Циклизм, итеративность и исторические параллели в рамках проблемы осмысления исторического процесса

Тема, связанная с такими понятиями, как «исторические параллели» и «итеративность», – сравнительно новая для научных исследований. Во-первых, это связано с тем, что термин «итеративность» введен в философию лишь в середине прошлого века Ж. Деррида [1]. Во-вторых, к параллелям в историческом процессе обращались преимущественно в публицистике, в то время как в научной среде к данной теме относились крайне осторожно и практически не ставили ее во главу угла. Слишком велик был риск ступить на зыбкую почву псевдонаучности. В-третьих, в науке продолжает оставаться до конца неразработанным и дискуссионным направление исторического циклизма с его концепциями, с которым невольно соприкасается изучение исторических параллелей. Однако в последнее время появляется множество междисциплинарных исследований, где на научном уровне обосновывается правомерность использования концепций, построенных на идеях циклизма, итеративности, а в названиях трудов некоторых ученых (Т.С. Кондратьевой [2], Ю.П. Кожаева [3]) исторические параллели видны невооруженным взглядом, о чем более подробно речь идет далее.

В любом исследовании привычно обращение к историко-философскому аспекту проблематики. Еще в эпоху Древнего мира преобладало представление о круговом характере времени, что послужило залогом для появления в будущем циклических концепций как на Востоке, так и в

Античности, например идея Платона о вечном круговороте форм власти [4]. Вообще сама идея круговорота автоматически несет в себе мысль о повторяемости (т. е. итеративности).

В эпоху Средневековья в общественной мысли доминирующую роль стала играть концепция о линейном характере времени (от Сотворения мира до Апокалипсиса). Однако, несмотря на разные взгляды на характер времени (время-круг или время-линия (отрезок)), два подхода не являются взаимоисключающими. Идеи циклизма прослеживаются в трудах философов разных эпох: в Средневековье (Ибн Хальдун [5]), Новое время (Д. Вико [6], И. Гердер [7]). Следует отметить, что ранние концепции циклизма обладали существенным недостатком: они носили статичный характер и не учитывали динамику, новообразования и т. п. Существенный поворот произошел на рубеже XVIII-XIX вв., когда благодаря Г. Гегелю появились идеи смысла и глубинных законов истории, а также диалектический метод, который носит в себе вечную повторяемость самих принципов процесса развития, но уже с учетом динамики [8]. Даже диалектический материализм К. Маркса и Ф. Энгельса [9] тоже сохранил в себе элементы цикличности.

Однако наиболее ярко обновленная теория циклизма раскрылась в цивилизационном подходе (Н.Я. Данилевский [10] и др.). Она базируется на заимствовании для социальных структур универсальных компонентов цикла биологических организмов (зарождение - существование -гибель). Тем не менее позиция, которая отождествляет закономерности, биологические и социальные процессы, оказывается слишком уязвимой для критики. Крайне интересны связанные с циклизмом концепции Ф. Ницше (идея «вечного возвращения») [11], К. Ясперса (концепция осевого времени) [12], Л.Н. Гумилева (теория пассионарности) [13]. Толчком для дальнейшего изучения циклизма стало возникновение такой области научного знания, как прогностика. Научное предвидение, помимо прочего, включает в себя гипотезы повторения в будущем явлений, процессов, которые происходили в прошлом и были соответствующим образом изучены на основании сходных тенденций. В XX в. интерес к циклическим теориям на Западе был более высок, чем в СССР, благодаря популярным концепциям высланного из России П.А. Сорокина [14], а также О. Шпенглера [15], А. Тойнби [16]. Появилось даже целое исследование, посвященное теориям циклизма [17]. В это время советские ученые, например Е.М. Штаерман, в один голос заявляли о реакционности циклических теорий [18].

