Цифровизация общественных отношений и права человека

Казанский (Приволжский) федеральный университет, Казань, Россия, ,

Цифровизация стала нормой повседневной жизни. Мы все являемся пользователями услуг, которые предоставляются с использованием ресурсов интернета. Сегодня можно не выходя из дома работать, получать зарплату, оплачивать услуги (связь, ЖКХ и др.), покупать товары, билеты и т. д. Межличностное общение в значительной степени тоже осуществляется в дистанционном формате. Привычными стали видеоконференции, обмен официальными рассылками, сообщениями, фото и видео. Все это делает нашу личную жизнь открытой.

Цифровизация общественных коммуникационных отношений и управленческих процессов в системе государственного управления актуализирует проблему обеспечения прав и свобод граждан. В научной литературе рассматривается широкий круг проблем, порождаемых цифровизацией общественной жизни [1, с. 26; 2, с. 22; 3, с. 78].

Наиболее общественно значимыми и резонансными являются вопросы обеспечения таких конституционных прав, как право на неприкосновенность частной жизни и право на безопасность. В рассматриваемом ракурсе они взаимосвязаны, поскольку механизм защиты частной жизни в равной мере обеспечивает и защиту лиц, представляющих опасность для общества в силу их преступной деятельности в части планирования и совершения преступлений большой общественной опасности (террористические акты, наркоторговля). Использование цифровых технологий в преступных целях позволяет правонарушителям более эффективно осуществлять коммуникацию, что упрощает реализацию их намерений.

Предупреждение преступных планов возможно при введении государственного контроля за цифровой коммуникацией, что дает возможность усилить профилактику преступных посягательств. Но в этом случае в сферу контроля попадают и законопослушные граждане, их частная жизнь становится «прозрачной» и уязвимой.

Возможности цифровых технологий

Цифровые технологии позволяют не только государству, но и частным лицам (имеющим определенную подготовку) получить доступ к электронной почте и читать личную переписку граждан, знакомиться с содержанием конфиденциальных текстов, документов. Возникает дилемма: закон равным образом защищает права как законопослушных граждан, так и преступников, но для эффективного выявления противоправного поведения лица необходим доступ к его личной цифровой коммуникации.

При оценке обозначенных ситуаций возникают не только этические, но и юридические вопросы, поскольку закрепленные в Конституции РФ и законах права человека и гражданина подлежат государственной защите, а допустимость их нарушений государством должна быть юридически обоснована. Возможность ограничения конституционного права предусмотрена ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, которая гласит: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Примеров такого ограничения можно привести достаточно, но в рассматриваемом случае речь не столько о частичном ограничении прав и свобод, сколько о полном доступе к личным данным, что нивелирует право на неприкосновенность частной жизни. При всеобщей цифровизации общественных отношений есть только один путь защитить свою жизнь от чужих глаз и ушей – отказаться от всех благ, которые дает цифровизация, и вести затворнический образ жизни. Даже если человек не пользуется мобильной связью и средствами современной коммуникации, он вынужден контактировать с органами публичной власти (налоги, штрафы), публично-частными и частными структурами (ЖКХ, торговля, услуги и пр.), которые хранят данные в цифровом формате, доступном для подготовленных в профессиональном плане недобросовестных пользователей и откровенных мошенников. Остается одно средство защиты от чрезмерного «внимания» государства – жизнь отшельника, ведущего натуральное хозяйство, что в современном обществе практически невозможно.

На повестке дня экономического развития современного государства стоит совершенствование искусственного интеллекта (ИИ) [4; 5, с. 136]. Результаты его появления и влияния на многие стороны жизни людей мы ощущаем уже сегодня. Чувствительными сферами влияния ИИ на человека являются культура, здравоохранение, образование, наука [6], то есть те сферы, где происходит формирование идеологической составляющей мыслительного процесса, внедрение стереотипов пове- дения. Использование ресурсов интернета позволяет ИИ дистанционно влиять на формирование поведенческих установок, в том числе направленных на совершение противоправных действий.

Конкуренция конституционных принципов

Говоря о механизме защиты права на неприкосновенность частной жизни со стороны государства, нельзя не обратить внимание и на другое важное право – право на безопасность. Оно не закреплено в конкретной конституционной норме, но имплицитно содержится в ряде норм, в том числе закрепляющих обязанности государства, его органов и должностных лиц. Государство гарантирует защиту прав и свобод человека и гражданина (ст. 45), что предполагает и создание безопасных условий проживания на всей территории страны. В ст. 56 Конституции РФ нашла отражение обязанность государства обеспечить безопасность при возникновении угрозы жизни или здоровью граждан. Президент РФ является гарантом прав и свобод человека и гражданина (ст. 80), для чего наделяется полномочиями по обеспечению в том числе безопасности личности (п. «ж» ст. 83). Правительство РФ обязано защищать права и свободы граждан, принимать меры по охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью (п. «е» ч. 1 ст. 114).

