Цифровая трансформация уголовного судопроизводства: теоретические основы и проблемы правового регулирования

Современная эпоха цифровизации охватывает практически все сферы общественной жизни, не оставляя в стороне механизмы отправления правосудия. Уголовное судопроизводство, будучи одной из наиболее социально значимых форм государственной деятельности, неизбежно испытывает на себе трансформирующее воздействие цифровых технологий, которое приобретает все более системный и глубинный характер. Вместе с тем указанный процесс порождает принципиально новые правовые вопросы, требующие взвешенного доктринального осмысления и законодательного ответа.

Следует констатировать, что развитие информационных систем, помогающих человеку принимать решения, началось с появления в 1950-х годах экспертных систем, описывавших алгоритм действий по выбору решения в зависимости от конкретных условий [7]. С тех пор технологический прогресс продвинулся столь далеко вперед, что сегодня обсуждение перспектив применения искусственного интеллекта (далее — ИИ) и автоматизированных систем поддержки принятия решений в уголовном процессе перестало быть исключительно академической дискуссией, превратившись в насущную законотворческую задачу [2]. Актуальность обозначенной проблематики обусловлена тем, что, с одной стороны, цифровые инструменты способны существенно повысить эффективность, прозрачность и доступность уголовного правосудия, а с другой — несут в себе риски нарушения фундаментальных процессуальных гарантий личности.

Таким образом, целью настоящей статьи является комплексный анализ теоретических оснований и основных правовых проблем цифровой трансформации уголовного судопроизводства в Российской Федерации, а также выработка предложений по совершенствованию соответствующего правового регулирования.

1.    Понятие и содержание цифровой трансформации уголовного судопроизводства

Прежде всего, необходимо разграничить смежные понятия, нередко используемые в научном дискурсе как синонимичные. Под «информатизацией» традиционно понимается процесс внедрения информационных технологий в те или иные виды деятельности без кардинального изменения их содержания. «Цифровизация» предполагает более глубокое преобразование, при котором сложившиеся процессы переводятся в цифровой формат с сохранением их сущностных характеристик. «Цифровая трансформация», в свою очередь, означает качественно иной уровень изменений — переосмысление самой природы и архитектуры деятельности на основе принципиально новых технологических решений [9].

Применительно к уголовному судопроизводству цифровая трансформация представляет собой системное изменение всего комплекса уголовно-процессуальных отношений под воздействием цифровых технологий, затрагивающее не только внешние формы процессуальных действий, но и их содержание, принципы реализации и гарантийный механизм обеспечения прав участников процесса. В этом контексте категория «электронное правосудие» охватывает использование информационных технологий всеми участниками процесса для совершения процессуальных действий, тогда как законодательное определение данного понятия до сих пор остается размытым [10].

Теоретическую основу цифровой трансформации уголовного судопроизводства формируют несколько взаимосвязанных концептуальных подходов. Во-пер- вых, технократический подход исходит из приоритета технологической эффективности и рассматривает цифровизацию как инструментальное средство оптимизации процессуальной деятельности. Во-вторых, правозащитный подход ставит во главу угла обеспечение прав и свобод личности в условиях цифрового правосудия, рассматривая технологии через призму их воздействия на процессуальные гарантии. В-третьих, системный подход предполагает анализ цифровой трансформации как комплексного явления, охватывающего все элементы уголовно-процессуальной системы в их взаимообусловленности.

2.    Направления цифровой трансформации уголовного процесса

Одним из базовых направлений цифровизации уголовного судопроизводства является формирование электронного документооборота. Его внедрение в систему уголовно-процессуальной деятельности преследует несколько взаимосвязанных целей: сокращение сроков обработки и передачи процессуальных документов, повышение их сохранности и доступности, обеспечение возможности дистанционного взаимодействия участников процесса. Вместе с тем, как справедливо отмечает Т. В. Козырева, «данный процесс сопряжен с целым рядом нерешенных правовых проблем, прежде всего в части обеспечения достоверности и юридической силы электронных процессуальных актов» [6, с. 18].

Ключевым инструментом электронного правосудия в России служит государственная автоматизированная система «Правосудие», обеспечивающая информационное взаимодействие судов всех уровней и предоставляющая гражданам доступ к сведениям о судебной деятельности. Развитие данной системы является одной из приоритетных задач Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы 1. Тем не менее, как верно указывает А. И. Бабкин, «законодатель, не ограничивая правовое регулирование законодательными актами, оставляет возможность для «внутреннего» регулирования, однако это не означает отступления от принципа единства цели и путей достижения» [1, с. 4].

