Цифровая трансформация как фактор технологического лидерства России: сценарный анализ

Салимьянова И.Г. Илларионов А.В.

Журнал: Вестник факультета управления СПбГЭУ @vfu-spgeu

Статья в выпуске: 27, 2026 года.

Бесплатный доступ

В статье исследуется роль цифровых механизмов (системный цифровой инжиниринг, технологии цифровых двойников, платформенные решения) в достижении технологического лидерства Российской Федерации. На основе анализа международных стратегий ряда восточноазиатских стран и текущего состояния российской промышленности и ИТ-сектора рассматриваются три сценарных варианта развития: оптимистичный, реалистичный и пессимистичный. Проведен сравнительный анализ международных подходов, анализ данных государственной статистики и экспертных отчетов, а также сценарное моделирование. В результате исследования представлены сценарии развития цифровых механизмов в России, оценены ключевые риски и эффекты каждого варианта. Сделан вывод о необходимости формирования целостной экосистемы для перехода от импортозамещения к технологическому суверенитету.

цифровые механизмы \ технологическое лидерство \ системный цифровой инжиниринг \ цифровые двойники \ сценарное моделирование \ роботизация \ технологический суверенитет

Короткий адрес: https://sciup.org/148334483

IDS: 148334483   |   УДК: 338.24

Digital transformation as a factor of Russia’s technological leadership: a scenario analysis

The article examines the role of digital mechanisms (systemic digital engineering, digital twin technologies, platform solutions) in achieving technological leadership for the Russian Federation. Based on an analysis of the international strategies of a number of East Asian countries and the current state of the Russian industry and IT sector, three scenario‑based development options are considered: optimistic, realistic, and pessimistic. A comparative analysis of international approaches was carried out, along with an analysis of data from state statistics and expert reports, as well as scenario modeling. The study presents scenarios for the development of digital mechanisms in Russia and assesses the key risks and effects of each option. It has been concluded that it is necessary to form a comprehensive ecosystem to transition from import substitution to technological sovereignty.

Текст научной статьи Цифровая трансформация как фактор технологического лидерства России: сценарный анализ

В современной геополитической и экономической парадигме технологическое лидерство выступает не просто как фактор конкурентного преимущества, но как ключевой элемент национальной безопасности и устойчивого развития. В условиях перехода к многополярному миру гонка за обладание передовыми технологиями приобретает первостепенное значение. Согласно Концепции технологического развития, утвержденной Правительством РФ в 2023 году, технологическое лидерство определяется как превосходство технологий и продукции по основным параметрам – функциональным, техническим, стоимостным – над зарубежными аналогами [1].

Одним из главных инструментов достижения и удержания лидерства становятся цифровые механизмы – комплекс технологических, управленческих и платформенных решений, интегрированных в процессы создания и вывода на рынок высокотехнологичной продукции.

Цифровые механизмы представляют собой совокупность методов, платформ и технологий, позволяющих осуществлять проектирование, моделирование, испытания и сертификацию сложных изделий в виртуальной среде. Основой таких механизмов является системный цифровой инжиниринг – подход, ориентированный на работу со сложными техническими и киберфи-зическими системами с использованием передовых цифровых инструментов [1; 8]. В отличие от классического компьютерного моделирования, которое чаще всего применяется на отдельных этапах разработки, цифровой инжиниринг обеспечивает сквозной процесс: от балансировки матрицы требований и ресурсных ограничений до создания отраслевых комплексов виртуальных испытательных стендов [1].

Ключевым элементом здесь выступает технология цифровых двойников. Цифровые двойники позволяют не только создавать точные виртуальные копии физических объектов, но и проводить валидацию математических и компьютерных моделей материалов, процессов и готовых изделий на всех этапах жизненного цикла [8]. Это снижает необходимость в дорогостоящих натурных испытаниях, сокращает время вывода продукции на рынок и позволяет достичь баланса между противоречивыми требованиями к изделию (например, между массой, прочностью и аэродинамикой в авиастроении) [1].

Таким образом, цифровые механизмы служат для радикального повышения эффективности НИОКР, снижения издержек и обеспечения превосходства продукции над аналогами.

Достижение технологического лидерства невозможно исключительно за счет закупки оборудования или точечного внедрения цифровых инструментов. Оно требует формирования целостной экосистемы, включающей несколько ключевых компонентов. Как отмечает Г. Греф, первичными по отношению к технологиям являются технологии управления. Без выстроенной системы управления, высокого уровня образования и фундаментальной науки невозможно реализовать потенциал даже самых передовых разработок [4].

