Цифровые финансовые активы как инструмент экономической интеграции стран БРИКС

тернативной экономической архитектуры. В 2025 г. объем взаимной торговли стран блока превысил 1 трлн долл.1, а доля национальных валют в расчетах продолжает расти. Однако сохраняющаяся привязка к доллару в большинстве трансграничных операций, а также отсутствие унифицированных цифровых финансовых инструментов ограничивают глубину экономической интеграции.

Основная часть . Современная цифровизация мировой экономики оказывает влияние на процессы мирового движения капитала, децентрализацию мировой системы расчетов, повышает прозрачность и быстродействие платежей и инвестиций. Базовой для цифровой трансформации сегодня выступает технология распределенных реестров (блокчейн), которая позволяет формировать денежные и имущественные права следующего поколения. Объем мирового рынка блокчейн-технологий в 2025 г. оценивается в 32,99 млрд долл. США и, по прогнозам экспертов, к 2030 г. достигнет 393,45 млрд долл. США при совокупном годовом темпе роста на 64,2 %². В настоящее время большинство приложений блокчейн приходится на сферу финансов: цифровые валюты, активы, ведение записей, смарт-контракты (Lewis et al., 2017). Сегодня в финансовой индустрии проводятся эксперименты, направленные на использование блокчейна, которые варьируются от относительно простых решений, таких как денежные переводы, до более сложных финансовых инструментов, например, использования цифровых валют центральных банков (CBDC) и электронных финансовых активов. К концу 2024 г. более 130 стран участвовали в создании собственных CBDC, представляющих 98 % всего мирового внутреннего валового продукта (ВВП), при этом большинство стран все еще находились на стадии исследования данного продукта. Все центральные банки стран BRICS+ вовлечены в развитие национальных цифровых валют. При этом Россия, Китай, Индия, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Иран проходят активную стадию процесса.

По сравнению с традиционными финансовыми активами значительным потенциалом роста обладают цифровые, предполагающие вложение капитала в криптовалюты, цифровые токены, ценные бумаги и другие формы электронного имущества, предоставляя возможность инвесторам участвовать в растущей цифровой экономике и потенциально извлекать выгоду из роста стоимости этих активов с течением времени. Однако следует подчеркнуть, что цифровые финансовые активы, формирующиеся в разных юрисдикциях, имеют различный правовой статус, что неизбежно создает правовые коллизии и ограничения их использования в международном обороте. В то же время существует огромный потенциал этого рынка, так как цифровые активы в финансовой сфере компенсируют недостатки классической системы обращения активов (Навой, 2024).

В отчете Ripple и Boston Consulting Group (BCG) прогнозируется рост капитализации токе-низированных реальных активов с 600 млрд долл. в 2025 г. до 18,9 – к 2033 г., что предполагает среднегодовой темп роста в 53 %3.

В странах БРИКС уже разрабатываются национальные правовые и технологические рамки для цифровых активов, однако их потенциал как инструмента межгосударственной кооперации остается недостаточно изученным, к тому же правовой статус цифровых активов в государствах-участниках БРИКС характеризуется значительной дифференциацией подходов.

Россия стала первой страной объединения, принявшей специализированный закон о цифровых финансовых активах (ЦФА). Согласно Федеральному закону № 259–ФЗ от 31 июля 2020 г.4, они представляют собой цифровые права инвестиционного характера (денежные требования, права по ценным бумагам, участие в капитале непубличных компаний), выпуск и обращение которых осуществляются через операторов, включенных в реестр Банка России. Закон четко разграничивает ЦФА и цифровую валюту: они не являются средством платежа на территории РФ, но могут использоваться в качестве встречного предоставления по внешнеторговым контрактам между резидентами и нерезидентами. Такие контракты подразумевают передачу товаров, выполнение работ, оказание услуг, а также передачу информации и результатов интеллектуальной деятельности, включая права на них, в частности, исключительные5.

Созданная правовая база стала катализатором формирования нового сегмента финансового рынка, который не имеет прямых аналогов в мировой практике (Солозобов, 2025). Рынок ЦФА России демонстрирует уверенный рост – объем его достиг 137,13 млрд рублей1. Данный показатель демонстрирует практическую востребованность ЦФА как инструмента для привлечения финансирования и цифровизации бизнес-процессов.

