Численность, профессиональные и идеологические особенности положения легионеров в офицерском корпусе Чехословацкой армии в 1920-1938 годы

Армия – сложная и крайне разветвлённая структура, включающая в себя многие специфические аспекты, которые должны работать как единое целое для функционирования всей системы. Особую роль в армии всегда играл офицерский корпус, который был, есть и будет её основой, подобно тому, как Генеральный штаб, по словам Б. М. Шапошникова, является её мозгом. Проведя унификацию полков чехословацкое военное руководство перешло к офицерскому корпусу, который по своей сути состоял из двух отдельных, независимых и главное не признающих друг друга частей. Легионеры, обретя славу первых солдат республики и пользуясь почитанием со стороны власти и общества, в силу ряда факторов оказались непригодны для армии мирного времени, у многих не было нужного уровня образования и навыков, многие не понимали всей сложности и глубины военного искусства. С другой стороны, бывшие офицеры Австро-Венгрии, заклейменные как сторонники старого порядка и не пользовавшиеся каким-либо уважением со стороны своих коллег имели профессиональное образование и практический опыт военной науки. В связи с этим особый интерес представляет борьба двух групп за влияние внутри одной структуры в 20-е годы и её итоги в 30-х годах прошлого века. Актуальность данного исследования заключается в изучении сложной структуры офицерского корпуса армии Чехословакии, темы мало затрагиваемой в отечественной историографии. Данное исследование призвано восполнить этот пробел. Полученные результаты могут быть использованы в качестве примера при формировании офицерского корпуса российской армии.

В рамках исследования нами были поставлены следующие цели: изучить национальные, идеологические и профессиональные аспекты каждой из двух групп: легионеров и бывших офицеров Австро-Венгрии. Проанализировать взаимоотношения между двумя группами внутри формирующегося класса. Установить результаты работы по созданию офицерского корпуса межвоенной армии Чехословакии.

В рамках проведенного исследования нами был использован историко-системный метод. Основой проведённого исследования является принцип историзма.

II.    ОБСУЖДЕНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ

Создание единой армии мирного времени путем объединения подразделений, созданных в Чехословакии на момент независимости (так называемая Домашняя армия) из числа мобилизованных, членов «Сокола» (спортивной организации) и добровольцев из Заграничной армии – легионеров было непростой задачей. Однако, чехословацкое военное и политическое руководство ждала впереди ещё более сложная цель – создание единого офицерского корпуса. Для этого необходимо было объединить в одно целое две совершенно разных и противоположных по своей сути группы военных: Легионеров и бывших офицеров Австро-Венгрии.

В общей сложности в Чехословакии было около 88 000 официальных легионеров (кто имел подтверждение статуса), не все из них пошли в армию и тем более стали офицерами, но те немногие имели куда больше авторитета и влияния чем их «товарищи» из Домашней армии (созданной непосредственно в Чехословакии в 1918 году для защиты территории). В офицерском корпусе присутствовал яркий контраст между бывшими офицерами австро-венгерской армии и легионерами. Первые не находили должного признания со стороны подчиненных солдат, из-за своей роли и положения в годы Первой Мировой Войны. Кроме того, легионеры проявляли по отношению к ним нескрываемое призрение называя их «Rakušáci» (австрияками) вместо слова «Rakušan» которым в чешском языке обозначали австрийцев [7, s. 88]. Негативно относились к офицерам представители французской военной миссии, считая их: «непоправимо деформированными австрийской выправкой..., …с ошибочными и бюрократическими взглядами, оторванными от практики…, …с менталитетом, который было трудно преодолеть, …цепляющимися за старые традиции, надменными и недоверчивыми. …убежденными в превосходстве немецких методов, в духе которых они были обучены, и презирали французские методы» [3, s. 14]. Выходом, по их мнению, было как можно быстрейшее сокращение численности домашних офицеров в новой армии. Бывшие офицеры Австро-Венгрии же в ответ обвиняли легионеров в низком уровне профессиональной компетентности. Французская военная миссия в своих отчетах также отмечало сей факт. Они считали, что легионеры в силу особенностей карьеры, некоторым генералам-легионерам было около 30-ти лет, не могли полностью понять и усвоить суть военной культуры, тактического мышления, а также недостаточно полно воспринимали новые технические средства и способы их применения. По мнению полковника Доссе: «среди легионеров должны были быть честолюбцы, использующие себя в интригах и больше заботящиеся о том, какое место они должны занять, чем о работе и самосовершенствовании» [3, s. 15]. Крайне интересное, замечание, которое ценно тем, что исходило от третьей стороны. Военное руководство пыталось решить проблему путем отправки офицеров, преимущественно легионеров во Францию для учебы в военных заведениях. Однако, получивший таким образом образование офицер, а вслед за ним и армия, перенимали основные принципы именно французской военной мысли того периода [2, s. 114]. Обе стороны также демонстративно не приветствовали друг друга на публике, вызывая тревогу у военного и политического руководства Чехословакии. На ситуацию обратил внимание Томаш Масарик, который принял участие в решении данной проблемы 31 декабря 1919 года он демонстративно высказался о унифицированной армии: «единое тело, управляемое одним духом» [7, s. 88], и «Мне известно, что наши иностранные легионы также происходят из той же австрийской армии...» [2, s. 102]. Высказывание Масарика было направленно на сглаживание особо острых углов в отношениях между легионерами и офицерами домашней армии.