Исследования российских ученых, в частности работы коллектива Томского политехнического университета, показывают, что технологическое лидерство предприятий напрямую связано с их способностью к цифровой трансформации. Однако здесь существует ряд системных барьеров: высокая бюрократизация госзакупок, сложность привлечения долгосрочных инвестиций, высокая себестоимость локального производства, а также репутационное отставание отечественных брендов [11; 12]. Для преодоления этих барьеров необходима не просто цифровизация отдельных процессов, а переход к экосистемной модели, где крупные корпорации кооперируются со стартапами и научными организациями, создавая гибкие конфигурации взаимодействий [7].

Всемирный экономический форум в докладе «Переосмысление концепции суверенитета в сфере искусственного интеллекта» классифицирует глобальные стратегии, демонстрируя, что универсального подхода не существует [17].

Рассмотрим стратегии технологического лидерства ряда восточноазиатских стран.

Китай реализует стратегию «глобального лидера цепочек создания стоимости», стремясь к масштабным инвестициям по всему спектру - от инфраструктуры и полупроводников до прикладных сервисов и фундаментальных моделей искусственного интеллекта (ИИ). Страна аккумулирует значительную долю мировых инвестиций в цепочки создания стоимости в сфере ИИ, рассматривая инновации как общенациональную кампанию [16]. Годовые расходы Китая на НИОКР превышают $159 млрд, а система включает около 1,44 млн исследователей, работающих в плотной сети национальных исследовательских платформ. Эксперты отмечают, что Китай перешел от модели «фабрики мира» к созданию полноценных экосистем в области дизайна чипов, передовой упаковки и ИИ-микросхем [18].

Южная Корея представляет собой пример стратегии «избирательного игрока», переходящего к статусу «строителя экосистем». Первоначально Сеул сделал ставку на аппаратное обеспечение, инвестируя 2,2–3,3% ВВП в такие области, как полупроводники и производство аккумуляторов [16]. Однако эта стратегия столкнулась с вызовами: Китай опередил Корею в ключевых технологиях аккумуляторов и сравнялся в полупроводниках. В ответ эксперты ВЭФ рекомендуют Корее не пытаться копировать всеобъемлющий подход США или Китая, а сфокусироваться на расширении моделей и сервисов поверх су- ществующих аппаратных преимуществ, развивая международную кооперацию [16; 18]. Ситуация в Корее иллюстрирует, что технологическое лидерство требует не только капиталовложений, но и гибкости регуляторной среды, а также работы с кадровым потенциалом [18].

Япония, будучи признанным лидером в робототехнике и производственных технологиях, долгое время отставала в сфере цифровых платформ и программного обеспечения. С 2016 года страна взяла курс на кардинальную смену парадигмы, провозгласив концепцию «Общество 5.0» (Society 5.0), которая предполагает переход к обществу, интегрирующему киберпространство и физическое пространство для решения социальных проблем (прежде всего старения населения). В рамках этой стратегии правительство создает цифровую платформу для межведомственного и международного обмена данными, внедряет должности Chief AI Officers в министерствах и выделяет до 2027 года $4,7 млрд на развитие технологической автономии, включая создание генеративных моделей ИИ на японском языке [13]. Японская модель направлена не столько на глобальное технологическое доминирование, сколько на обеспечение национальной устойчивости через цифровую трансформацию социальной сферы и промышленности.

Проведенный анализ позволяет выделить различные модели использования цифровых механизмов.

Российская практика демонстрирует ускоренное внедрение цифровых механизмов, хотя и с выраженной отраслевой неравномерностью. В промышленности ключевым драйвером становится роботизация: по итогам 2025 года в России было выпущено 414 локализованных промышленных роботов на общую сумму 2,33 млрд руб. При общем объёме рынка промышленной робототехники, превысившем 7,86 млрд руб., государство планирует направить на поддержку роботизации в 2026–2028 годах 43,4 млрд руб., поставив цель вывести Россию в число мировых лидеров по этому показателю [3; 10]. Параллельно развиваются технологии информационного моделирования (ТИМ): по итогам первого квартала 2026 года 47% российских девелоперов уже используют «цифровые двойники» зданий [3].