Государство, закрепляя в Конституции РФ право на жизнь, формулирует и основные постулаты его охраны и защиты. Одним из важнейших элементов правоохранительного механизма является предусмотренная Конституцией система нормативных правовых предписаний. В их числе можно обозначить нормы, провозглашающие человека высшей ценностью, возможность введения чрезвычайного положения в целях обеспечения безопасности граждан, принятие главой государства исчерпывающих мер в целях гарантирования прав и свобод личности. Принимая присягу, президент клянется уважать и охранять права и свободы человека и гражданина.

Провозглашаемая в Конституции РФ защита прав и свобод человека и гражданина предполагает защиту от угроз, вызванных противоправными действиями отдельной личности, организованного сообщества или иностранного государства (его органов и представителей). Конкретизация способов и мер защиты находит отражение в нормативных предписаниях, закрепляющих права и обязанности уполномоченных органов. Правовое оформление мер защиты осуществляется посредством закрепления в нормативных правовых актах обязанностей органов публичной власти, учреждений, оказывающих услуги гражданам, юридическим и физическим лицам, использующих информационно-телекоммуникационные сети для обработки персональных данных. Основным актом, определяющим содержание нормативного регулирования в этой сфере, является Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»1.

Развитие цифровых технологий и возникновение соответствующих рисков в сфере нарушения личных прав граждан требует совершенствования законодательства. На защиту прав граждан направлен, например, Федеральный закон от 29 декабря 2022 г. № 572-ФЗ «Об осуществлении идентификации и (или) аутентификации физических лиц с использованием биометрических персональных данных, о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»2.

В отраслевых законах определяются задачи, которые стоят перед государством в связи с решением проблем безопасности. Федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ «О безопасности» в числе основных приоритетов при обеспечении безопасности называет соблюдение и защиту прав человека и гражданина (п. 1 ст. 2), при этом норма сформулирована как основополагающий принцип3. В таком контексте рассматриваются проблемы безопасности личности и в специальной литературе [7, с. 54].

Обеспечение безопасности – актуальная проблема для многих государств, поскольку террористические акты совершаются с регулярной периодичностью в различных точках мира. Способы борьбы с этой угрозой напря- мую затрагивают права человека, информационную сферу [8]. Одно дело – быстро реагировать на совершенный террористический акт, задерживать исполнителей и жестко наказывать, другое – предотвращать акты терроризма на стадии подготовки, а еще лучше – прогнозировать их, бороться с носителями экстремистских идей.

Сегодня площадкой для этой борьбы является информационное цифровое пространство. Экстремистские идеи распространяются в интернете, поиск исполнителей также во многом осуществляется через Сеть, контакты заказчиков и исполнителей оставляют следы, что позволяет выявлять их. Перед правоохранителями стоит задача организации контроля за распространяемой в интернете информацией. Но в сферу контроля попадают и законопослушные граждане, каждый из которых надеется на гарантированную конституцией и законом личную тайну, неприкосновенность частной жизни.

Инструменты, используемые государством для защиты своих граждан, могут быть различными, в том числе реализуемыми с использованием IT-технологий, ИИ. При этом возникает коллизия – конкуренция норм, закрепляющих основополагающие права человека: на неприкосновенность частной жизни и на безопасность.

Практика разрешения коллизии при конкуренции норм имеется, она отражена в решениях Конституционного Суда РФ. Показательным является постановление от 17 ноября 1998 г. № 26-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона от 21 июня 1995 года "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"»4. Суд рассмотрел обращение Саратовской областной Думы, депутаты которой усмотрели нарушение конституционного принципа равенства при формировании одномандатных избирательных округов. Согласно Федеральному закону «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» одномандатные избирательные округа (мажоритарная избирательная система) формируются с примерно равным количеством избирателей (порядка

500 тыс.), проживающих в каждом избирательном округе. Закон предусматривает возможные отклонения в 10–15 % от числа зарегистрированных в избирательном округе избирателей. Поскольку закон закрепляет избрание депутатов Государственной Думы от каждого субъекта Российской Федерации (реализация принципа федерализма и равноправия субъектов), а в некоторых субъектах число избирателей значительно меньше установленной нормы представительства, то нарушается принцип равенства избирательных округов по числу избирателей. В некоторых субъектах Российской Федерации проживает менее 50 тысяч жителей (избирателей еще меньше), что значительно ниже установленной нормы представительства, но они имеют своего депутата в парламенте.

Конституционный Суд констатировал наличие «юридического противоречия», которое возникает в силу необходимости «примирить» три конституционных принципа: равных выборов, с одной стороны, федерализма и равноправия субъектов Российской Федерации – с другой. Понятие «равное избирательное право» (субъективное право) [9, с. 446] суд в данном постановлении уравнял с понятием «равное представительство» (равная норма представительства или равные выборы). Применив норму ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, суд сделал вывод о возможности ограничения равного избирательного права «в целях сохранения целостности федеративного государства». Не останавливаясь на содержании понятий «равное избирательное право», «равные выборы», «равная норма представительства», выделим главное в решении суда: разрешение «юридического противоречия» при возникшей конкуренции конституционных принципов осуществляется посредством предпочтения одного из них по усмотрению представительного органа. Такое право есть у законодателя, который в рассматриваемом случае посчитал более важным следовать принципу федерализма.

