Дагестанцы в обороне Севастополя 1941-1942 гг.: численность и безвозвратные потери

Несмотря на то, что от событий Великой Отечественной войны нас отделяют уже более чем три четверти века, эта тема по-прежнему остается актуальной и привлекает внимание как исследователей, так и общества в целом. Одним из важнейших условий Великой Победы стало единство многомиллионного советского народа, плечом к плечу вставшего на борьбу с врагом. Представители всех республик, краев и областей Советского Союза внесли свой вклад в разгром гитлеровской Германии, проявив мужество, самоотверженность и готовность бороться за свободу своей страны. Выявление лепты каждого региона, внесенной в Великую Победу, помогает осмыслить сущность национального единения, осознать общность исторических традиций народов СССР и России. Ярким примером, демонстрирующим вековую приверженность этим незыблемым ценностям, является Дагестан, являющийся одним из самых многонациональных регионов нашей страны. Уроженцы Дагестанской АССР, представители десятков населяющих ее этносов, с первых дней Великой Отечественной войны поднялись на борьбу за свободу и независимость советского государства, влившись в ряды Красной Армии, впоследствии участвуя во многочисленных сражениях и боевых операциях, приближая окончательный разгром врага.

Участие дагестанцев в обороне Севастополя в историографической традиции, как правило, сводилось к упоминанию 345-й стрелковой дивизии, на что указывают, в частности, работы А. Ю. Безугольного, А. В. Исаева, Н. Гаджиевой, И. Михайловой, А. В. Неменко [4] [5] [6] [8] [10] [11]. Данное воинское подразделение действительно формировалось в Дагестане, в древнем Дербенте, в здании гостиницы «Дагестанские огни», где в настоящее время находится детская поликлиника [10, c. 61]. Впрочем, еще в период создания дивизии отмечалось, что воины, поступавшие в нее, являлись уроженцами не только Дагестана, но и других регионов Северного Кавказа: «В октябре 1941 в составе дивизии было 24% осетин, 18% — чеченцев, 7,5% — дагестанцев, 38,3% были славянами» [10, с. 61].

Приведенная цитата, безусловно, некорректна с точки зрения этнологии, поскольку такого этноса, как «дагестанцы», не существу-ет1. Аналогичную позицию занимали иностранные исследователи: «Большинство кавказских войск составляли осетины и чеченцы» [14, с. 94].

Тем не менее в отношении конкретно 345-й стрелковой дивизии с последним заявлением сложно согласиться, так как национальный состав дивизии отражал не только все этническое многообразие Дагестана — в соединении служили призывники самых разных национальностей из Орджоникидзевско-го края, Кабардино-Балкарии и даже Астраханской области, которая наряду с русскими в значительной степени была представлена казахами.

Целью исследования является установление числа представителей Дагестанской АССР (уроженцев и призывников), участвовавших в обороне Севастополя (1941–1942 гг.), а также выявление боевых и части небоевых потерь среди них. Подобный анализ стал возможен благодаря работе коллектива сотрудников музейного комплекса «35-я береговая батарея» в Севастополе, подготовившего электронную базу данных со сведениями обо всех защитниках города-героя. Этот информационный ресурс включает данные, с разной степенью полноты отражающие судьбу 136 414 человек.

Важнейшее значение в настоящем исследовании имеют статистические методы, которые применялись при проведении расчетов; при сопоставлении различных данных использовался сравнительно-исторический метод, связь меду величиной потерь и ходом боевых действий устанавливалась посредством историко-генетического метода.

Достижение цели настоящего исследования будет способствовать не только повышению уровня научного осмысления событий, связанных с обороной Севастополя, но и позволит расширить фактографию истории Дагестана периода Великой Отечественной войны, а также более подробно реконструировать исторические обстоятельства, сопровождавшие боевой путь упоминающихся в статье воинских соединений.

***

Благодаря проведенному автором анализу упомянутой базы данных из общего числа участников обороны Севастополя были выделены 494 дагестанца. В первую очередь представляет интерес перечень административных районов, из которых были родом или призывались будущие защитники Севастополя. При рассмотрении данных следует учесть, что административное деление Дагестана, как и всего Кавказа, постоянно менялось [1] [2].

