COVID-19 как антропологический вызов: изменение поведенческих моделей китайского общества

ситуация, угроза здоровью населения во всем мире), но и как глубокое антропологическое потрясение, изменившее повседневные практики, способы коммуникации, формы социального контроля, представления о безопасности, нормальности и человеческой уязвимости. Мы рассматриваем пандемию COVID-19 как процесс, который акцентировал существующие проблемы, а именно: зависимость человека от глобальной мобильности, хрупкость привычных социальных связей, напряжение между свободой личности и значимостью коллективной ответственности, а также вновь возникшую необходимость пересмотра отношений между человеком и природой.

Актуальность настоящей статьи обусловлена тем, что для китайского общества пандемия COVID-19 стала не только серьезным испытанием для системы здравоохранения, но и фактором глубокой трансформации социальных и культурных практик. Этот контекст нередко присутствует в публикациях современных китайских ученых. В условиях глобализации современная мобильность, ранее воспринимавшаяся как один из признаков прогресса, превратилась «в канал быстрого распространения вируса, что заставило государства и общества пересмотреть культурные нормы, практики повседневного поведения и методы социального управления» (Пэн Чжаочжун, 2021а: 62; 2021б: 209). Надо сказать, что здесь Китай представляет особый интерес для философско-антропологического анализа, поскольку он является одной из первых стран, столкнувшихся с пандемией и сформировавших масштабную систему противоэпидемического реагирования (в том числе и в форме социального управления) в интересах человека.

Безусловно, в условиях пандемии социальное управление в Китае претерпело значительные изменения. Если ранее в нем преобладали командно-административные механизмы, то теперь «усилилось значение кооперативного управления, основанного на взаимодействии государства, местных сообществ, цифровых платформ и граждан»1. Привлекающей к себе внимание базовой единицей противодействия пандемии стали «городские микрорайоны и локальные сообщества, в которых цифровые технологии, включая WeChat и другие платформы, быстрыми темпами интегрировались в повседневное управление, коммуникацию и контроль»2. Одновременно «усилились процессы политизации, социализации и идеологизации национальной концепции, что повлияло на мировоззрение, ценностные ориентации и поведенческие модели людей» (Чжан Литин, 2025: 180).

Основная задача настоящей статьи – показать изменения поведенческих моделей китайского общества, произошедшие под воздействием пандемии COVID-19. Ключевая мысль здесь состоит в понимании поведенческих моделей как форм повседневных практик, ценностных ориентаций, социального взаимодействия. Для выполнения поставленной задачи мы применяем философско-антропологический подход, а также используем актуальные отчетные материалы, опубликованные аналитические документы китайских научных организаций.

Научная новизна настоящей статьи состоит в авторском понимании трансформации китайского общества, представленной такими измерениями, как: «человек – бытие», «человек – общество», «человек – самость», «человек – культура», «человек – природа», в которых просматривается отношение индивида к собственному бытию, обществу, самости, культуре и природе.

Основная часть . В китайском варианте социальное управление в условиях пандемии направлено на такие меры, которые сочетают в себе мобилизационный потенциал государства, участие местных сообществ и широкое использование цифровых технологий, что в совокупности оказывает выраженное влияние на поведенческие модели людей.

Окончательно эта кризисная ситуация еще не разрешена, ее долгосрочные последствия призывают к философско-антропологической оценке, помогающей нам осмыслить уже произошедшие либо возможные изменения в поведенческих моделях на физическом, социальном и духовном уровнях, так как мы постепенно становимся новыми людьми и живем в постпандемическую эпоху. Для понимания этих изменений, на наш взгляд, достаточно обратиться к теориям известных представителей философской антропологии.

В работе «Опыт о человеке» Э. Кассирер утверждал, что «человек – это “символическое животное” (animal symbolicum)» (Cassirer, 2021: 10). Такое понимание выходит за рамки традиционных определений человека, поскольку расценивает создание, использование и присутствие в системах символов как основные черты человечности. Это говорит о том, что изменения в поведенческих моделях во время пандемии, по сути, представляют собой разрыв и реконструкцию символической системы.

