Цитадель городища Мелек по результатам исследований 2024 года

1 Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 24-2801266,

Рис. 1. Карта Крыма с указанием места проведения археологических раскопок в 2024 г.

В мае, августе и сентябре 2024 г. Крымская Предгорная археологическая экспедиция под общим руководством Ю. П. Зайцева проводила обширные археологические исследования в северо-западной части горного массива, в окрестностях сел Пролом и Некрасово Белогорского района Республики Крым (рис. 1). Во время весенних полевых работ был исследован курган 1 могильника «Не-красово» эпохи раннего железного века, заложены шурфы на перспективных участках городища и поселения Мелек как внутри, так и за пределами предполагаемой цитадели, контуры которой просматривались в особенностях микрорельефа.

В летнюю полевую кампанию была в значительной степени исследована самая крупная башня цитадели и открыт прилегающий к ней с юго-востока узел обороны, выходящий на скальные обрывы возвышенности. По результатам точечного зондирования и зачисток видимого на поверхности периметра цитадели составлен предварительный план укрепления с нанесением башенных выступов, конфигурации оборонительной стены и места расположения воротного проезда (рис. 2).

Осмотр вершины возвышенности выявил многочисленные завалы и раскаты камня, в местах грабительских перекопов были видны лицевые поверхности кладок, сложенные из крупных известняковых плит. Детальный осмотр каменных развалов показал, что здесь располагается ядро городища – цитадель со сложной системой оборонительных сооружений. Не вызывает сомнений, что при планировании строительных работ в древности были тщательно изучены и грамотно использованы рельеф местности, направления понижения склонов, расположение возможных подъездных путей и зоны видимости с будущих стен

Рис. 2. Обмерный план цитадели городища Мелек

1 – первый строительный период; 2 – второй строительный период; 3 – слой пожара рубежа эр; 4 – слой пожара IV в. н. э.; 5 – погребение эпохи раннего Средневековья; 6 – место находки боспорского статера Рескупорида III и башен на север, юг и запад – вглубь горного массива и на прилегающее с пологого восточного склона поселение.

Цитадель была пристроена с северо-запада к единственному в этой местности скальному обрыву, который стал ее естественным юго-восточным рубежом обороны. На обрыв с северной стороны выходят стены воротного комплекса, а с южной – сложный узел оборонительных конструкций, состоящий из монументальной каменной башни с единственным внутренним помещением, имевшим выход на территорию цитадели, и участком стены, фланкировавшим скалу и переходящим здесь во вторую, внешнюю линию обороны (рис. 2: 1). Осмотр и шурфы-зондажи по трассе оборонительной стены показали, что в напольную сторону выступали еще две башни, одна из которых фланкировала с запада воротный проезд. Въезд в крепость был расположен в северной части, его местоположение на местности, помимо прочего, надежно установлено благодаря крупному, хорошо отесанному, известняковому блоку с остатками паза, который оформлял один из внешних откосов. Очевидно, что участок стены с воротным проемом был устроен таким образом, что его прикрывали два фланкирующих выступа-бастиона, один из которых (северо-западный) был усилен упомянутой башней. Общая протяженность оборонительных сооружений цитадели составляет приблизительно 126 м, внутренняя площадь – 1300 кв. м.

В качестве основной задачи работ 2024 г. было определено изучение башни-донжона цитадели. В целях обеспечения сохранности ее высоких стен было принято решение сделать акцент на раскопках ее внутреннего помещения, а периметр стен полностью открыть только сверху. Внешние же фасировки стен открывались небольшими участками и только в двух случаях были прослежены на всю сохранившуюся высоту, до материковой скалы. В результате были детально изучены конфигурация и планировка южного сектора обороны цитадели, получены первые данные о строительных периодах и хронологии городища.