Ярким подтверждением этой тенденции стала первая трансграничная сделка, проведенная в июне 2024 г. между компанией «Мастерчейн» и белорусским банком «БелВЭБ», в рамках которой ЦФА были использованы для оплаты поставки товаров. Эта сделка создала важный прецедент и доказала работоспособность правовой конструкции, открыв для российского бизнеса новый, более гибкий канал для проведения международных расчетов в обход санкционного давления.

Дальнейшим развитием данной тенденции стало создание в 2024 г. более сложных финансовых инструментов на основе ЦФА. Российскими компаниями был инициирован пилотный выпуск цифровых финансовых активов, обеспеченных золотом. В рамках данной модели стоимость ЦФА привязана к биржевому индексу золота, а обеспечением выступают складские свидетельства на физический металл, размещенный в зарубежных хранилищах. Данная схема создает принципиально новую модель трансграничных расчетов, где ЦФА выполняют функцию цифрового представителя ликвидного товарного актива. Такой подход решает сразу несколько задач: обеспечивает защиту от валютных рисков через привязку к золоту, позволяет обходить ограничения традиционной банковской системы и создает основу для формирования альтернативных платежных механизмов между странами, находящимися под санкционным давлением.

Вместе с тем представляется очевидным, что масштабирование подобной модели потребует решения ряда структурных проблем. Ключевыми из них являются: необходимость формирования значительных золотых резервов в зарубежных юрисдикциях, разработка единых стандартов обеспечения и удостоверения прав на базовые активы, а также создание межправовой защиты инвесторов в случае трансграничных споров.

Бразилия с принятием Закона № 14.478/20222 ввела универсальное понятие «виртуальный актив» как цифрового представления ценности, используемой для платежей или инвестиций. Данная широкая дефиниция охватывает как криптовалюты, так и иные цифровые токены, не дифференцируя их по экономической сущности. Ключевой характеристикой является отрицание за ними статуса валюты, роль которой сохраняется за бразильским реалом. Таким образом, все виртуальные активы подпадают под общий гражданско-правовой режим с перспективой разработки отдельного регулирования для провайдеров услуг. Бразильская модель, в отличие от более детализированной российской, отражает общемировую тенденцию к формированию гибких регуляторных рамок для стремительно развивающегося рынка.

В других странах БРИКС наблюдается локальный, или запретительный, подход к переводу прав требований на реальные или финансовые ресурсы с традиционных реестров на цифровые платформы. ЮАР и Индия не имеют комплексного закона о цифровых активах. ЮАР использует адаптивную модель, приравнивая некоторые криптоактивы, обладающие признаками финансовых инструментов, к долям участия в схемах коллективного инвестирования. Индия пошла по пути фискального регулирования, введя специальный налог на доход от передачи «виртуальных цифровых активов», что, однако, не создает для них полноценного правового статуса. Наиболее жесткая позиция имеет место в Китае, где введен запрет на операции с криптовалютами при одновременном развитии собственной цифровой валюты Центрального банка (CBDC).

Проведенный анализ свидетельствует, что текущее правовое поле БРИКС в сфере цифровых активов характеризуется значительной фрагментарностью и отсутствием консенсуса относительно их базовой классификации. Ключевым барьером является смешение в национальных регуляторных подходах спекулятивных криптовалют и обеспеченных цифровых финансовых активов, обладающих признаками цифровых прав требования или долевого участия.

Формирование устойчивых и независимых механизмов торгово-инвестиционного сотрудничества представляет собой одну из ключевых стратегических задач для стран БРИКС в условиях трансформации глобальной экономической архитектуры. Несмотря на прогресс в области экономической интеграции, практическое взаимодействие между странами-участницами продолжает сталкиваться с системными барьерами, унаследованными от прежней финансовой парадигмы. К ним относятся:

• 1.    Качественная неоднородность дедолларизации и сохраняющиеся валютные риски.

• 2.    Высокие транзакционные издержки и длительные сроки расчетов. Сроки осуществления расчетных операций могут достигать нескольких суток, что замедляет оборот капитала и повышает операционные риски для бизнеса, особенно в сфере трансграничной торговли.