На сегодняшний день следует признать, что в научном мире концепции циклизма находятся в очень неустойчивом положении, в том числе в истории, философии. Это обусловлено отсутствием и единой методологической базы для их исследования, познания; и твердых доказательств системного характера цикла (можно лишь убедительно доказать повторяющиеся: элементы, аспекты общественной жизни); и соответствующей науки, которая бы с опорой на междисциплинарный подход изучала социальный цикл во всем его многообразии. Кроме того, существуют последовательные противники концепции циклизма, главным образом в сфере гуманитарного знания. В первую очередь это сторонники теорий жестких линий прогрессивного развития общества (например, линеарной теории). Особенно яростным критиком идеи исторических закономерностей и смысла истории был К. Поппер, который заявлял, что «нет истории человечества, есть только бесконечное число историй всякого рода и аспектов человеческой жизни» [19, с. 453]. С ним во многом соглашается Т.В. Панфилова, современный исследователь данной проблемы: «То, что принято называть “историей”, представляет собой набор исторических событий или явлений, которые мы охватываем общим термином благодаря наличию в них некоторых сходных признаков, но которые объективно могли и не иметь связей между собой» [20, с. 105]. Однако нужно отметить, что полное отрицание исторических закономерностей приводит в итоге к индетерминизму, который не приветствуется научным сообществом. Поэтому критики, отмечая отсутствие самой системы циклизма, не отрицают существования ее элементов.

Справедливости ради следует сказать, что линеарная концепция также не является безупречной и на сегодняшний день находится в тупике по причине расхождения теории с практикой современности: кризис глобализации и идеи однополярного мира, нарастание угрозы новой мировой войны, усиление роли исламской цивилизации, Китая на мировой арене и т. п. Кроме того, вопреки теории, которая утверждает непрерывное развитие только вперед, в истории известны попытки возвращения к идеям прошлого. Например, эпоха Возрождения, в сущности, подразумевала возрождение именно ценностей периода Античности.

Попытка «примирить» циклическую и линеарную концепции была предпринята сторонниками синергетического подхода. М.В. Сапронов отмечает, что «историографический анализ развития представлений о цикличности исторического процесса показывает недостаточную разработку указанной проблематики как в науке в целом, так и в историческом познании в частности. <...> Только в наше время сложились условия для научного обоснования феномена циклично- сти» [21, с. 18]. Однако сам исследователь для этого предлагает синергетическую модель изучения циклов, в рамках которой полностью снимаются противоречия двух указанных концепций. Тем не менее она ввиду относительной новизны также является уязвимой для критики.

В последнее время возникают новые исследования циклизма в сфере гуманитарных наук. В частности, С.А. Саперкин научно обосновал циклы в державной динамике России [22], В.А. Лимонов рассуждает о цикличности исторического процесса в социологии и философии ХХ в. [23]. Однако защитники циклизма тоже вынуждены оговариваться, что невозможно точно установить некоторые параметры (например, продолжительность циклов). Поэтому ситуация складывается таким образом, что циклизм невозможно опровергнуть и нет надежных доказательств его системного характера. Если циклы в экономике, социологии, естествознании имеют сильную научную аргументацию, то этого нельзя сказать в отношении исторических циклов.

Несомненно, стоит принимать во внимание разные подходы и методологии, это и упомянутая синергетическая модель, и диалектический метод, в рамках которого развивается идея спиралевидного развития. Однако считаем оптимальным в исследовании исторических процессов в качестве альтернативы общему понятию «цикл» использовать более частные понятия: «итеративность», «исторические параллели». Сразу следует оговориться, что понятие «исторические параллели» находится в рамках категории «итеративность», которая, в свою очередь, сопровождает понятие «цикл». Сам термин «итеративность» Ж. Деррида ввел для обоснования метода деконструкции в философии [24], но он применял его в антисистемной парадигме мышления для отрицания принципа тождества [25]. Мы, отвергая данную, свойственную постмодернизму, интерпретацию, употребляем термин «итеративность» в его классическом значении (именно повторяемости как таковой), главным образом из принципа ее самоочевидности.