Масштабное внедрение технологий видео-конференц-связи в судебную практику, ускоренное пандемией COVID-19, поставило на повестку дня вопросы о совместимости дистанционного участия в уголовном судопроизводстве с принципами гласности, непосредственности исследования доказательств и обеспечения права на защиту. Е. В. Марковичева и И. Г. Смирнова убедительно показывают, что «широкое внедрение веб-конференций, несмотря на отсутствие прямого законодательного регулирования, стало свидетельством адаптивности судебной системы и позволило обеспе- чить доступ к правосудию даже в условиях жестких ограничений» [10, с. 53].

Однако простое приравнивание веб-конференции к видео-конференц-связи, как предлагалось ранее, не является исчерпывающим решением. Необходимо учесть специфику технологий, гарантии аутентификации участников, обеспечение конфиденциальности и сохранности данных, а также вопросы доступности для лиц с ограниченными возможностями. Кроме того, необходимо разработать механизмы контроля за соблюдением процессуальных норм при проведении судебных заседаний в онлайн-режиме.

Особую правовую значимость в контексте цифровой трансформации приобретает проблема цифровых доказательств. Развитие цифровых технологий закономерно приводит к тому, что значительная часть криминально значимой информации существует в цифровом пространстве — в форме электронной переписки, данных геолокации, записей систем видеонаблюдения, информации о транзакциях и иных цифровых следов [13]. При этом действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит самостоятельного процессуального понятия «цифровые доказательства» и не устанавливает специального порядка их собирания, проверки и оценки, что порождает значительные трудности правоприменения.

Под цифровыми (электронными) доказательствами в доктрине принято понимать любую информацию, хранящуюся или передаваемую в цифровой форме, которая может быть использована для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела [8]. Т. Г. Бородинова обоснованно указывает на то, что существенная правовая база, как отмечает А. В. Чаплинский, «оставляет лазейки для отказа в предоставлении сведений, касающихся органов судейского сообщества, не связанных непосредственно с функционированием судов. Это приводит к проблемам правоприменения и создает риски для обеспечения справедливости и законности» [3, с. 93].

3.    Применение искусственного интеллектав уголовном судопроизводстве

Наиболее дискуссионным направлением цифровой трансформации уголовного правосудия сегодня выступает интеграция технологий искусственного интеллекта. Его внедрение открывает значительные возможности для автоматизации рутинных процессов: так, ИИ может ускорить обработку документов, анализ доказательств и формирование процессуальных решений [14]. Алгоритмы повышения объективности следствия способны выявлять скрытые взаимосвязи в данных, минимизируя субъективный фактор. Кроме того, ИИ будет способствовать оптимизации судебной нагрузки за счет предварительной классификации дел и прогнозирования их сложности.

Вместе с тем, прозрачность, гласность и открытость деятельности органов судебной власти обеспечивается в том числе посредством фиксации судебного разбирательства в порядке и формах, предусмотренных процессуальным законодательством [4]. Внедрение алгоритмических систем поддержки принятия решений не должно трансформироваться в фактическое делегирование судебных полномочий машинному интеллекту, поскольку это вступало бы в прямое противоречие с конституционным принципом независимости суда.

В связи с изложенным перед законодателем и правоприменителем стоит задача совершенствовать регламент проведения судебных процессов с использованием цифровых технологий, максимально приближая такой формат судебных заседаний к традиционной модели, сохраняя все фундаментальные принципы судебного процесса с учетом специфики цифровых инструментов [11]. Следует согласиться с Т. В. Козыревой, что, «если рассматривать способы обеспечения доступа к информации о деятельности судов, их можно разделить на два вида: традиционные и новые», при этом к новым относятся только те способы, которые стали обязательными в использовании всеми судами и судебными участками на территории России [6, с. 19].

4.    Проблемы правового регулирования цифровой трансформации уголовного судопроизводства

Анализ действующего законодательства позволяет констатировать существенное отставание нормативно-правовой базы от темпов технологического развития. Так, несмотря на реальную практику применения дистанционных технологий в уголовном судопроизводстве, правовые основы их использования по-прежнему характеризуются фрагментарностью и внутренней противоречивостью. В. А. Неясова справедливо указывает, что «отсутствие четкой правовой основы для проведения судебных заседаний в формате веб-конференции подчеркивает необходимость скорейшего принятия законодательных актов, регулирующих порядок проведения таких заседаний с учетом гарантий соблюдения принципов гласности и обеспечения равных возможностей для всех участников процесса» [13, с. 770].

Помимо этого, действующий Уголовный процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ) не содержит механизма легализации цифровых следственных действий — дистанционного допроса, электронного обыска, получения информации с компьютерных устройств в режиме реального времени. Практика правоприменения в данной сфере складывается стихийно, нередко выходя за рамки буквального толкования существующих процессуальных норм, что порождает обоснованные сомнения в допустимости полученных таким образом доказательств.