• 3.    Санкционные риски и ограничение доступа к финансовой инфраструктуре. Использование международных платежных систем, контролируемых странами Запада, создает потенциальную угрозу одностороннего блокирования операций для участников из стран БРИКС.

• 4.    Сложности с кросс-бордерным финансированием, особенно для малого и среднего бизнеса, который сталкивается с ограниченной доступностью инструментов торгового финансирования и международного инвестирования.

Непосредственным ответом на эти вызовы стало продвижение странами БРИКС собственных финансовых инициатив. Среди них центральное место занимают проекты BRICS Bridge (создание альтернативной платежной системы) и BRICS Clear (развитие независимой клиринговой инфраструктуры), призванные снизить зависимость стран-участниц от долларовой системы и упростить расчеты в национальных валютах. Вместе с тем реализация данных проектов требует сложных межгосударственных согласований и создания централизованной инфраструктуры. В этой связи использование цифровых финансовых продуктов представляет собой комплементарное решение, способное ускорить создание эффективной расчетной среды в рамках БРИКС. В отличие от традиционных систем, цифровые активы позволяют создавать точечные, но эффективные механизмы взаимодействия.

В настоящее время рассматривается несколько концептуальных моделей использования цифровых активов в финансовой сфере, хотя их практическая реализация находится на стадии разработки. Значительным шагом в этом направлении стала подготовленная Министерством финансов РФ концепция расчетов в ЦФА на основе национальных валют стран БРИКС с использованием Нового банка развития в качестве платформы для интеграции, конвертации и клиринга. Данный механизм позволит участникам объединения осуществлять расчеты друг с другом, минуя посредников из традиционной банковской системы. Это особенно актуально в условиях, когда банки в ряде стран, включая Китай, сталкиваются с угрозой вторичных санкций из-за оказания расчетных услуг во внешнеэкономических сделках с Россией.

Одной из перспективных моделей является использование ЦФА в качестве цифрового аналога векселя, где импортер выпускает цифровое денежное требование в пользу иностранного контрагента. Такая схема теоретически позволяет организовать учет обязательств на платформах операторов с возможностью досрочного получения финансирования экспортером.

Альтернативный подход предполагает выпуск ЦФА, обеспеченных ликвидными активами, например, товарными запасами или драгоценными металлами. Данная модель могла бы создать основу для расчетов цифровыми активами со стабильной стоимостью, менее подверженными валютным колебаниям. Кроме того, цифровые финансовые активы могут использоваться для фьючерсных операций и обеспечения будущих внешнеторговых сделок.

Помимо трансформации торговых расчетов, цифровые финансовые активы обладают значительным потенциалом для решения системных проблем во взаимных инвестиционных потоках между странами БРИКС. Несмотря на растущую экономическую мощь объединения, в инвестиционной сфере сохраняются существенные дисбалансы. Структура международных инвестиций демонстрирует выраженную асимметрию: большая часть международных инвестиций развивающихся стран направляется в развитые экономики, тогда как обратный поток практически в 2 раза меньше. Этот дисбаланс особенно парадоксален на фоне более высокой доходности развивающихся рынков по сравнению с развитыми экономиками.

Ключевым барьером для взаимных инвестиций выступает технологическая и инфраструктурная зависимость от западных финансовых институтов. В настоящее время проведение трансграничных инвестиционных операций между странами БРИКС требует подключения международных депозитарных и расчетных систем (таких как Euroclear и Clearstream), что существенно увеличивает транзакционные издержки и создает дополнительные операционные риски. ЦФА предлагают альтернативное решение – создание децентрализованной инвестиционной инфраструктуры, способной обеспечить прямое взаимодействие между инвесторами и эмитентами разных стран БРИКС без необходимости привлечения посредников из третьих юрисдикций.

В основе предлагаемого механизма лежит модель выпуска «электронных депозитарных расписок» – цифровых аналогов традиционных образцов, обращающихся в распределенном реестре. Рассматриваются два варианта реализации: в первом случае функции оператора блокчейна выполняют действующие депозитарии, что упрощает интеграцию, но требует адаптации их традиционной бизнес-модели; во втором – эти функции делегируются специализированным операторам блокчейна и агентам ЦФА, что обеспечивает большую гибкость, но требует четкого определения их нормативного статуса. В обоих сценариях исходные ценные бумаги проходят процедуру токе-низации с размещением на омнибусных счетах, а их цифровые представители обращаются через единую торговую площадку с использованием смарт-контрактов для автоматизации корпоративных действий и расчетов. Технологической основой является распределенный реестр с узлами, размещенными в разных юрисдикциях стран БРИКС, что обеспечивает децентрализацию и устойчивость системы при сохранении контроля со стороны национальных регуляторов.

