Цифровая аномия и трансформация правового поведения: концептуализация влияния цифровизации на правосубъектность граждан Российской Федерации

Современное развитие общества характеризуется стремительным внедрением цифровых технологий во все сферы общественной жизни. Цифровизация охватывает государственное управление, экономику, образование, правоохранительную деятельность, коммуникацию граждан и реализацию конституционных прав личности [1]. Парадигма цифрового перехода обусловливает необходимость отхода от упрощенного технологического детерминизма в юриспруденции. Традиционный анализ влияния цифровизации на правовое поведение, как правило, ограничивается констатацией появления киберпреступности и удобства электронных сервисов. Однако подобный подход не раскрывает глубинных структурных изменений самой правовой материи.

Научная новизна данного исследования заключается в применении неоинсти-туционального и социолого-правового подходов к анализу цифровой среды как специфического нормативного поля, продуцирующего феномен цифровой аномии .

Аномия, в понимании Эмиля Дюркгейма, идею которой он изложил в работе «О разделении общественного труда», есть состояние беззакония, ценностного вакуума. В цифровом контексте это состояние возникает не из-за отсутствия норм, а вследствие их дублирования и конкуренции между государственными предписаниями и алгоритмическими правилами платформ [2]. Наблюдается тенденция трансформации правового поведения граждан РФ через гипотезу о расщеплении правосознания личности на традиционное и цифровое путем выявления механизмов мутации правомерности в условиях цифровой трансформации.

В настоящий период наблюдается переход от государственно-центричной модели к цифровой гетерархии [3]. Классическая юриспруденция рассматривает правовое поведение как акт, совершаемый субъектом в рамках иерархической вертикали, вершиной которой является государство. Цифровые платформы (экосистемы «Го-суслуги», маркетплейсы, социальные сети) формируют принципиально иную – гетерархическую – структуру отношений. Субъект права одновременно находится в правовом поле государства и в квазипра-вовом поле пользовательского соглашения. Это порождает конкуренцию юрисдикций на микроуровне: алгоритм платформы часто оказывается более оперативным и неотвратимым регулятором, чем норма закона. В статье обосновывается, что дан-

Цифровая аномия и трансформация правового поведения: концептуализация влияния цифровизации на правосубъектность граждан Российской Федерации

ная дихотомия ведет к девальвации государственной монополии на легитимное насилие, заменяя её архитектурным принуждением (блокировка аккаунта, теневой бан) как новой формой санкции.

От правосознания к гибридной нормативности

Вместо традиционного понятия «цифровое правосознание», несущего оттенок технологического оптимизма, предлагается термин « гибридное правосознание» . Его суть – фрагментация ценностно-правовой картины мира [4].

• •    Первый уровень (базовый) : сохраняется ориентация на кодифицированное право в офлайн-среде (неприкосновенность собственности, физическая безопасность).

• •    Второй уровень (сетевой) : формируется под воздействием этики «здесь и сейчас». Возникает терпимость к нарушениям авторских прав, нормализация анонимности как индульгенции, агрессия как допустимый формат дискурса.

Новизна подхода состоит в выявлении механизма нормативной компенсации: гражданин, демонстрирующий строго правомерное поведение в физическом мире, может реализовывать девиантные наклонности в цифровом, не воспринимая это как правонарушение. Это не двойное сознание, а именно гибрид, в котором алгоритмы социальных сетей легитимируют то, что правом квалифицируется как деликт [5].

Квантование поведения и феномен симулятивной правомерности все более активно внедряются в реальную жизнь. Цифровой интерфейс дробит сложные юридические действия на серию простых кликов, что можно обозначить как квантование правового поведения. Подписание кредитного договора через СМС-код редуцирует волеизъявление до нажатия кноп- ки, лишая субъекта рефлексивной фазы. Это порождает симуляцию правомерности, когда внешне воля изъявлена, но внутреннее осознание правовых последствий отсутствует [6]. На примере института цифрового согласия доказывается, что автоматизация волеизъявления ведет к выхолащиванию презумпции осознанности юридически значимых действий. Правовое поведение становится рефлекторным, а не целеполагающим, что требует пересмотра цивилистической концепции дееспособности в цифровом обороте.

Трансформация противоправного поведения: от девиации к цифровому вигилантизму

Помимо традиционной киберпреступности возникает феномен цифрового вигилантизма (сетевого самосуда). Граждане, не доверяя классическим институтам правопорядка, объединяются в сетевые сообщества для «расследований» и травли, искренне полагая это законной формой защиты справедливости. Это особая форма правового нигилизма, мимикрирующая под правозащиту. Алгоритмическая архитектура платформ, поощряющая сенсационность, катализирует этот процесс. Соответственно, меры профилактики должны лежать не в плоскости запретов, а в конструировании конкурирующих государственных цифровых институтов делиберативной демократии, способных оперативно удовлетворять запрос граждан на справедливость [7].

Цифровой суверенитет как превентивное право

Традиционная концепция информационной безопасности уязвима перед вызовами нормативного реверса, когда технические стандарты зарубежных протоколов

Вестник Российского нового университетаСерия: Человек и общество. 2026. № 3

не оставляют места для российского публичного порядка. Экспансия иностранного софта – это экспансия чужой нормативной архитектуры [8].

Научная новизна предлагаемой модели заключается в переходе от импортозамеще-ния как технической задачи к регуляторному дизайну . Необходимо проектировать собственные цифровые экосистемы (от Госуслуг до метавселенных), где сама архитектура кода предписывает правомерное поведение (legality by design), делая нарушение права технологически неудобным или невозможным. Это и есть реализация истинного цифрового суверенитета: не защита периметра, а создание собственного нормативного ландшафта в коде [9].

Заключение

Исследование показало, что ключевое влияние цифровизации на правовое поведение заключается не в создании нового набора правил, а в возникновении гибридной социальной реальности. Процесс цифровой аномии стимулирует правовую шизофрению субъекта, раздвоенного между архитектурой платформы и законом. Государству для сохранения правового суверенитета необходимо перейти от ретроспективной реакции (наказание за киберпреступления) к проспективному регуляторному дизайну , где правовая норма вшивается в алгоритм, восстанавливая единство воли и волеизъявления гражданина в цифровой среде [10].