Цифровые массмедиа и государственное управление: правовое регулирование и вызовы дезинформации

Государственный университет управления, Москва, Россия, ,

,

важным элементом государственной политики. При этом их стремительное развитие опережает адаптацию правовых и управленческих механизмов, что приводит к таким явлениям, как распространение дезинформации, цензура, снижение доверия к официальным источникам и фрагментация информационного поля.

Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами. Во-первых, – ростом влияния цифровых медиа по сравнению с традиционными средствами массовой информации (СМИ) по охвату аудитории, особенно среди молодежи, что меняет механизмы коммуникации между государством и обществом. Во-вторых, – проблемой правового регулирования цифрового пространства. В-третьих, – сосуществованием официальных нарративов и альтернативных источников, что создает противоречия в государственном управлении, влияя на принятие решений.

Исследуемая проблема нашла отражение в работах зарубежных классиков – М. Кастельса, П. Бурдье, Н. Лумана (Кастельс, 2000; Бурдье, 2002; Луман, 2005) и российских ученых1 (Демидов, Лукашов, 2021).

Концепции Ж. Бодрийяра и Ю. Хабермаса (Бодрийяр, 2015; Хабермас, 2016) помогают анализировать искажения публичной сферы. Современные исследования продолжают разработку этих вопросов. Рассматриваются проблемы дезинтеграции традиционных медиасистем, возрастающей роли алгоритмического управления информационными потоками и трансформации доверия к цифровым источникам в условиях гибридизации медиапространства (Коммуникации в условиях цифровых изменений …, 2023).

Исследование Ю.А. Аймаловой посвящено воздействию видеохостинга на общественное мнение, выявляя такие риски, как эффект «пузыря фильтров», манипулятивные стратегии видеоблогеров и размывание границ между экспертной информацией и развлекательным контентом (Аймайлова, 2022). Российские исследователи акцентируют внимание на том, что ключевые теоретические концепции требуют постоянной адаптации к стремительно меняющейся цифровой реальности, где технологические инновации опережают институциональные и нормативные изменения (Винокуров, 2024).

Цель статьи – проанализировать влияние цифровых массмедиа на государственное управление в России, уделяя внимание правовому регулированию и вызовам дезинформации.

Учитывая многообразие подходов к понятию «государственное управление» в современном научном поле, локализуем его в данной статье, ограничивая поле исследования взаимодействием с органами исполнительной власти. Под «государственным управлением» подразумевается система действий и процессов, осуществляемых органами исполнительной власти, направленных на организацию и регламентацию общественных дел с целью достижения социальной стабильности и удовлетворения потребностей граждан через реализацию государственной политики. Под «цифровыми массмедиа» в данной статье имеются в виду современные инструменты для передачи информации и коммуникаций в цифровом формате, использующие новейшие технологии и принципы работы, объединяющие и вовлекающие в процесс распространения информации большое количество людей.

Научная новизна исследования заключается в следующих аспектах. Предложена периодизация трансформации нормативно-правового регулирования медиасферы в России, выделяющая переход от общих механизмов контроля к адресным мерам противодействия дезинформации, с учетом актуальных законодательных изменений. Также впервые представлено комплексное исследование аудитории и вовлеченности пользователей в telegram-каналах федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ) за 2024–2025 гг., что вносит вклад в изучение новых медиа как инструмента государственной коммуникации.

Методы . Исследование базируется на комплексном подходе, сочетающем:

• 1.    политико-правовой подход (изучение эволюции российского законодательства в сфере регулирования цифровых массмедиа);

• 2.    сетевой метод анализа (оценка эффективности коммуникационной политики федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ) через их telegram-каналы по критериям);

• 3.    сравнительный анализ (сопоставление влияния официальных каналов ФОИВ и новостных платформ в Telegram).

С их помощью была осуществлена оценка баланса между государственным регулированием и динамикой цифрового медиапространства.

Результаты. В основе нормативно-правовой базы, регулирующей российские средства массовой информации (СМИ) и массмедиа, лежит Закон № 2124-1 «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 г. с внесенными изменениями2. В регулировании работы СМИ и массмедиа также участвуют: Федеральный закон № 149–ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июня 2006 г.1, Федеральный закон от 13.01.1995 № 7– ФЗ «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации»2 и ряд других нормативно-правовых актов3. Их можно разделить на общие (универсальные, затрагивающие все медиа) и частные (узконаправленные, регулирующие конкретные аспекты функционирования СМИ). Требования законодательства применяются ко всем медиа, включая цифровые платформы, и обеспечивают:

• –    государственный контроль над информацией;

• –    ограничение «нежелательного» контента;

• –    контроль над иностранным влиянием;

  – защиту персональных данных.