Внедрение данного механизма позволит достичь значительного экономического эффекта за счет повышения ликвидности и оптимизации механизма ценообразования. Рост числа иностранных инвесторов и создание эффективной инфраструктуры приведет к сокращению спредов на развивающихся рынках с текущего уровня 0,53 % до значений, характерных для развитых рынков. Даже частичное сокращение спредов на 10–20 базисных пунктов благодаря созданию единой расчетно-депозитарной системы позволит конечным пользователям экономить от 9– 12 млрд долл. США ежегодно. Снижение транзакционных издержек непосредственно приведет к удешевлению финансирования для компаний из стран БРИКС, что усилит инвестиционную активность и ускорит экономический рост в регионе1.

Проведенные исследования свидетельствуют о системном дефиците финансирования субъектов малого и среднего предпринимательства, глобальный объем которого превышает 5 трлн долл. США. Несмотря на ограниченный доступ к традиционным финансовым ресурсам, вклад малого и среднего предпринимательства (МСП) в экономику стран БРИКС остается существенным. Учитывая значимость данного сектора для национальных систем, можно предположить, что именно эти предприятия могут стать основными бенефициарами внедрения цифровых финансовых активов, так как альтернативный механизм привлечения средств позволяет преодолеть барьеры, связанные с высокими требованиями к заемщикам и сложностью процедур эмиссии на традиционных рынках капитала.

Механизм реализации предполагает создание специализированных платформ для выпуска и обращения цифровых финансовых продуктов, где предприятия МСП смогут эмитировать цифровые облигации или долевые инструменты. Инвестиционные пулы будут формироваться за счет дробления крупных займов на стандартизированные цифровые активы, доступные для широкого круга инвесторов. Критически важным элементом станет использование смарт-контрак-тов, которые обеспечат автоматическое исполнение обязательств – от распределения доходов до управления залоговым обеспечением. Это позволит создать систему гарантий и репутационных механизмов, снижающих риски инвесторов при финансировании малого бизнеса.

Проведенное исследование позволило выявить проблемы использования цифровых активов в финансовой сфере в рамках БРИКС: принципиально разное нормативно-правовое регулирование цифровых активов; отсутствие единых стандартов для выпуска, учета и обращения цифровых активов; несогласованные механизмы валютного клиринга и управления курсовыми рисками; отсутствие взаимопризнаваемых стандартов кибербезопасности, проверки контрагентов (KYC) и противодействия отмыванию денег (AML/CFT); различия в подходах по защите прав инвесторов и разрешению споров, мониторингу системных рисков и макропруденциальному регулированию.

Преодоление этих барьеров требует усилий по гармонизации законодательства, разработке технических стандартов и созданию многосторонних институциональных механизмов для обеспечения доверия и управляемости процесса интеграции цифровых активов в финансовые системы стран БРИКС.

Заключение . Цифровые активы открывают новые возможности для ведения международного бизнеса, обеспечивая снижение транзакционных издержек, повышение ликвидности и доступ к новым инвестиционным возможностям. Оценка направлений использования обеспеченных цифровых активов в финансовом секторе стран БРИКС показала их значительный потенциал применения как в трансграничных расчетах, так и в инвестиционной сфере. Наиболее перспективными представляются модели, позволяющие обеспечить прямое взаимодействие между экономическими агентами стран БРИКС, минуя посредников и традиционную финансовую инфраструктуру.

Однако следует отметить, что разные подходы к регулированию цифровых активов, стандартизации, а также технологическая несовместимость инфраструктуры являются барьерами в развитии данного финансового инструмента. Существующие институты сотрудничества в рамках БРИКС (такие как Новый банк развития) могут стать платформой для преодоления этих барьеров через создание многосторонних стандартов и механизмов взаимодействия стран-участниц.