В ИТ-секторе стратегическим ориентиром служит национальный проект «Экономика данных», в рамках которого к 2030 году планируется достичь «цифровой зрелости» ключевых отраслей на 100% (с 34% на конец 2024 года) [5]. При этом сохраняется острый дефицит ИТ-кадров: стране не хватает 500– 700 тысяч специалистов, а к 2030 году потребуется подготовить ещё около двух миллионов [9]. На фоне этих вызовов наблюдается переход от разрозненных цифровых решений к единым платформам: доля компаний, использующих low-code платформы в промышленной эксплуатации, к началу 2026 года приблизилась к 65–68% [6].

Дальнейшее развитие цифровых механизмов в России может происходить по трём основным сценариям: оптимистичному, реалистичному и пессимистичному. В табл. 1 представлена сравнительная характеристика ключевых параметров каждого из сценариев.

cd cd

S S

a

a о S м S

X Я в S

и

a о

s

5 S -S a M cd

s s

я

Я

1

1

8 С

О с a Я

3 й У

Л ГО $ 2 2 го а

Z 5 °

Q О u к -а В а и В 1 годе я

I 5 S 5 I

Дор. о го м ® Р о ой® о л Н s а #g 1

а &

Заз в й и я я S яде

S 5 о

Я    и

” h Н ’В О °

о годя о     ГО

«ёч и   Д

ТО s И Имя ”22

2 Q л о Л а

2 2 В

я я

* В

И О о а о о a-= в ч

я а. й й Bis

О 2 & и 3 га О . г.

5 5 2 ^ S я a g ч

0^0

а

Д

3 д

о « & 8

в я

°, я о д

д д :О ГО

ГО о и ч а ® с § § а ft о

то 5 го д о то д Л я § =1 о ® ГО го о

10 д

о а

2 g о и

м то

О ТО

о о ГЧ Д

□ И 58 I я я 2 ч S я 2 а 5 м а я 2 с = 5 ° Ч Я Я я 9- к S О — О о я

8 Й О

’В 8 ё я S В X 3 о о Я о 1В 1 ® о 1 а и '-

х то о а § ^ Ё

И

я ТО § " 8 >' я О «is £ s g " О Я 2 и В

9 о §m ё р S

^ 5 8 в ® Е я о О оме о У о Q

£ 8 £

W

& £ ° я 1 <4 й L

ГО 1- th ГО 5 £

t с-1 С о Д г >Я Л с

ЯНС S я 4

П. д *

I й

1

Он

>д м 2 о Я

Й ci я п 8 S

д £

н  ^

л ^ НН д й д Е О И ГО о о ph U й S

® о S 0 й S “

о 2 3 Ч ¥ & S

а * о § g 8

ТО Д м £ & “

Й * с В о н о 3 я я я я о й я Я П б Я д я S о я ч В о я я 2 g В

ё в и ® < о в а

^

я &

о ЖЖ а о

ft д

о §

U S

о

7 о СП о Г-4

'д'

о

ЗЯ

3 со а

^

м "Д

_ го о к еп то 7 ’§

СЧ О-

’И 1

О Д

Ио

о

СО -и о ^

2 д

о О Мн

8 аИ

7

• До

Г<4       ГОн

О О ТО гч Д Л

и

о я н

2 а л :о 5 о      я

2 а о о о

Я >я 3 a S

£ 3 В га В

Н ® м Д

м о   Д Д

ю а Й ё с

2 Й р и о

В ё    h °

я д д   м ч

9 д

и 2 £ S В 2

о o' В я о н

О о я я и я

и О н |Н 6 2 Мега о 3 Ь а ®

й 8 s £ го о * м ^ g

а a g в у X 2 £ Я га S § а я & 3 Ь о р й ж S

Hit?

U ^ м о Д

д

S g з

о о с

8 В *

я О с о 2 1

& £ £ вое Эши

Я ■— с га м s

Я о с

5 5 [

о Го

а

д

!