Ежегодно повторяются и воспроизводятся культурные традиции, обряды, ритуалы. На основании различных критериев можно определить, в какой степени реализовалась та или иная повторяемость. В защиту наличия исторических закономерностей можно сказать о существовании в научном мире одноименного метода (т. е. метода исторических закономерностей). Кроме того, имеются исследования на данную тему. В 1993 г. вышла работа Т.С. Кондратьевой «Большевики-якобинцы и призрак термидора» [26]. Автор, доктор исторических наук (Сорбонна), уже в названии указывает на исторические параллели. На протяжении исследования рассматриваются следующие цепочки: меньшевики – жирондисты, Ленин – Робеспьер, Сталин – Наполеон. Ученый проводит аналогии на основании того, что русские революционеры, изучающие опыт Великой французской революции, заимствовали его, подражали ее героям. Иногда это даже проявлялось в дискуссиях. Например, Л.Д. Троцкий, будучи меньшевиком, называл своего оппонента «Максимилианом Лениным» [27, с. 96]. Все же следует признать, что Т.С. Кондратьева не ставила задачу реализации полного сравнительного анализа Великой французской революции и Октябрьской революции 1917 г. в России и искать исторические параллели. Скорее наоборот, она отмечала, что таковые носили субъективный характер по причине подражания. Таким образом, можно предположить, что преемственность двух революций объясняется симпатией к революционерам прошлого, но базируется на общем фундаменте политического и нравственного выбора [28, с. 203].

Разумеется, нельзя утверждать, что наблюдается полное совпадение процессов, различающихся и по хронологии протекания, и по ряду иных факторов (например, по роли Учредительного собрания). Однако из этого можно сделать соответствующий теме вывод: если считать революцию за цикл, то упомянутые французская и русская революции не являются полностью идентичными ввиду множества различий. Тем не менее можно смело говорить об итеративности отдельных процессов, которые, предположительно, могут носить в том числе системный характер, и о наличии четких исторических параллелей.

Означает ли это, что нет и не может быть объективного характера итеративности и исторических параллелей? Утверждаем, что повторяемость может носить и объективный характер, тем самым выступать в виде закономерности. В качестве примеров приведем собственные исторические параллели, в частности две цепочки, включающие в себя тенденции политического развития России в XIX–XX вв. Первая выглядит так: крайне жесткий режим правления Николая I сменяет эпоха Александра II с Великими реформами. Затем она сменилась эпохой, именуемой контрреформами Александра III, а его наследник Николай II столкнулся с серьезным кризисом в государстве, вынужден был провести серьезные политические реформы (введение в России парламентаризма и т. п.), но в конечном счете потерял власть, после чего произошел распад империи. Вторая цепочка: деспотический режим И.В. Сталина сменился оттепелью Н.С. Хрущева. Затем наступила эпоха застоя Л.И. Брежнева. После кратковременного пребывания у власти тяжелобольных Ю.В. Андропова и К.У. Черненко началась эпоха перестройки, которая сопровождалась кризисом. В итоге М.С. Горбачев утратил власть, вскоре произошел распад СССР. Представленные исторические цепочки являются историческими параллелями.

Внутри общих «внешних параллелей» можно проводить и «внутренние», в частности между Александром III Миротворцем и Л.И. Брежневым, которого называли «архитектором разрядки», или личностями К.П. Победоносцева и М.А. Суслова и их ролями в истории России. Допустимость и научную оправданность подобных исторических сравнений доказывает наличие соответствующих исследований. Например, научный интерес в рамках данной темы представляет статья Ю.П. Кожаева с говорящим названием «Исторические параллели» [29], где сопоставляются Отечественная война 1812 г. и Великая Отечественная война. Автор, рассуждая об отношениях между Россией и Европой, отмечает: «Анализируя события 1812 и 1941–1945 гг., можно с полным основанием подтвердить на этих и других исторических событиях вывод Н.Я. Данилевского, что все они соединяются в общем враждебном чувстве к России» [30, с. 6]. Сам факт существования подобного исследования в научном мире говорит о правомерности проведения исторических параллелей между несколькими фактами, тенденциями.

Подводя итоги, можно отметить следующее.

• 1.    Категория «цикл», которая сохраняет значение в естественных науках, экономике, социологии, является уязвимой в историческом знании, особенно если говорить о его системном характере, методологии. В системе исторического знания данное понятие нуждается в максимальном уточнении, конкретизации его составляющих и т. п.

• 2.    Считаем, что категория «итеративность» в значении повторяемости как таковой является наиболее оптимальной для характеристики соответствующих тенденций, процессов и предполагает, что повторяющиеся аспекты могут вместе образовывать отдельную систему или даже закон, которые, однако, не следует считать новым вариантом категории цикла. Смещение научного акцента с категории «цикл» на категорию «итеративность» способно повысить эффективность исследования исторического процесса.

• 3.    Понятие и метод исторических параллелей, которые всегда несут сущность итеративности, являются научно оправданными. Сам метод, будучи частным вариантом метода аналогии, позволяет извлекать исторические уроки и даже видеть закономерности при учете всех условий, при которых они реализуются в исторической практике.

