -город свыше 1 млн. человек (16 городов), малогородский - город до 100 тыс. человек либо поселок городского типа, ресурсозависимый - один из десяти регионов с доминирующей добывающей специализацией, отобранных по типологии С.П. Земцова [1]. Поскольку критерии пересекаются, применена иерархия отнесения (миллионник, затем ресурсозависимый регион, затем малый город), обеспечивающая непересекаемость типов; численность составила соответственно 3 449, 1 722 и 417 наблюдений (427, 225 и 47 уникальных респондентов), остальные 5 413 образуют справочную группу средних городов и сел. Отраслевое измерение проверялось на моноотрасле-вой подвыборке (9 191 наблюдение), укрупненной до одиннадцати секторов, восемь из которых имеют достаточную выборку для межволновых сравнений.

Ограничения данных: ЛМБ фиксирует индивидуальных агентов, а не экосистему как структуру связей, а выборка не стратифицирована по типам экосистем, из‑за чего ресурсозависимый тип представлен слабее остальных (в среднем 28 респондентов на волну), и его оценки статистически менее устойчивы. Кроме того, вопрос об обращении за помощью в случае трудностей в бизнесе задавался лишь в одной волне (июль - август 2021 г.), поэтому опирающиеся на него показатели рассчитаны по одному срезу и по малой подвыборке ресурсозависимого типа (n = 24).

Результаты и обсуждение

Два основания типологизации и четыре типа

Проблема типологизации ПЭ уже разрабатывалась: Б. Шпигель различал «плотные» (thick) экосистемы, движимые культурными и социальными атрибутами, и «разреженные» (thin), движимые материальными [9]; П. Раунди, Б. Брокман и М. Брэдшоу предложили измерять экосистемы по разнообразию и когерентности [8]; А.В. Овчинникова и С.Д. Зимин систематизировали классификационные признаки ПЭ [5]. Ограничение этих работ в том, что выделяемые признаки остаются элементами аналитических классификаций, не связанных с объяснением устойчивости через социальные структуры.

Синтез литературы и определения ПЭ как сообщества, локализованного по гео -графическому либо отраслевому признаку [6], дает два несводимых основания типологизации. Пространственное: локализация в определенном типе населенного пункта и в регионе с определенной экономической специализацией задает ресурсную базу экосистемы, конфигурацию институциональной инфраструктуры и характер социальных сетей участников. Отраслевое: принадлежность к сектору задает регуляторный режим, профессиональные нормы и логику цепочек создания стоимости. Несводимость оснований очевидна: один регион содержит секторы с качественно различными профилями устойчивости, одна отрасль представлена в разных территориальных контекстах.

На их пересечении выделяются четыре типа. Три различаются по пространственному основанию: метрополисный, формирующийся в крупнейших агломерациях с высокой плотностью субъектов предпринимательства и развитой институциональной инфраструктурой (по Шпигелю - ближе к «плотному»); малогородский, где пред- принимательство встроено в локальные сообщества, а связи персонифицированы; ресурсозависимый, где доминируют добывающие компании, а государство выступает ключевым драйвером развития. Четвертый, отраслевой, выделяется по второму основанию: он объединяет участников по функциональному принципу и может быть распределен по разным городам, сохраняя согласованность за счет общих профессиональных норм и регуляторных режимов.

Структурные профили пространственных типов

Сводное сопоставление типов по компонентам модели ВЭФ дано в табл. 1; ниже отмечены наиболее выраженные различия.

Человеческий капитал. Метрополисный тип выделяется концентрацией квалифицированных кадров: 79% предпринимателей с высшим образованием против 63% в малогородском и 60% в ресурсозависимом. По масштабу предприятий картина

Таблица 1

Сравнительная характеристика типов российских предпринимательских экосистем по компонентам модели ВЭФ

Компонент модели ВЭФ

Метрополисный

Малогородский

Ресурсозависимый

Отраслевой

Доступные рынки

Крупные, диверсифицированные; преобладание B2B (65%); в среднем 8,1 региона деятельности

Ограниченные локальные; преобладание B2C (74%); в среднем 2,8 региона

Узкие; повышенная доля B2G (34%); минимум - 2,3 региона

Определяются отраслевой ло -гикой: от национального охвата (ИТ) до локальной ниши (торговля)