Перед началом работ башня-донжон представляла собой высокий навал известнякового камня, поросший молодыми деревьями ясеня, кизила, кустами шиповника. Заполнение башни выбиралось частями, был оставлен единый продольный стратиграфический разрез по оси ЮЗ – СВ. В ходе выборки выяснилось, что внутренняя часть башни была полностью заполнена камнем с незначительной примесью темного и светлого гумусированного суглинка. В верхнем горизонте каменной забивки до отметки -1,2 м от верхней точки стен среди камней встречались многочисленные фрагменты черепицы и гончарных сосудов XVII–XVIII вв. – результат частичной ее выборки на камень в Новое время. Начиная с отметки -1,5 м, среди камней были многократно зафиксированы крупные куски полуразложившихся и часто обгоревших сырцовых кирпичей, отдельные прокаленные, обожженные и растрескавшиеся камни, крупные древесные угли. Археологический материал представлен многочисленными фрагментами лепных и гончарных сосудов, светлоглиняных широкогорлых амфор с двуствольными ручками хронологического диапазона I в. до н. э. – I в. н. э., редкими костями животных.

Стены башни были сложены из крупных плит мшанкового известняка на глинистом растворе с применением мелких «расшивочных» камней и плиток (рис. 3: 1 ). Прослежено от 7 до 14 рядов кладки, в зависимости от степени ее сохранности. Ширина (толщина) стен башни – 2,5 м, внутри стены забутованы крупным и средним камнем с грунтовой просыпкой. Размеры внутреннего помещения конструкции составили 6,1 × 7,5 м, по внешнему контуру – 10 × 11 м. Как показывает кладка вперевязь, башня была построена одновременно с главной крепостной стеной, достигавшей толщины 3 м. Пол помещения представлял собой утрамбованную подсыпку из суглинка со щебнем, в восточной части примыкающую к частично стесанной естественной скальной ступени. В северо-восточной стене башни устроен дверной проем шириной 1,5 м и протяженностью 3 м с выходом на территорию цитадели.

Максимальная сохранившаяся высота стен башни-донжона в северо-западном углу составила 2,85 м, минимальная высота стены – около 1 м – отмечена в западном углу, где в древности большой участок внешнего панциря и прилегающей забутовки вывалился в напольную сторону, вниз по склону. В целом сохранность фасировки по внутреннему контуру башни значительно лучше, чем по внешнему, причина этому – деформации и выборки строительного материала из полуразрушенной башни в Новое время для нужд близлежащего поселения.

Рис. 3. Объекты цитадели городища Мелек

1 – внутреннее пространство башни-донжона после завершения выборки заполнения; 2 – узел юго-западного участка обороны на скальном обрыве; 3 – лепные сосуды в пожаре начала IV в. н. э. в помещении юго-западного участка обороны

Наблюдения в ходе полевых работ и визуальный анализ внутреннего контура стен башни показали, что конструкция была задумана как многоэтажное сооружение, очевидно, с боевой площадкой наверху. Высота первого, цокольного, этажа составила не менее 3 м; горизонтальные гнезда, зафиксированные по внутренним стенам на высоте ок. 1,7 м, скорее всего, служили для укладки в толщу кладки деревянных «антисейсмических» брусьев.

Фасировки дверного проема на высоте 2,9 м имели завершение в виде полок размерами 3 × 0,3 м, на которых были зафиксированы крупные угли. Совершенно очевидно, что это гнезда для укладки деревянного горизонтального перекрытия коридора-проема. Также не исключено, что на этой же высоте могло быть смонтировано и межэтажное перекрытие.

Среди камней заполнения помещения башни-донжона постоянно фиксировались крупные фрагменты лепных лощеных и нелощеных сосудов, среди которых выделяются горшки необычно крупных размеров с парными ручками. В отдельных случаях между камней на разной глубине были отмечены локальные скопления нескольких фрагментов от одного и того же сосуда. Полноценных развалов сосудов, за исключением половины лепного горшка, на полу обнаружено не было. Все эти наблюдения позволяют предполагать, что практически все керамические сосуды находились в верхних этажах башни, а их фрагменты распределились в толще каменного завала во время разрушения и пожарной катастрофы.

На полу донжона в центре помещения зафиксировано сильно прокаленное пятно с прослойками золы, выразительная локальная зольная линза также была зафиксирована у северного угла помещения.