о

о го

1 в

б

§ а

S Н й 3 о и

й » §

я S в

й 3 О

й В

к то о о

Q £ Л

и л и ГО    О О

озон ^ Й   м

0 5 0 0 X я И £

СкНя

1 Й В

s й 1

ю * н

& Я' О

р У Ч

О 3 О

^ 2 3 §

8 8 ® °

Йогам g 2 а о

2 К 1 Э

2 3 2 я я й

* я § ё § О о 2 ч а В ч * О я о го ” 3 9* но® 8 у В

* а о S л О g “ 5 и * и & § Я о о Очи

•о о Г-4

\0 04 О гч

X со &

•о Д

я

ч а х

С 2 ^ д о о ф ГО

о 5 ГЧ ГО

Д о

ИХ

§ a g   о

5 ® Р   д

* В н   о

Я g о  ю

8 £ я м а

х о £ о S

о д   а £

q Д    5 то

В g 8 = §

“ & я   &

I §

3 я е Р

г В н ч ‘ ’ а 8 |

ГО ГО х й о

о £ ГО М w

^ о л   Л

Н о а со д

н

а н

. г- О X о

яр Л о Д

О 1   §

g        1

В § g я □

£" В я в

о я я о g

я   9   о

ч ^ 2 g §

ё а а 8 я

Д   д о

го д 2 м и

I := 1 =

О Д с

Д ^ ГО

Д зД S £ В

О Я с ЯНН и О с

S    с

Ч 5 =

О Я с

  • ■§* х 5

  • •& К й

д

£ х и В 3 £

^ о го ё § s а 5 а м ё

> з 8

и &

I

В

8 й § з о о того S ₽й!в

го о а о

ч о И

s

S

о «

д

& то

то о а

о

О

а д

зД

со

го

5

О

§ 3

-а п ^ а о

3

§ 3

и

НН О

а

о

о

И

Анализ представленных сценариев позволяет сделать несколько ключевых выводов. Во-первых, достижение оптимистичного варианта требует не только технологического рывка, но и преодоления существующих институциональных ограничений: бюрократизации госзакупок, хронического дефицита ИТ-кадров (500-700 тыс. специалистов в текущий период) и риска неэффективного инвестирования («цифровой феодализм»). При этом позитивные эффекты этого сценария - двукратный рост производительности труда и технологический суверенитет - сопряжены с серьёзными социальными рисками, включая рост неравенства и киберуязвимости. Во-вторых, реалистичный сценарий, предполагающий достижение 100% «цифровой зрелости» к 2030 году и увеличение затрат на НИОКР до 2% ВВП, является наиболее вероятным при сохранении текущих макроэкономических трендов. Однако он не устраняет межрегиональные диспропорции и кадровый голод, что может стать тормозом для дальнейшего развития. В-третьих, пессимистичный сценарий с концентрацией цифровых решений исключительно в Москве, оттоком стартапов и квалифицированных кадров за рубеж ведёт к консервации сырьевой модели, нарастающей технологической деградации и потере конкурентоспособности. Таким образом, выбор фактической траектории зависит не столько от доступности цифровых инструментов, сколько от качества управленческих решений, гибкости регуляторной среды и способности государства обеспечить системную подготовку кадров в условиях глобальной конкуренции.

Таким образом, подводя итоги, можно подчеркнуть, что цифровые механизмы выступают критическим инструментом трансформации инновационных процессов. Системный цифровой инжиниринг, платформенные решения и технологии цифровых двойников позволяют радикально ускорить разработку продукции, превосходящей зарубежные аналоги, и обеспечить баланс сложных технико-экономических требований [1; 8]. Однако, как показывает опыт лидирующих стран, наличие цифровых инструментов является необходимым, но не достаточным условием.

Технологическое лидерство требует создания целостной экосистемы, включающей эффективные технологии управления, развитую инфраструктуру и гибкое регулирование. Россия, обладая традиционными преимуществами в атомной энергетике, двигателестроении и системах ПВО [12], а также наращивая компетенции в системном цифровом инжиниринге [8], находится на этапе формирования такой экосистемы. В условиях глобальной конкуренции, где США и Китай стремятся к тотальному доминированию в технологических цепочках, стратегия России, как и Южной Кореи, должна основываться на принципах разумной кооперации со странами Глобального Юга и Востока, а также на фокусировании ресурсов на направлениях, где возможно достижение устойчивого превосходства [4; 16].

Эксперты АНО «Национальные приоритеты» подчеркивают, что для перехода от импортозамещения к лидерству требуется создание среды, включающей гибкое регулирование, доступное финансирование и развитую сервисную инфраструктуру [12]. Реализация реалистичного сценария, который представляется наиболее вероятным, позволит России обеспечить базовый технологический сувере- нитет и устойчивый рост, однако для достижения оптимистичного варианта необходимы консолидированные усилия государства, бизнеса и научного сообщества по преодолению кадрового дефицита и бюрократических барьеров.