Человеческий капитал

79% с высшим образованием; 43% предприятий - ООО

63% с высшим образованием;

78% - ИП

Наименьшая доля высшего образования (60%) при максимуме крупных предприятий (21% с 11+ сотрудниками)

Резкая отраслевая дифференциация: 89–94% с высшим в ИТ и профуслугах, 43% в транспорте

Финансирование

Умеренная долговая нагрузка (23%); преобладание банковских каналов

Максимальная доля заёмного финансирования (29%) как адаптация к дефициту собственных финансовых ресурсов

Наименьшая

доля рыночного финансирования (22%);

зависимость от бюджетных программ

От 33% в торговле до 9% в профессиональных услугах

Системы поддержки

Плотная формальная инфраструктура; диверсифицированные каналы (26% обращаются к родным, 25% справляются сами)

Мобилизация семейно‑ дружеской сети как ведущий канал получения помощи (37%)

Максимум ощущаемой поддержки семьи (83%) при максимуме ответа «справляюсь самостоятельно» (38%)

Профессиональные ассоциации, отраслевые кластеры, специализированные фонды

Культура

Толерантность к риску: максимум мотивации «самореализация» (28%), минимум «прокормить семью» (42%)

Локальная идентичность; максимум мотивации «прокормить семью» (50%)

Патерналистская культура крупного работодателя

Профессиональная субкультура; поляризация: 50% «самореализация» в ИТ, 66% «прокормить семью» в транспорте

Примечание: курсивом выделена характеристика, основанная на экспертном описании из литературы, а не на данных ЛМБ ФОМ.

Общество

неожиданная: доля руководителей предприятий с более чем 10 сотрудниками максимальна не в метрополисном типе (17%), а в ресурсозависимом (21%) - при минимальной в нем доле высшего образования. Вероятно, крупный работодатель «порождает» здесь слой подрядного бизнеса, где предприятия крупнее, но управляются предпринимателями с более низким образовательным цензом.

Доступные рынки. Среднее число регионов деятельности наиболее четко дифференцирует типы: 8,1 в метрополисном против 2,8 и 2,3. Различается и структура клиентской базы: в метрополисах преобладает B2B (65% против 46% и 54%), в малых городах - B2C (74% против 55% и 60%), в ресурсозависимых регионах повышена доля B2G (34% против 21% и 24%) - при ключевой роли государства и крупных компаний как источников спроса.

Финансирование и мотивация. Малого-родский тип соединяет максимальную долговую нагрузку (29% против 23% и 22%) с максимальной долей мотивации, направленной на выживание - «прокормить себя и семью» (50% против 42% и 46%), тогда как в метрополисах предпринимательство понимается как проект самореализации (28% против 24%).

Сетевая укоренённость. Общий фон социальных связей одинаково высок во всех типах (8,1–8,4 балла по десятибалльной шкале), как и ощущение эмоциональной поддержки семьи при проблемах в бизнесе (74-83%). Расходятся паттерны обращения за помощью: в малогородском типе доля обращающихся прежде всего к родным и друзьям максимальна - 37% против

26% и 25%. Отличительная черта малого города, следовательно, не качество связей, а мобилизация семейно‑дружеской сети как реального бизнес-ресурса. Ресурсозависимый тип обнаруживает обратное: при максимуме ощущаемой поддержки семьи (83%) в нем максимальна и доля ответа «со всеми трудностями справляюсь самостоятельно» (38%), то есть семья сочувствует, но не обеспечивает доступа к нужным институтам.

Форма устойчивости: динамика ИСБ

Структурный профиль фиксирует типы в статике, тогда как устойчивость -свойство динамическое. Период лонгитю-да содержит несколько внешних воздействий - пандемические ограничения, кризис 2022 г., ужесточение денежно‑ кредитной политики 2023-2025 гг. Усредненный по группе ИСБ, рассчитанный по волнам, дает адаптивную траекторию типа (рис. 1). Сводные средние за весь период практически совпадают: -14,0 у метрополисного, -13,5 у малогородского, -14,6 у ресурсозависимого. Различие обнаруживается не в уровне, а в форме траекторий.