М. Шелер в работе «Формализм в этике и материальная этика ценностей» выделил «чувственную, жизненную, духовную и священную ценности» (Scheler, 1980), где одна из них превосходит другую. Ученый подчеркнул, что «ценность не определяется рациональным рассуждением, а “предоставляется” через эмоциональную интуицию: видя героического самопожертвования, мы сразу ощущаем “высокое”; сталкиваясь с несправедливостью, мы сразу испытываем “горечь”» (Scheler, 1980). И здесь, проводя параллель с изменениями в поведенческих моделях, мы можем показать, что во время пандемии как угрозы жизни значительно повысился приоритет «ценности жизни»: выживание, здоровье и безопасность стали главными ценностями. Принимая вышеуказанные рассуждения, переходим к представляемым нами измерениям.

В сегодняшних реалиях китайского общества измерение «человек – бытие» показывает, каким образом условия пандемии изменили отношение людей к жизни, телесности, безопасности и конечности человеческого существования. В условиях угрозы заражения здоровье стало восприниматься человеком не как фоновое условие жизни, а как ключевая ценность повседневного поведения.

Измерение «человек – общество» связано с перестройкой форм социальной организации и межличностной коммуникации. Это объясняется тем, что в пандемию нарушились привычные способы общения, усилилось дистанцирование и одновременно ускорилось развитие цифровых форм взаимодействия, а социальные связи стали в большей степени опосредоваться платформами, сетями и цифровыми сервисами.

Измерение «человек – самость» ориентировано главным образом на переосмысление субъектом собственной роли в обществе. В Китае в период пандемии участие граждан в волонтерской деятельности, самоорганизации микрорайонов, соблюдении противоэпидемических норм и взаимопомощи способствовало формированию нового понимания личной ответственности.

Измерение «человек – культура» проявилось, прежде всего, в том, что под воздействием пандемии не только нарушились привычные культурные практики, но и произошла их цифровая адаптация. В этот период в Китае традиционные праздники, ритуалы, формы искусства и культурной памяти главным образом были переориентированы в направлении онлайн-среды, что спровоцировало появление новых форм культурной преемственности.

Измерение «человек – природа» позволяет рассматривать изменение поведенческих моделей, связанное с переосмыслением антропоцентрического образца развития. В условиях пандемии по-новому стал восприниматься вопрос о границах вмешательства в естественные процессы и о необходимости гармоничного сосуществования человека и природы.

Мы также полагаем, что в ходе рассмотрения изменения поведенческих моделей китайского общества под воздействием пандемии важно учитывать и принцип социализма с китайской спецификой, в соответствии с которым деятельность государства, общественные связи и механизмы управления гражданами оказываются тесно переплетены между собой.

Одним из наиболее заметных последствий пандемии стало изменение повседневного способа существования человека (измерение «человек – бытие»). В китайском обществе произошел переход от внешне ориентированной социальной активности к замкнутой домашней и внутренне организованной форме жизни. Это свидетельствует о том, что дистанционные формы труда и обучения не явились исключительно временной реакцией на кризис, а стали частью новой социальной реальности.

В период пандемии дом перестал быть только пространством для отдыха. Он с необходимостью превратился в многофункциональную среду, объединяющую работу, учебу, досуг, семейное общение и личную рефлексию. Таким образом, возникла форма «домашнего существования», в которой человек вынужден заново определять границы между частным и публичным, личным и профессиональным, индивидуальным и коллективным.

Эта трансформация затронула и восприятие времени. Прежний ритм, основанный на привычной последовательности «работа – транспорт – отдых», был нарушен. Человек получил больше возможностей для самостоятельного планирования времени, но одновременно столкнулся с размыванием границ между трудом и отдыхом. Согласно исследованию китайской компании «iResearch Consulting Group», «более 60 % людей приобрели в период пандемии новые привычки, включая повышенное внимание к здоровью, занятия физической активностью дома и развитие новых хобби»1.