Несмотря на сопротивление легионеров бывшие офицеры Австро-Венгрии, внесли свой весомый вклад в развитие чехословацких вооруженных сил, поскольку имели для этого необходимое профессиональное образование и навыки. Кроме взаимной неприязни между двумя группами офицеров они также расходились в вопросе о сущности чехословацкой армии.

Для бывших австро-венгерских офицеров настоящая армия являлась преемницей австровенгерской модели, поскольку для решения стоящих перед военным руководством задач оно обращалось к опыту королевской армии, в частности, в языковом вопросе, а также была выбрана австрийская модель дислокации национальных полков за пределами их происхождения. Кроме того, языковые навыки бывших австро-венгерских офицеров были полезны для решения национальных противоречий внутри полков чехословацкой армии, поскольку во время службы в королевской армии они сталкивались с подобными проблемами. Отличия решения языковой проблемы от австрийской заключались в том, что несмотря на то, что единым языком был установлен чешский и словацкий, для общения с солдатами и их обучения допускалось использования их родного языка, в отличии от Габсбургской монархии, где за исключением венгерского Хонведа, языком командования и службы был немецкий, но в качестве языка обучения и разговорного языка солдат допускались и другие языки, распространенные в соответствующем полку. Армейская газета «Братство» накануне первого общенационального призыва признала, что чехословацкая армия будет в некоторой степени похожа на старую австро-венгерскую. Легионеры еще на этапе участия в иностранной армии видели государство, как прежде всего чешское национальное образование, а не чехословацкое и считали легион – «славянонациональной армией» [7, s. 91]. В своих идеях они опирались на гуситское движение, «историческое конституционное право» Чешского королевства и антиеврейские настроения. Прибыв на Родину и став частью чехословацкой армии, они транслировали свои идеи на окружающую армейскую действительность. У большинства легионеров не было никаких представлений о том, как им сосуществовать далее с немцами и венграми их противниками в прошлом и сослуживцами в настоящем. Лишь легионеры-социалисты были настроены на добрососедское существование с данными национальностями, о чем они заявили в 1920 году. Легионеры с правыми взглядами, наоборот, выступали за эскалацию национального вопроса, устраивая антигерманские беспорядки, такие как срыв показа фильма на немецком языке в 1921 году в Ческе Будеёвице, повесив картины и нанеся надписи националистического характера, а также уничтожив бюсты Гинденбурга, которые были сделаны на местном заводе и должны были быть отправлены в Германию. Отношение к венграм и немцами не изменилось даже несмотря на тот факт, что в русском легионе служили представители этих национальностей, а также 257 евреев. Легионеры требовали отказа от форм и содержания австровенгерской армии, которое активно просматривалось в чехословацких вооруженных силах. Что было невозможно ввиду отсутствия должной профессиональной подготовки, что привело к тому, что идея о национальном государстве в армии столкнулась с полиэтнической реальностью среди солдат и офицеров. Кроме того, легионеры так и не стали особой военной элитой в межвоенной чехословацкой армии, будучи вынужденными сопротивляться влиянию бывших солдат и офицеров Австро-Венгрии.

Особое положение легионеров в армии Чехословацкой республики в межвоенное время было связанно как с признанием их военных заслуг в деле борьбы за независимость, так и с тем положением, которое они заняли в чехословацком обществе. Именно последнее обуславливало особое место легионеров, не только в обществе, но и в армии. Тем не менее, сложно оценить реальное влияние легионеров на формирование вооруженных сил. В тоже время, можно оценить их процентную долю. Исключением является легионерский офицерский корпус, он как раз и имел влияние в армии, и по нему присутствует куда более полная статистическая картина. Первые количественные данные о легионерах в офицерском корпусе появились в 1922 году. Чешский историк, Иван Шедивы – специалист по чехословацким легионерам приводит следующие цифры.

Таблица 1. Доля легионеров в офицерском корпусе чехословацкой армии в 1923 – 1926 гг.

Источник: [5, s. 220].