Не менее острой является проблема обеспечения прав личности в условиях цифровизации уголовного судопроизводства. Внедрение систем автоматизированного распознавания лиц, анализа поведенческих паттернов и предиктивной аналитики в правоохранительную практику сопряжено с существенными рисками нарушения права на неприкосновенность частной жизни, презумпции невиновности и запрета дискриминации. Как показывает зарубежный опыт, в частности практика применения алгоритмических систем оценки рисков рецидива в США, алгоритмические системы воспроизводят и усиливают системные предубеждения, закрепленные в обучающих данных.

В данном контексте представляется целесообразным рассмотреть зарубежный опыт правового регулирования цифрового судопроизводства, в частности законодательство Китайской Народной Республики в области применения цифровых технологий в судопроизводстве. Как свидетельствует практика, принятые в КНР нормативные акты по применению цифровых технологий создали правовую основу для функционирования «умных судов», однако их приоритет эффективности над индивидуальными правами ставит под сомнение применимость данной модели в российских условиях [12].

Фундаментальный вопрос, требующий доктринального разрешения, состоит в том, могут ли классические принципы уголовного судопроизводства — состязательность, непосредственность, гласность, обеспечение права на защиту — быть реализованы в условиях цифровой среды без потери своего сущностного содержания, или же их применение требует принципиального переосмысления. Принципиально важно создать такую правовую базу, которая обеспечит баланс между поощрением инноваций и защитой прав личности [14]. Решение этих правовых проблем будет иметь ключевое значение для реализации всего потенциала ИИ на благо общества, а внедрение предложенных инноваций при учете этических соображений и обеспечении безопасности данных позволит повысить эффективность, прозрачность и доступность уголовного правосудия, сделав его более справедливым и быстрым.

5.    Перспективы совершенствования правового регулирования

На основании проведенного исследования представляется возможным сформулировать ряд конкретных предложений по совершенствованию правового регулирования цифровой трансформации уголовного судопроизводства.

Во-первых, назрела необходимость разработки и принятия специального федерального закона об электронном уголовном судопроизводстве либо комплексного блока поправок в УПК РФ, регламентирующих статус и порядок формирования электронного уголовного дела, требования к допустимости цифровых доказательств и процедуру дистанционного участия в следственных действиях и судебных заседаниях. Указанные изменения должны опираться на принципы технологической нейтральности, соразмерности ограничений прав граждан и соответствия международным стандартам в области цифровых прав.

Во-вторых, необходимо внедрить автоматическую выгрузку аудиозаписи открытого судебного заседания в систему ГАС РФ «Правосудие». Данная мера обеспечит полную и оперативную фиксацию уголовного процесса. Доступ к аудиозаписи повысит прозрачность работы суда, упростит подготовку правовых документов и послужит дополнительным инструментом контроля над качеством судебного разбирательства.

В-третьих, требует развития системная подготовка кадров правоохранительных органов и судебной системы в области применения цифровых технологий, включая формирование цифровых компетенций следователей, прокуроров, судей и адвокатов как необходимого условия эффективной реализации обновленного процессуального законодательства. Предложения, высказанные В. А. Лаптевым [8], направленные на цифровизацию судопроизводства, заслуживают пристального внимания и детального рассмотрения. Они представляют собой комплекс мер, направленных на автоматизацию и повышение качества работы только арбитражных судов, но их необходимо распространить и на уголовное судопроизводство.

Заключение

Таким образом, цифровая трансформация уголовного судопроизводства является неотъемлемой частью современного правосудия. Внедрение предложенных инноваций при учете этических соображений и обеспечении безопасности данных позволит повысить эффективность, прозрачность и доступность уголовного правосудия, сделав его более справедливым и быстрым. Однако внедрение цифровых технологий в уголовный процесс должно быть поэтапным, сопровождаться тщательным мониторингом и адаптацией к российской специфике уголовного судопроизводства.

Только путем устранения существенных пробелов и установления ясных правил можно обеспечить прозрачность и эффективность работы судебной системы, а также гарантировать гражданам реальный доступ к правосудию в современных условиях. С учетом вышесказанного, по нашему мнению, требуется междисциплинарный подход, объединяющий юристов, IT-специалистов и представителей судебной власти для консолидации современной и эффективной системы электронного правосудия.

Решение очерченного круга правовых проблем имеет не только теоретическое, но и первостепенное практическое значение: от его качества во многом зависит то, сохранит ли уголовное правосудие в эпоху цифровых преобразований свое сущностное назначение — обеспечение справедливого, законного и гуманного разрешения уголовно-правовых конфликтов.