Цивилизационная идентичность и локальный контекст: стратегии современной культурно-образовательной политики

Сегодня, когда столкновение Западной цивилизации с иными выражено горячей фазой военного конфликта, балансирующего на грани мировой войны, актуальность вопросов цивилизационной идентичности в контексте конкретных локальных стратегий культурно-образовательной политики не нуждается в дополнительном обосновании. Цивилизационная идентичность попадает в центр противостояния, становится целью и ментальным пространством столкновения цивилизаций. От того, на каких основаниях строится российская идентичность, во многом зависит её устойчивость.

О необходимости сохранения эталонов высокой российской культуры, являющихся ресурсом общего цивилизационного пространства и уникальной цивилизационной идентичности, у девальвации и маргинализации которых есть конкретные интересанты, говорил 21 декабря 1977 г. один из выдающихся советских литературных критиков Юрий Иванович Селезнёв, уроженец Кубани: «Третья мировая война идёт при помощи гораздо более страшного оружия, чем атомное или водородное, или даже нейтронная бомба. Здесь есть свои идеологические нейтронные бомбы, своё химическое и бактериологическое оружие, и эти микробы, которые проникают к нам, те микробы, которые разрушают наше сознание, эти микробы гораздо более опасны, чем те, против которых мы боремся в открытую. И вот я хочу сказать, что классическая, в том числе русская классическая литература, сегодня становится едва ли не одним из основных плацдармов, на которых разгорается эта Третья мировая идеологическая война, и здесь мира не может быть. Его никогда не было в этой борьбе и, я думаю, никогда не будет до тех пор, пока это - борьба, пока мы не осознаем, что эта мировая война должна стать нашей Великой Отечественной войной - за наши души, за нашу совесть, за наше будущее, - пока в этой войне мы не победим» [2].

Осмыслению наследия Ю. И. Селезнёва вот уже несколько лет посвящена ежегодная Всероссийская научно-практическая конференция факультета журналистики Кубанского государственного университета [3]. Факультет этот в своё время окончила известная журналистка Маргарита Симоньян, главный редактор Russia Today (RT), вещающего на шести языках в более чем в 100 странах мира с охватом аудитории в 900 млн. человек [1].

Приведенный пример высвечивает взаимосвязь глобального и локального в культуре конкретного университета, раскрывая содержательную сторону современной государственной стратегии культурнообразовательной политики России в аспекте формирования общегражданской цивилизационной идентичности. Она основана на принципах сохранения, актуализации и пропаганды культурного наследия народов нашей страны, единство которых обеспечивает общая концептосфера русского языка, остающаяся мостом между шедеврами мировой и региональных культур.

Предмет настоящего исследования - локальный контекст проекта «История университета в Европе» [8], подготовленного и осуществленного вслед за объединением стран в Евросоюз (1992). Методика анализа опирается на культурологическую атрибуцию [5] идей содержания университетского образования с основополагающими стратегическими (идеологическими) установками.

Сложно не заметить, что европейский четырехтомник, первый том которого вышел в 1992 г. сразу на нескольких языках (английском, немецком, испанском, португальском) с параллельной подготовкой издания на русском и китайском, является результатом политического заказа на реконструкцию некоторой цивилизационной идентичности. Локальный же контекст проекта раскрывается в двух аспектах: с одной стороны, это обширный эмпирический материал развития университетской культуры в конкретных университетах Европы, включая Россию, от Средневековья до второй половины XX в.; а с другой - это отводимое авторами издания место современной локальной университетской культуры в глобальной перспективе.

В российских теоретических дискуссиях этот четырехтомник не обойден вниманием. В рамках круглого стола «Судьба университетов в России» 16 ноября 2006 г. редакции журнала «Вопросы образования» [4] его упоминает В. А. Куренной, включаясь в дискуссию с представителем Европейского университета в Санкт-Петербурге Д. А. Александровым и первым ректором НИУ ВШЭ Я. И. Кузьминовым. Александров подчеркнул снижение качества университетского образования в России, отметив его «бакалавризацию», т. е. снижение уровня подготовки кадров до общеобразовательного [4, с. 232-233]. Кузьминов акцентировал внимание, что основной функцией университета должна быть профессиональная подготовка элит [4, с. 233]. Куренной же на исторических примерах обнаруживает флуктуацию востребованности элитарного образования [4, с. 236-238]. В качестве аргумента Виталий Анатольевич и упоминает третий том ”A History of the University in Europe” [7].

Это издание, по мысли его главного редактора В. Рюэгга, продолжает энциклопедическую традицию [6], заложенную немецким историком К. Майнерсом (1747–1810) [9]. При этом приверженность Майнерса расовой теории и критике идей Просвещения не упоминается, зато размышляя о цивилизационной идентичности, Рюэгг пишет: «Сегодня нет больше французов, немцев, испанцев, даже англичан, что бы ни говорили люди; есть только европейцы. У всех одинаковые вкусы, одинаковые страсти, одинаковые нравы, потому что никому не была придана национальная форма посредством какого-либо особого института. Все будут делать одно и то же при одинаковых обстоятельствах…» [7, p. 4]. Предваряя третий том в первой главе, Рюэгг национальные модели университета помещает в историческое прошлое, а в следующей главе К. Шарль говорит об университетских паттернах, предопределяющих содержание образования там, где они распространены, включая Россию, полагая их универсальными цивилизационными моделями [7, pp. 33-82]. Результат доминирования обозначенных моделей, исходя из положения Рюэгга, известен («все будут делать одно и то же при одинаковых обстоятельствах…»). Упоминание Рюэггом в первом томе издания Майнерса не выглядит, таким образом, случайностью: им транслируется та же идея расового доминирования и подавления культурного разнообразия, облаченная в теоретическую метафору унифицированных моделей европейского университета. Спекулятивная риторика Рюэгга строится на подмене универсальными организационными моделями университетского образования содержательного регионального разнообразия — конкретного культурного локального контекста.

Сопоставляя идеологические основания европейской и российской стратегий современной культурнообразовательной политики в плане формирования цивилизационной идентичности, можно констатировать, что европейская стратегия нацелена на подавление локального контекста содержания образования в интересах доминирующей культуры, в то время как в России региональная культура наполняет собой гуманитарное содержание высшего образования общенациональной культуры, ориентированной на освоение высших достижений (эталонов) мировой художественной культуры.

Идея доминирования некоей глобальной цивилизации не позволила авторам «Истории университетов в Европе» на богатейшем эмпирическом материале усмотреть общую закономерность: подъем европейской университетской культуры в различные исторические периоды (наиболее показательны в этом отношении XV и XIX вв.) сопровождался двумя ведущими факторами. С одной стороны, это интеграция в общем культурном европейском пространстве достижений тех или иных университетов, а с другой - это ориентация университетской культуры на запрос конкретной местной социальной среды в конкретных социально-исторических условиях. Соответственно, региональная культура является не только донором, но и конечным потребителем интеллектуального капитала университета. В плане формирования цивилизационной идентичности, таким образом, эффективность стратегии современной культурно-образовательной политики зависит от качественного учета обоих факторов, раскрывающих потенциал локального контекста развития образования.