Из приведенных выше подсчётов следует, что абсолютное число офицеров-легионеров Чехословацкой армии в 20-е годы немного снизилось, но в процентном отношении, оставалось почти таким же. Тоже относиться и к другим группам офицеров, кроме бывших австро-венгерских офицеров и выпускников военных училищ, чья доля будет только увеличивается. Более того, легионеры не занимали 50%, которые были на момент начала процесса унификации в 1920 году. Обещанное и действующее льготное зачисление в армию не способствовало тому, что легионеры, обладающие нужными навыками, шли в вооруженные силы. Чтобы заменить их производился набор из числа бывших офицеров Австро-Венгрии. Заметные изменения произошли в 30-е годы. За данный период численность легионеров в офицерском корпусе сократилась на 7-8% процентов.

Это касается также и их оппонентов. К концу республики стало очевидно доминирование выпускников военных заведений, которые стали занимать должности, покинутые легионерами. Таким образом, к 1938 году легионеры утратили доминирование в офицерском корпусе уступив место новому поколению профессиональных офицеров, выходцев из военных учреждений.

Но совершенной иной ситуация была среди более старших офицерских званий, среди подполковников, полковников и генералов. В данной офицерской среде полностью доминировали бывшие Австро-Венгерские офицеры. Среди подполковников соотношение между легионерами и бывшими Австро-Венгерскими офицерами было: 316:388, полковников: 75:165, генералов: 20:48. Ситуация была иной среди майоров: 418:328 и штабных капитанов: 993:602. Среди генералов Генерального штаба легионеры имели большинство 52,66%. К 1938 году четыре генерала в Генштабе из пяти были легионерами (Ян Сыровы, Сергей Войцеховский, Людвиг Крейчи и Лев Прхала). Около 20 легионеров дослужились до генеральских званий к 1938 году. К 1 января 1938 года в Чехословацкой армии было 139 генералов, большая часть из которых была выходцами из легионов, а именно 104 армейских генерала (89%), 15 генералов служб (68%) остальные были выходцами из Австро-Венгерской армии [6, s. 57]. Одно из высших званий в чехословацкой армии занимал генерал Ян Сыровы, видный военный русского легиона. В 1933 году президент присвоил ему звание Генерального инспектора. В это же время начальником Генерального штаба также был русский легионер Людвиг Крейчи с 1933 года. Одно время начальником был Радойла Гайда, который был снят с должности после «Дела Гайды», где он был обвинен в сотрудничестве с советской разведкой. Дело Гайды было интересно и неожиданно по ряду причин. Обвинение было предъявлено, одному из главных русских легионеров-генералов, командиру Чешско-словацкой дивизии. Гайда обвинялся в сотрудничестве с советской разведкой. Также в ходе следствия выяснилась факты существования в армии неформальные группировки, которые профилировались, в том числе, и на основе легионерского прошлого. Враждебность генерала Шнайларка к непрофессиональным легионерам из России, к числу которых принадлежал Гайда. Кроме того, противостояние между австро-венгерскими офицерами и легионерами проявилась и этом деле, поскольку оно оказало влияние на назначение членов Первого апелляционного дисциплинарного комитета куда вошли генералы Австро-Венгрии: Вацлав Ворличек и Ян Антони [5, s. 226].

В 1924 году из общей массы легионеров из русских было 67,78%, в общем среди офицеров 70,36% среди генералов данных нет. Выходцев из французского легиона было 10,56%, среди офицеров 14,57%, среди генералов данных нет. Из итальянского 26,66%, среди офицеров 15,07%, среди генералов данных нет. В 1926 году из общей массы легионеров из русского было 67,78%, в общем среди офицеров 69,98% среди генералов 76,02%. Выходцев из французского было 10,56%, среди офицеров 12,22%, среди генералов 10,91%. Из итальянского 26,66%, среди офицеров 17,78%, среди генералов 13,07%. В 1924 году из общей массы легионеров из русского было 67,78%, в общем среди офицеров 69,78% среди генералов данных нет. Выходцев из французского было 10,56%, среди офицеров 12,03%, среди генералов данных нет. Из итальянского 26,66%, среди офицеров 18,04%, среди генералов данных нет. Приведенные данные свидетельствует о том, что легионеры доминировали среди генералов чехословацкой армии, в тоже время среди них наибольшее количество выходцев было из русского легиона, так в 1926 году из 20 легионерских генералов 18 были из русского легиона, т.е. 90% [5, s. 223].