Метрополисный тип демонстрирует самый глубокий провал серии – до –34,5 во II квартале 2022 г. Уязвимость объяснима концентрацией в агломерациях бизнеса, интегрированного в международные цепочки – импортозависимых производств, внешнеторговой деятельности, сервисов на зарубежной платежной инфраструктуре. Восстановление оказалось небыстрым: следующие два квартала метрополисы оставались на –26,3, и лишь к III кварталу

Общество. Среда. Развитие № 3’2026

Рис. 1. Динамика Индекса состояния бизнеса по типам предпринимательских экосистем, 15 волн ЛМБ ФОМ (III квартал 2021 г. – I квартал 2025 г.)

2023 г. их ИСБ вышел на уровень двух других типов.

Ресурсозависимый тип обнаруживает иной рисунок - постоянную волатильность с максимальной амплитудой колебаний в обоих направлениях. Глубокие провалы фиксируются уже на старте наблюдений (-29,2, -27,3 и -28,0 в III-IV кварталах 2021 г. и I квартале 2022 г.), то есть задолго до санкционного шока, и воспроизводятся во II квартале 2024 г. (–29,6) и I квартале 2025 г. (–25,9); одновременно именно здесь зафиксировано наиболее высокое положительное значение серии (+3,3 в III квартале 2023 г.). Экосистема, драйверами которой выступают государство и крупные добывающие компании, ожидаемо реагирует с большей амплитудой на сдвиги, определяющие поведение этих драйверов. Малая численность группы, впрочем, делает часть колебаний вероятным артефактом выборки.

Малогородский тип движется близко к метрополисному, но защищен от шока II квартала 2022 г. (-21,7 против -34,5), а в I квартале 2025 г. обнаруживает отдельный провал до –22,6 (по‑видимому, накопленный эффект высокой ключевой ставки и сжатия спроса). Специфическая для каждого типа конфигурация условий определяет, таким образом, не уровень адаптивности, а ее форму во времени.

Отраслевое измерениекак самостоятельное основание

Проверка второго основания на мо-ноотраслевой подвыборке (рис. 2) дает результат, существенный для всей типологии: отраслевая вариация ИСБ принци- пиально превосходит территориальную. Если сводные средние трех территориальных типов различаются в пределах 1,1 балла, то по восьми секторам размах средних составляет 16,7 балла - от -3,4 в информационных технологиях до –20,1 в транспортном секторе и складском хозяйстве; с учетом трех секторов меньшей выборки разброс увеличивается еще сильнее. Сектор оказывается более сильным предиктором устойчивости предприятия, чем тип населенного пункта или специализация региона. Различия сохраняются в динамике: информационные технологии держатся в положительной зоне все четыре квартала 2024 г., профессиональные услуги - с IV квартала 2023 г., с единственным возвратом ниже нуля в IV квартале 2024 г.; торговля за 15 волн не выходит в нее ни разу, а транспорт - лишь однажды, в III квартале 2023 г.

Результат обосновывает выделение отраслевой экосистемы как самостоятельного четвертого типа - не уточнения к пространственной типологии, а основания, сопоставимого с ней по объяснительной силе. Тип при этом внутренне неоднороден (условия устойчивости в IT существенно отличаются от условий в торговле), поэтому в таблице соответствующий столбец дается обобщенно.

Выводы

На пересечении двух несводимых оснований типологизации - пространственного и отраслевого - выделены и операци-онализированы через переменные ЛМБ ФОМ четыре типа российских ПЭ. Три

Общество

пространственных типа подтверждены систематически различающимися структурными профилями по компонентам модели ВЭФ, отраслевой - превосходством отраслевой вариации ИСБ над территориальной.

Динамический анализ 15 волн показал, что различие между пространственными типами лежит не в среднем уровне устойчивости, а в ее форме. Отсюда практический вывод: меры, адресованные «устойчивости» вообще, работают в разных типах по-разному - метрополисным экосистемам нужны инструменты быстрого восстановления после единичных сильных шоков, малогородским - защита от накопительно- го давления, ресурсозависимым - сглаживание амплитуды колебаний.

Работа с данными уточнила и теоретические ожидания. Тезис о персонифицированных связях доверия в малогородской экосистеме подтверждается в специфической форме: качество социальных связей сопоставимо во всех типах, а отличительной чертой малого города оказывается мобилизация семейно‑дружеской сети именно как бизнес-ресурса; ресурсозависимый тип демонстрирует противоположный паттерн. Дальнейшее развитие рамки предполагает ее апробацию на локальных и отраслевых кейсах.