Признание законодателем конституционной нормы приоритетной влечет ограничение права, закрепляемого другой нормой, в случае их «юридического противоречия», которое точнее будет именовать юридической конкуренцией. Содержание потенциально конкурирующих норм самодостаточно, оно закрепляет различные правовые отношения и имеет механизм реализации. Конкуренция возникает тогда, когда необходимо применить одну норму за счет ограничения другой. Как правило, это нормы-принципы, которые закрепляют идеологический по своему содержанию постулат, определяющий содержание управомочивающих, обязывающих и запрещающих норм.

Современное развитие цифровых технологий и базирующиеся на их основе средства коммуникации со всей остротой ставят вопрос защиты личности от злоупотребления этими технологиями. Конкуренция нормы, закрепляющей неприкосновенность частной жизни, и норм, закрепляющих право на обеспечение безопасности личности, актуализирует вопрос о возможности ограничения права на неприкосновенность частной жизни и расширения правовых средств охраны и защиты жизни и здоровья человека, используемых уполномоченными органами государства.

Социальный рейтинг

Можно с большой долей уверенности предположить, что законодатель пойдет по пути ограничения права на неприкосновенность частной жизни посредством расширения права государственных структур осуществлять контроль за этой сферой. По такому пути пошли в Китае, где реализован проект поистине масштабного контроля за поведением граждан с использованием цифровых технологий.

В КНР введен так называемый социальный рейтинг (рейтинг социального доверия). Поведение каждого гражданина оценивается по 1000-балльной шкале. Законопослушные граждане получают высокие баллы (учитываются добрые дела – волонтерство, благотворительность), баллы снижаются за правонарушения, недобросовестное выполнение обязанностей. Составляются красные и черные списки. Человек, попавший в черный список (низкий рейтинг), может получить отказ в выдаче кредита, заграничного паспорта, зачислении ребенка в частную школу и т. д. Гражданин, имеющий высокий рейтинг, поощряется возможностью получить кредит на льготных условиях, бесплатно пользоваться прокатом автомобилей, иметь низкие тарифы на мобильную связь и др. Источником информации для составления списков являются налого- вые органы, финансовые учреждения, ЗАГСы, правоохранительные органы, учреждения образования, данные с камер видеонаблюдения и пр. В сельской местности (где нет интернета) положительные поступки и недостойные дела записываются в специальные блокноты5.

Идея формирования социального рейтинга появилась в КНР не сразу и была вызвана экономическими причинами. С началом реформ Дэн Сяопина необходимо было решить проблемы коррупции и прозрачности бизнеса. Целью реформ являлось привлечение иностранных инвесторов, повышение их доверия к ведению дел в КНР. Система социального доверия оказалась востребованной, поскольку позволяла решать многие задачи. Постепенно категория лиц, вносимых в списки не вполне благонадежных граждан, расширялась. Сегодня социальный рейтинг стал обыденностью. Возникает вопрос: можно ли в этих условиях сохранить неприкосновенность частной жизни? Очевидно, что личная жизнь каждого гражданина КНР становится прозрачной.

Сбор данных о человеке из социальных сетей и официальных органов (налоговых, таможенных, МВД и пр.) позволяет вне зависимости от его желания формировать полное представление о нем, в том числе и о частной жизни. С одной стороны, это дает возможность получать и анализировать информацию, касающуюся обеспечения безопасности, с другой – вызывает вопросы относительно охраны и защиты иных конституционных прав.

Нарушает ли составление социального рейтинга конституционные права человека в том понимании прав человека, к которому мы привыкли? Конечно, нарушает. Что с этим делать? Выход один – изменить устоявшееся понимание содержания прав. Оно возникло и формировалось в совершенно иное время, когда не было интернета, о Всемирной паутине писали только фантасты, а общественные отношения складывались на основе понятных и прогнозируемых принципов. Сегодня мы живем в иной реальности, в иных форматах организации общественной жизни и не учитывать их невозможно.

Заключение

Развитие цифровых технологий с неизбежностью приводит к трансформации пра-вопонимания конституционных принципов, что меняет правовое содержание и законодательных установлений. Все более настойчиво заявляют о себе новые форматы взаимоотношений субъектов права, характер которых предстоит оценить с точки зрения права, «вписать» их в систему устоявшихся правоотношений. Высказываются и иные варианты решения проблемы «нахождения баланса между безопасностью и свободой», например, установление «более плотного взаимодействия между государством и гражданским обществом» [10, с. 33].