Частные (специфические) аспекты регулирования проявляются в:

• –    освещении деятельности власти: в ФЗ № 7 – правила освещения работы госорганов в государственных СМИ и ФЗ № 8 – доступ к информации о работе госслужащих;

• –    регулировании Интернета и соцсетей: ФЗ № 97 – контроль над блогерами и ФЗ № 255 – борьба с «иностранным влиянием» в цифровом пространстве;

• –    защите детей: ФЗ № 436 – запрет на «вредный» для несовершеннолетних контент и ФЗ № 135 – запрет «пропаганды нетрадиционных отношений» среди детей.

Российское медиаправо эволюционирует от общего регулирования к точечным мерам воздействия на цифровое пространство, учитывая сложившуюся ситуацию. Например, ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»4 ввел в действие специальное регулирование деятельности блогеров. В соответствии с ним администраторы цифровых площадок и владельцы сайтов с суточной посещаемостью свыше 3 тысяч пользователей приравниваются к блогерам и должны соблюдать требования Закона о СМИ5. Для контроля за такими интернет-ресурсами Роскомнадзор ведет специальный реестр. Ключевые обязанности блогеров включают: запрет на использование платформы для противоправных действий6, недопустимость разглашения государственной тайны, запрет на публикацию материалов с призывами к терроризму и экстремизму, а также запрет на распространение заведомо ложной информации под видом достоверной7. Основным регулирующим органом данной сферы является Роскомнадзор. Он регистрирует средства массовой информации, выдает лицензии на теле- и радиовещание и осуществляет надзор за соблюдением законодательства в медиасфере8.

Регламентация блогосферы определяется современным медиаландшафтом. Так, ВЦИОМ отмечает, что традиционные СМИ (телевидение, государственные новостные порталы) остаются основным источником информации о деятельности федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ) для большинства граждан. Однако доверие к этим источникам снижается среди мо-лодежи1, которая чаще обращается к социальным сетям и независимым медиа, что может создавать разрыв в восприятии работы ФОИВ между поколениями. В этом отношении цифровые платформы (социальные сети и мессенджеры) играют все более важную роль в формировании общественного мнения, особенно среди молодежи.

За последние несколько лет прослеживается тенденция в росте контроля правительства РФ над массмедиа посредством расширения полномочий государственных органов, в частности, Роскомнадзора, по блокировке доступа на вебсайты и социальные сети без необходимости получения решения суда, что также создает барьеры в контексте влияния цифровых массмедиа на государственное управление. Это имеет неоднозначные последствия.

С одной стороны, государственное цензурирование информационного поля способствует формированию одностороннего нарратива. С другой – очевидно, что не вся информация, транслируемая цифровыми массмедиа, является достоверной. Как отмечает Э. Шульц, «фейк-ньюс становится структурным понятием в современных медиа, поэтому вопрос определения его несет в себе серьезные сложности. Фейковые новости, или близкие к этому понятию материалы, сильно вплетены в современные коммуникационные процессы» (Шульц, 2022: 269). При этом публичная огласка дезинформации также влияет на сознание граждан, в связи с чем появляются ложные суждения о происходящих событиях в обществе и мире.

В законодательстве РФ интерпретацию понятия «фейковые новости» можно увидеть в законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»2. Там они упоминаются как заведомо недостоверная общественно значимая информация, которая распространяется под видом достоверных сообщений и создает определенную угрозу жизни или здоровью граждан, имуществу, общественному порядку и безопасности. Вместе с тем, если вспомнить концепцию Ж. Бодрийяра и сравнить фейк с симулякром (Бодрийяр, 2015), можно сказать, что «симулякр приносит информационное удовлетворение одним и финансовые дивиденды другим в системе “медиа – потребитель”. И это является повседневной жизнью современных медиа» (Шульц, 2022: 268).

В условиях цифровизации медиапространства проблема дезинформации приобретает системный характер, оказывая прямое воздействие на государственное управление (Ильченко, 2015). Фейковые новости становятся инструментом сложных внешне- и внутриполитических процессов, восприятие которых искажает дезинформация, ограничивая эффективность госуправле-ния. Они снижают доверие к институтам и поляризируют общество (Качкаева и др., 2021).

Фейковые новости являются элементом влияния на государственное управление в России. Механизмы его можно разделить на информационно-психологические, политико-технологические и институциональные.