Процесс унификации в чехословацкой армии привел к тому, что и бывшие офицеры Австро-Венгрии, и легионеры оказались в новой для себя структуре. Легионеры надеялись на то, что за их заслуги в борьбе за независимость, а также их опыт позволить им стать ядром новой армии. Бывшие австро-венгерские офицеры также считали, что своими действиями во время конфликта с Венгрией и территориального конфликта с Польшей они не только доказали свою преданность новой власти, но и участвовали в создании новой армии они продемонстрировали свою преданность и незаменимость, несмотря на своё прошлое во время Первой Мировой войны. По итогу проведенной унификации выяснилось, что новая армия не должна быть: «ни традиционалистской, ни легионерской» [5, s. 224], в результате чего, обе группы перешли к защите своих интересов, вызвав тем самым, борьбу за контроль над армией. По сути, никакой борьбой и противостоянием это соперничество не было, поскольку отсутствовала централизованность и скоординированность, что придавало характер столкновения отдельным группам внутри армии.

Две группы активно обвиняли друг друга в захвате власти и влияния в армии, что было довольно-таки спорно, поскольку невозможно определить в чем проявлялся захват.

Споры и конфликты внутри офицерского корпуса между Австро-Венгерскими офицерами и легионерами, не отразились на аполитичности всей армии, что в условиях 20-х и 30-х годов было особенно важно. Большинство генералов, не принадлежали к какой-либо политической партии или объединению, сохраняя верность и лояльность действующей власти. Два министра национальной обороны были назначены на эту должность из числа легионеров – Отокар Гусак и Ян Сыровы, что свидетельствует о доверии правящей элиты армии. Как это часто бывает в большинстве случаев, что было исключением.

Единственным местом в Чехословацкой армии, где полностью доминировали легионы был Генеральный Штаб. Генеральный штаб Чехословацкой армии был создан в 1919 году на базе Французской военной миссии и первым главой нового учреждения стал французский генерал Морис Сезар Жозеф Пелле с 17 декабря 1919 – 31 декабря 1920. На этом посту его сменил также член миссии Эжен Миттельюзер 1 января 1921 – 31 декабря 1925 гг. В 1926 году руководство Генеральным штабом перешло к чехословацким генералам, первым начальником стал русский легионер генерал армии Ян Сыровы 1 января 1926 – 21 ноября 1933 года. На этот момент в Чехословацком Генеральном штабе числился 121 легионер (108 из русского, 13 из французского и итальянского легионов). Деятельность первого чехословацкого главы Генерального штаба Яна Сырового оценивается двояко. С одной стороны, в момент избрания на эту должность он был на пике своей карьеры [1, s. 256]. и в своей должности пытался наладить сотрудничество с Францией, Югославией и Румынией, понимая недостатки географического положения Чехословакии. Во время его управления чехословацкая армия начала стагнировать и в сложных реалиях стало очевидно, что Сыровы не справляется с возложенными на него обязательствами: «Результат пребывания генерала Яна Сыра на посту начальника Главного штаба, хотя и в сложных условиях, был скорее противоположным. Перед отдельными отделами не ставилось никаких задач, отсутствовала координация работы и взаимная информация, не поощрялась инициатива, отсутствовали предвидение и планы на будущее. Хотя моральный авторитет Яна Сырового и его значительные заслуги со времен русских легионов признавались, было ясно, что он не справляется с поставленной задачей. Поэтому необходимо было найти нового начальника Генерального штаба и в то же время назначить генерала Сырового на достаточно престижную должность. В целом, причина перевода Сырового на новую, почетную должность была в новом, более компетентном командующим, поскольку Сыровы в контексте событий 30-х годов оказался неподходящей кандидатурой: «в период повышенной национальной опасности после победы фашизма в Германии армия нуждалась в особенно способном генерале во главе своего штаба, чтобы подготовиться к обороне» [4, s. 81].

III.    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

После проведения политики унификации чехословацким военным удалось создать офицерский корпус, соответствующий стандартам современной регулярной армии. Хотя со стороны казалось, что удалось добиться единства между двумя разными группами, внутри корпус страдал от борьбы и противоречий двух его главных основ. Легионеры составляли авангард чешского офицерства, опираясь на свои заслуги и национальную идею, в тоже время, бывшие офицеры австро-венгерской армии обеспечивали профессионализм армии. С течением времени, антагонизм между двумя лагерями начал снижаться. С начала 30-е годов начался процесс уменьшения роли легионеров в армии. Это повлияло не только на их удельный вес, но и на противостояния с другими группами офицеров, которые стали со временем сходить на нет. Основные факторы, повлиявшие на процесс, были экономические, политические и социальные изменения, происходившие в это время в Первой Республике. Помимо этого, легионеры и бывшие офицеры австро-венгерской армии уходили в отставку по возрасту и проблемам со здоровьем. На смену двум группам стали приходить офицеры, которые получили профессиональное военное образование в Чехословакии и придерживались других идей, отличных от старого офицерства.

В тоже время, на фоне прихода к власти в Германии нацисткой партии и как следствие активизации агрессивной внешней политики, связанной с присоединением земель, в Чехословакии начался подъем легионерского движения. Одним из его проявлений стало возвращение легионеров в армию, в чем последняя была активно заинтересована.