Рассуждая в контексте философско-антропологического научного поля, следует полагать, что в результате этих изменений произошло смещение акцента от внешнего признания к внутренней самореализации личности. Под воздействием пандемии снизилась физическая мобильность, но одновременно с этим усилилась потребность в осмыслении собственного существования, рефлексии в отношении жизненных приоритетов и ценности здоровья.

В пандемию радикально изменились формы межличностной коммуникации (измерение «человек – общество»). Непосредственное общение ограничилось, а цифровые платформы стали доминирующим каналом поддержания социальных связей. Согласно исследованию Китайского информационного центра CNNIC, «количество пользователей онлайн-видео в Китае в 2022 г. достигло 1,031 млрд человек, что на 230 млн больше, чем в 2019 году»1. Это показывает не только технологический рост, но и глубокую перестройку коммуникативных практик, влияющих на эмоциональную жизнь человека в современном обществе.

Социальные медиа, мессенджеры, видеоконференции, голосовые сообщения, эмодзи (язык пиктограмм и идеограмм) стали неотъемлемой частью повседневной эмоциональной жизни. Однако цифровизация общения породила и новые антропологические проблемы. По данным Исследовательского института «Tencent», «несмотря на увеличившуюся онлайн-коммуникацию, большая часть людей отметила неудовлетворенность процессом цифрового общения»2.

Исходя из вышеизложенного можно заключить, что сформировавшаяся в китайском обществе цифровая коммуникация имеет двойственный характер. С одной стороны, она расширяет возможности общения, снимает географические ограничения и поддерживает социальные связи в кризисных условиях. С другой – может обеднять эмоциональную насыщенность взаимодействия, снижать глубину эмпатии и усиливать поверхностность межличностных контактов. В результате в пандемийный и в постпандемийный периоды в китайском обществе была выстроена гибридная модель межличностного взаимодействия, сочетающая онлайн- и офлайн-коммуникацию со свойственными ей достоинствами и недостатками.

Под воздействием пандемии в китайском обществе получили развитие новые формы взаимопомощи (измерение «человек – самость»), а именно: организовывались сети поддержки между соседями, волонтерские группы, онлайн-мероприятия, так называемые «облачные ужины», «облачные путешествия» и другие практики общения. Это показывает, что кризис усилил значимость локальных сообществ и эмоциональной поддержки ближайшего окружения. И здесь пандемия как антропологический кризисный процесс показала, что человек не может быть сведен только лишь к биологическому типу, нуждающемуся в защите от вируса. Он остается существом культурным, социальным, эмоциональным, символическим, ответственным. В этот период отчетливо проявились коллективистские ценности. Однако при всем этом их не следует понимать как простое подавление индивидуальности. Напротив, в условиях пандемии формируется новый коллективизм, в котором приоритет общественных интересов сочетается с признанием личной ответственности и рационального участия граждан.

Так, в отчете по исследованию изменений в социальных ценностях, которое проводила Школа социальных наук Университета Цинхуа в Пекине, отмечено, что «пандемия укрепила у людей чувство социальной ответственности и коллективного сознания»3. Новый коллективизм отличается от традиционного тем, что он опирается не только на дисциплину и подчинение, но и на осознанное участие личности.

В условиях пандемии изменились способы передачи и воспроизводства традиционной культуры (измерение «человек – культура»). Ограничения на массовые мероприятия, закрытие музеев и перенос культурной жизни в онлайн-среду стимулировали развитие цифровых форм культурной коммуникации. За время пандемии китайские музеи провели более 2000 онлайн-вы-ставок, которые получили более 5 млрд просмотров4. Традиционная опера, народное искусство, нематериальное культурное наследие, праздничные ритуалы и музейные практики стали распространяться через прямые трансляции, короткие видео, VR-технологии и онлайн-платформы. Это позволило традиционной культуре выйти за пределы привычных институциональных пространств и привлечь молодую аудиторию.