Судя по всему, башня-донжон погибла в пожаре на рубеже эр или в начале I в. н. э. Об этом помимо упомянутых фрагментов амфор и сосудов с лаковым покрытием свидетельствуют фрагменты канеллированной краснолаковой пели-ки, обнаруженные вместе с крупными стенками светлоглиняной амфоры с двуствольными ручками в прослойке гари непосредственно к северу от постройки.

Расположение постройки на самом высоком месте, ее размеры, характер и состав керамического комплекса и некоторые другие моменты позволяют предположить, что башня в системе крепостных сооружений цитадели могла выполнять роль продовольственного склада, предназначенного для хранения стратегического запаса провизии. Напомним, что значительная часть керамического материала – это крупные лепные лощеные горшки-корчаги с ручками и вместительные лепные лощеные кувшины.

После пожарной катастрофы и разрушения башни-донжона внутреннее его заполнение не выбиралось, хотя на территории цитадели и за ее пределами фиксируются признаки жизни и строительной активности как минимум в III–IV вв. н. э.

В начале III в. н. э. стены и башни крепости укрепляются дополнительными внутренним и внешними поясами (рис. 2: 2 ). Помимо фрагментов красноглиняных амфор с рифленым туловом, обнаруженных в забутовке новых панцирей, этот факт может быть подтвержден находкой в забутовке основной оборонительной стены электрового боспорского статера Рескупорида III 216–217 гг. н. э. (рис. 4: 1 ) – драгоценной закладной (?) монеты, специально помещенной в тело

Рис. 4. Нумизматические находки из раскопок цитадели городища Мелек

1 – статер Рескупорида III 216–217 гг. н. э.; 2 – фоллис Диоклетиана 305–306 гг. н. э.

более ранней стены перед началом ее реконструкции. В данном контексте также следует упомянуть локальный слой пожара внутри цитадели (рис. 2: 4 ), у места выхода оборонительной стены на обрыв (рис. 3: 2 ). Помимо развалов выразительных лепных сосудов (рис. 3: 3 ) в нем обнаружен бронзовый фоллис Диоклетиана, датированный 305–306 гг. н. э. (рис. 4: 2 ).

Находки в верхнем слое многочисленных фрагментов амфор типа Делакеу (или С Snp I) и узкогорлых светлоглиняных амфор типа F позволяют предварительно определить верхнюю хронологическую границу цитадели и всего городища IV в. н. э., не исключая при этом и несколько более позднюю дату.

Кроме того, при зачистке одного из участков внешнего панциря главной стены цитадели на поверхности слоя каменного завала совершенно неожиданно было обнаружено частично разрушенное захоронение мужчины с конем (рис. 2: 6). Среди предметов погребального инвентаря: железные удила с Г-об-разными псалиями, железное стремя, серебряные украшения поясного набора, бронзовые позолоченные накладные пластины с изображениями парящих птиц2. В области черепа также был обнаружен золотой тремисс византийского императора Фоки 602–610 гг. н. э.

Таким образом, место расположения разрушенной крепости эпизодически посещалось кочевниками и в последующие столетия – в эпоху раннего Средневековья.

Раскопки 2024 г. на горе Мелек продолжили обширную программу археологического обследования горного массива Кубалач, планомерно реализуемую экспедицией музея-заповедника «Неаполь Скифский». В результате было выяснено, что на вершине горы на рубеже эр высококвалифицированными военными инженерами была построена монументальная цитадель с хорошо продуманной системой круговой обороны. Крепость просуществовала до IV в. н. э. и пережила две военные катастрофы. Укрепление не возникло на ровном месте, ближайшие окрестности возвышенности, судя по полученным археологическим данным, были заселены смешанным тавро-скифским населением еще с IV в. до н. э.

Появление здесь хорошо укрепленной крепости в начале I в. н. э. обозначило особый, новый статус региона в контексте борьбы Боспора за военно-политическое влияние в центральнокрымском Барбарикуме.