Информационно-психологические механизмы ставят в центр внимания манипуляцию общественным сознанием на основе искаженных представлений о происходящих политических процессах. Например, распространение мифов о коррупции способствует созданию эмоциональных негативных реакций по отношению к системе государственного управления.

Политико-технологические механизмы представляют собой более сложную систему взаимодействий, в которой фейковые новости используются как инструмент для ведения информационных войн (Гончарова и др., 2024). Киберпсихологические атаки, использующие алгоритмы распространения в социальных сетях, обеспечивают быстрый охват ложных нарративов, особенно среди молодежной аудитории.

Институциональные механизмы влияют на реакции государственных структур на вызовы, связанные с распространением фейковых новостей. Ответом выступает ужесточение законодательства, но изменения в управленческих решениях свидетельствуют о том, что власть может корректировать свою политику под давлением фейковых новостей, что приводит к ресурсному перераспределению в сторону кибербезопасности и цензурированию информационного поля.

Таким образом, фейковые новости имеют многоаспектное влияние на государственное управление. Оно осуществляется через манипуляцию общественным мнением, снижая поддержку власти, вызывает дестабилизацию социальной среды, способствующую росту протестных настроений, и вынужденные изменения в государственной политике, что требует адаптации государственных структур к новым цифровым угрозам. Несмотря на законодательные меры, дезинформация остается проблемой (Манойло, 2019).

Обратным эффектом цензурирования информационного поля является рост доверия к социальным сетям, в первую очередь, к telegram-каналам. По состоянию на февраль 2024 г., Telegram – основной источник новостной информации для 36 % россиян, «ВКонтакте» – для 22 % опрошенных1. По информации за январь 2025 г., ежемесячная аудитория Telegram составила 90,57 млн человек2. В марте 2025 г. официальный представитель Кремля Дмитрий Песков назвал Telegram главным источником информации в России3.

Анализируя рост популярности данной социальной сети, 31 августа 2021 г. Правительство России запустило официальный telegram-канал под названием «Правительство России»4. Так был дан старт для создания официальных каналов в данной социальной сети для ФОИВ.

Анализ официальных каналов ФОИВ Telegram (на примере 21 министерства) по ключевым критериям (наличие аудитории, читаемость постов и вовлеченность пользователей) может дать значительные указания на эффективность различных ведомств в их коммуникационной политике.

В Telegram абсолютным лидером среди ФОИВ является ведомство Минобороны России (630 тыс. подписчиков). Следом идут Министерство цифрового развития (251 тыс.) и Министерство иностранных дел (128 тыс.), которые также имеют высокие показатели аудитории. Однако ситуация резко меняется в другой группе ведомств: такие министерства, как Минкультуры (4 тыс.), Минвостокразвития (4 тыс.) и Минюст (11 тыс.)5, обладают крайне малым количеством подписчиков, что делает их влияние в цифровом пространстве незначительным.

Другим критерием оценки присутствия в цифровой среде данной сети является читаемость постов. Лидером по этому показателю является Минцифры с показателем 59 %, регулярно публикующее посты о цифровизации и с IT-новостями. Минздрав и Минвостокразвития имеют одинаковый показатель читаемости – 46 %. Несмотря на малочисленность своей аудитории, они демонстрируют способность формировать актуальный контент. Напротив, МИД с низкой читаемостью в 10 % при значительной аудитории, вероятно, сталкивается с трудностью удержания интереса читателей из-за формального стиля контента. Минкультуры также имеет лишь 9 % читаемости, что может свидетельствовать как о низком интересе к темам культуры в данной социальной сети, так и о непривлекательности контента.

Вовлеченность пользователей, отражающая активность аудитории через лайки, комментарии и репосты, является еще одним важным индикатором. Минобороны снова занимает ведущую позицию с коэффициентом вовлеченности 2,79 %, что указывает на высокую активность подписчиков в обсуждении и распространении контента. Минвостокразвития, хотя и с меньшей аудиторией, демонстрирует высокий уровень вовлеченности на уровне 2,73 %, что подчеркивает заинтересованность своей целевой аудитории. Интересно, что даже среди министерств с малым числом подписчиков Минприроды показывает коэффициент вовлеченности 2,09 %, что свидетельствует о качественном взаимодействии с аудиторией. В противовес этому, МИД с вовлеченностью всего 0,31 % демонстрирует крайне низкий его уровень. Минпросвещения с вовлеченностью 0,62 % также характеризуется недостатками в интерактивности, несмотря на наличие значительной аудитории.