• 4.    Практическая значимость методов исторического и философского анализа в аспекте рассматриваемой темы заключается главным образом в прогностике. Исследования повторяемости как закономерности в самой полной мере отражают решение одной из ключевых задач постижения истории – избежание ошибок на основании изучения опыта развития человечества. Например, исторической практикой доказана пагубность реализации идеи мирового господства (или глобального доминирования). Итоги завоевательных походов Александра Македонского, Траяна, Чингисхана, Наполеона, Гитлера и их ближайшие последствия – лучшие доказательства данного тезиса.

Ссылки:

• 1.    Derrida J. Limited Inc / transl. by S. Weber // Glyph: Johns Hopkins textual studies. 1977. No. 2. P. 162–254.

• 2.   Кондратьева Т.С. Большевики-якобинцы и призрак термидора. М., 1993. 240 с.

• 3.   Кожаев Ю.П. Исторические параллели // Вестник РЭУ. 2012. № 7. С. 3–9.

• 4.   Голубев С.В. Учение Платона об идеальном государстве // Философия и общество. 2005. № 1. С. 156–173.

• 5.   Кириченко О.И. Историософская концепция Ибн Хальдуна // Вестник Майкопского государственного технологиче

  ского университета. 2009. № 1. С. 14–17.

• 6.   Вико Д. Основания новой науки об общей природе наций. М.; Киев, 1994. 628 с.

• 7.   Гердер И. Идеи к философии истории человечества / пер. и примеч. А.В. Михайлова ; под ред. А.В. Гулыги. М., 1977.

• 8.   Гегель Г. Лекции по философии истории : пер. с нем. В 3 кн. СПб., 1993. Кн. 1. 350 с.

• 9.   Маркс К., Энгельс Ф. К критике политической экономии // Собрание сочинений. В 50 т. 2-е изд. Т. 13. М., 1959. С. 1–167.

• 10.    Данилевский Н.Я. Название: Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М., 2011. 816 с.

• 11.    Ницше Ф.В. Так говорил Заратустра. М., 2014. 320 с.

• 12.    Ясперс К. Смысл и назначение истории : пер. с нем. М., 1991. 527 с.

• 13.    Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 2005. 556 с.

• 14.    Голосенко И.А. Философия истории П. Сорокина // Новая и новейшая история. 1966. № 4. С. 85–93.

• 15.  Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. 592 с.

• 16. Тойнби А. Постижение истории : сборник / пер. с англ. Е.Д. Жаркова. М., 2001. 640 с.

• 17.    Grace E. Cairns Philosophies of History: Meeting of East And West in Cycle Pattern Theories of History. N. Y., 2011. 520 p. 18. Штаерман Е.М. О повторяемости в истории // Вопросы истории. 1965. № 7. C. 3–20.

• 19.    Popper K. The Open Society and Its Enemies. 2nd ed. L., 1950. 755 p.

• 20.    Панфилова Т.В. Проблема исторической закономерности // Философия и общество. 2002. № 3 (28). С. 103–115.

• 21.    Сапронов М.В. Цикличность исторического процесса (Историография. Теория. Методология) : автореф. дис. … канд. ист. наук. Челябинск, 2003. 25 с.

• 22. Саперкин С.А. Циклы в державной динамике России : дис. … канд. филос. наук. Набережные Челны, 2015. 144 с.

• 23. Лимонов В.А. Цикличность исторического процесса в социологии и философии ХХ в. // Вестник МГУКИ. 2011.

• 24.    Азарова Ю.О. Концепт «итеративность» в философии Ж. Деррида // Вестник Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина. 2011. № 980 (45). С. 166–174.

• 25.    Там же. С. 167.

• 26.    Кондратьева Т.С. Указ. соч.

• 27.    Троцкий Л.Д. Наши политические задачи. Женева, 1904. 109 с.

• 28.    Кондратьева Т.С. Указ. соч. С. 203.

• 29.  Кожаев Ю.П. Указ. соч.

• 30.    Там же. С. 6.

704 с.

№ 3 (41). С. 58–64.

Редактор: Тюлюкова Мария Олеговна Переводчик: Герасимова Валентина Евгеньевна