По данным Китайской академии искусств, «много художественных произведений, созданных в период пандемии, содержали элементы традиционной культуры, но демонстрировали их современными средствами»5. Это говорит о том, что в условиях пандемии произошло вмешательство в культурные практики, проявившееся в их обновлении. Традиция в этом случае выступила не как статичное наследие, а как динамическая система, способная адаптироваться к новым условиям.

Под воздействием пандемии проявилась проблема в отношении границ антропоцентрического образца развития (измерение «человек – природа»). Четко обозначилась уязвимость человека перед природными процессами. Укрепились представления о гармоничном сосуществовании человека и природы. Согласно исследованию общественного экологического сознания, проведенного Академией наук Китая, «признание идеи “гармоничного сосуществования человека и природы” после пандемии значительно увеличилось по сравнению с допандемийным уровнем»1. Экологическое сознание проявилось, в частности, в возрастании интереса к охране диких животных, биоразнообразию, зеленому потреблению, здоровому питанию и низкоуглеродным формам мобильности. Природа воспринимается теперь не только как объект освоения и контроля. Она видится гражданам как сложная система, нарушение баланса в которой способно привести к глобальным последствиям.

Надо сказать, что социальное управление с китайской спецификой в условиях пандемии сумело сочетать в себе государственную мобилизацию, локальную самоорганизацию, цифровые технологии, культурные ценности, коллективную ответственность. Такое социальное управление изменило отношения между государством, обществом и индивидом. Человек оказался включен в систему мониторинга, самоотчета, нормативного поведения. Это породило новую конфигурацию социального поведения, в которой безопасность, дисциплина, участие и цифровая идентификация стали элементами повседневной жизни.

Заключение . Пандемия COVID-19 стала для китайского общества не только эпидемиологическим кризисом, но и масштабным антропологическим вызовом, затронувшим базовые формы человеческого существования, социального взаимодействия, культурной преемственности и отношение к природе. В условиях пандемии изменения поведенческих моделей китайского общества представлены следующим образом:

• –    во-первых, произошла трансформация способа индивидуального существования. Возникла его «домашняя» форма, в которой дом стал пространством работы, учебы, отдыха, общения и саморефлексии. Это побудило человека к собственному переосмыслению в отношении здоровья, времени, личных границ и жизненных приоритетов;

• –    во-вторых, существенно ускорилась цифровизация межличностного общения. Онлайн-коммуникация стала важнейшим механизмом поддержания социальных связей, однако одновременно выявилась проблема эмоциональной недостаточности цифрового взаимодействия. В результате выстраивается гибридная модель общения, сочетающая онлайн- и офлайн-форматы;

• –    в-третьих, социальная дистанция не разрушила эмоциональные связи, а способствовала появлению новых форм солидарности, взаимопомощи и локальной самоорганизации. В населенных пунктах Китая микрорайоны и соседские сообщества приобрели новое значение как пространства поддержки и совместного преодоления кризиса;

• –    в-четвертых, произошло переосмысление и усиление коллективистских ценностей. В новых условиях они проявились не только как подчинение общему интересу, но и как рациональное, осознанное участие личности в решении общественно значимых задач;

• –    в-пятых, традиционная культура получила новые формы цифрового существования. Он-лайн-выставки, цифровые праздники, трансляции, короткие видео и VR-технологии стали механизмами обновления культурной преемственности и расширения аудитории, тяготеющей к традиционной культуре;

• –    в-шестых, произошло переосмысливание отношений между человеком и природой. Это проявилось в росте экологического сознания, в интересе к «зеленому» потреблению и продвижении идеи гармоничного сосуществования человека и природы, что свидетельствует об отходе от жестко антропоцентрического образца мышления.

Таким образом, в китайском обществе под воздействием пандемии COVID-19 ускорились трансформационные процессы, что способствовало изменению поведенческих моделей, укрепившихся в постпандемийном периоде. Эти изменения основаны на новом балансе индивидуального и коллективного, традиционного и современного, цифрового и эмоционального, социального развития и экологической ответственности, что может быть подвержено дальнейшему исследованию в контексте китайского общества.