Вместе с тем, чтобы оценить влияние каналов ФОИВ как официальных новостных источников контента на формирование общественного мнения, их показатели необходимо сопоставить с ведущими новостными каналами в Telegram6.

Обсуждение . Сравнительный анализ новостных каналов и каналов ФОИВ по информационному воздействию показывает значительные различия в масштабах аудитории, читаемости контента и уровне вовлеченности пользователей.

Во-первых, разница в масштабах аудитории между ведущими новостными каналами значительна: новостные платформы имеют 3–4 млн подписчиков7, что в несколько раз превышает их число у самого популярного канала ФОИВ – канала Министерства обороны (630 тыс.). В большинстве своем государственные каналы располагают менее заметными аудиториями – десятками тысяч подписчиков, а некоторые ведомства (включая Министерство культуры и Министерство восточного развития) имеют менее 10 тыс. подписчиков1. Это подчеркивает, что новостные каналы обладают значительно более широким охватом, что в свою очередь предполагает более высокую степень влияния на общественное мнение.

Во-вторых, новостные каналы демонстрируют читаемость постов в диапазоне 17–23 %, что значительно меньше наилучших показателей среди ФОИВ, таких как Министерство цифрового развития (59 %) и Министерство здравоохранения (46 %). Тем не менее у большинства каналов ФОИВ читаемость находится на уровне ниже 30 %2. Это свидетельствует о том, что новостные каналы стабильно удерживают интерес своей аудитории, в то время как многие ФОИВ испытывают сложности с поддержанием внимания читателей.

В-третьих, уровень вовлеченности также подчеркивает преимущества новостных каналов. Для новостных платформ этот показатель варьируется от 1,49 до 1,71 %, превосходя показатели большинства ФОИВ, с исключением Министерства обороны (2,79 %) и Министерства восточного развития (2,73 %)3.

Таким образом, новостные каналы значительно доминируют по охвату аудитории, обеспечивая доступ к информации миллионам подписчиков, в то время как ФОИВ, как правило, остаются на уровне десятков тысяч. Тем не менее некоторые ведомства могут успешно конкурировать в плане вовлеченности аудитории. В то же время большинство ФОИВ, особенно те, которые придерживаются формального стиля ведения контента, сталкиваются с проблемами в области читаемости и вовлеченности.

В современных условиях цифровые массмедиа в России развиваются в сложной, динамично меняющейся среде. С одной стороны, государство предпринимает меры для обеспечения информационной безопасности и защиты суверенного цифрового пространства. С другой – глобальная природа Интернета создает объективные сложности для регулирования информационных потоков.

Это приводит к формированию сбалансированной модели медиасреды, где официальные институты взаимодействуют с альтернативными источниками информации. Такая система, с учетом национальных особенностей цифровизации, позволяет сочетать принципы информационной открытости с задачами устойчивого развития и защиты общественных интересов.

Заключение . Необходимо подчеркнуть, что цифровые массмедиа играют ключевую роль в трансформации взаимодействия между государством и обществом, создавая новые вызовы для государственного управления. В России их влияние усложняется противоречивыми процессами: с одной стороны, государство усиливает контроль над цифровым пространством, с другой – растет доверие к альтернативным источникам, таким как telegram-каналы, конкуренцию с которыми по влиянию в цифровой среде официальным каналам выдержать по объективным причинам трудно. Правовое регулирование цифровых медиа развивается в сторону точечных ограничений, однако это приводит к неоднозначным последствиям. Контроль способствует формированию единого официального нарратива, но одновременно провоцирует усиление влияния непроверенных, а зачастую манипулятивных источников информации. Проблема фейковых новостей остается серьезным вызовом, поскольку они дестабилизируют общественное мнение, вынуждают государство адаптировать свою политику под меняющиеся информационные угрозы.

В качестве практических рекомендаций можно предложить следующие:

• 1.    Развитие интерактивных форматов контента для каналов ФОИВ (квизы, прямые эфиры) на примере успешных практик Минобороны.

• 2.    Создание межведомственного центра мониторинга дезинформации с использованием ИИ для оперативного выявления фейков;

• 3.    Внедрение системы «цифровых омбудсменов» для обратной связи с аудиторией.

• 4.    Создание образовательных программ по медиаграмотности на базе государственных платформ (например, «Госуслуги»).

Предложенные меры направлены на укрепление цифрового суверенитета России через сочетание регуляторных инструментов и диалога с обществом. Исследование подтверждает необходимость адаптации государственного управления к вызовам цифровой эпохи при сохранении стабильности информационного поля.