Наиболее массово были представлены следующие районы (количество призванных из них военнослужащих составило 327 человек):

Махачкалинский — 128 человек;

Буйнакский — 32 человека;

Табасаранский — 32 человека;

Дербентский — 28 человек;

Хасавюртовский — 28 человек;

Дахадаевский — 24 человека.

Кроме того, 37 населенных пунктов, из которых было призвано 55 человек, в ходе обработки данных не удалось однозначно отнести к какому-либо району.

Как сложилась судьба 494 дагестанцев — защитников Севастополя?

В 1941–1942 гг. в официальных документах использовались следующие термины: «погиб», «выбыл по ранению или болезни», «пропал без вести», «сдался в плен», «дезертировал», «осужден военным трибуналом», «приговорен к высшей мере наказания», «самоубийство».

Термин «погиб» использовался только в случаях, когда было известно конкретное место захоронения человека или имелись свидетельские показания о местонахождении тела. В получивших в народе название «похоронок» официальных извещениях родственникам военнослужащих, как правило, использовалась стандартная фраза о том, что Ваш (муж, сын) имярек погиб смертью героя.

Термин «пропал без вести» применялся как для внутреннего учета, так и при извещении родственников. В настоящее время, когда открылись архивы, содержащие информацию не только о всех воевавших в Красной Армии, но и о советских военнопленных, число пропавших без вести защитников Севастополя из числа уроженцев Дагестана можно определить. Какая-то их часть действительно «пропала без вести», и никаких сведений об их судьбе нет. Поскольку эти люди впоследствии не были выявлены ни в числе освобожденных из плена, ни в составе воевавших, ни среди предателей, ни в качестве осужденных или эмигрировавших, то в данном исследовании мы будем относить пропавших без вести к боевым потерям вместе с погибшими.

В категорию «попал в плен» будут включаться только те пропавшие без вести, в отношении которых удалось найти информацию об их дальнейшем пребывании в плену. Встречающиеся в официальных документах выводы о том, что конкретный человек «сдался в плен», делалась в те годы не только благодаря свидетельским показаниям, но даже на основе предположений. В ходе последующего анализа этот термин также используется, поэтому все военнопленные будут представлены двумя группами: «сдавшиеся в плен» и «попавшие в плен».

Осуждение и применение высшей меры наказания осуществлялось, как правило, по решению военного трибунала. Первое упоминание о применении смертной казни в Севастопольском оборонительном районе относится уже к первой неделе обороны города: 7 ноября 1941 г. старший лейтенант Лебедь Иван Борисович 1913 г. р. за оставление Дуван-койского узла сопротивления был расстрелян по приговору трибунала [9].

Севастопольский оборонительный район не имел глубокого тыла, поэтому дезертирство в обычном его понимании становилось фактически невозможным, вероятно, поэтому оно не встречается ни в одном из документов. В то же время его синонимом применительно к конкретным условиям обороны города можно считать термин «сдался в плен». Обороной Севастополя официально считается период с 30 октября 1941 г. по 4 июля 1942 г., хотя во многих выявленных автором случаях датой пленения того или иного конкретного военнослужащего указывалось 5, 6 или 7 июля 1942 г.

В современной историографической традиции принято говорить о трех штурмах города немецко-румынскими войсками.

Первый штурм Севастополя (30 октября — 21 ноября 1941 г.). 4 ноября 1941 г. был образован Севастопольский оборонительный район, ядром которого стала Приморская армия. В ее состав на тот момент входили: 25-я, 95-я, 172-я, 421-я стрелковые дивизии, 2-я, 40-я и 42-я кавалерийские дивизии, 7-я и 8-я бригады морской пехоты [7, с. 65]. Именно эти соединения приняли на себя удар в первый штурм города. Во всех указанных подразделениях уроженцы Дагестана были представлены дисперсно, но наиболее массово (50 человек и более) — только в 8-й бригаде морской пехоты (79 человек) и в 25-й стрелковой дивизии (80 человек).

8‑я бригада морской пехоты. Сформирована 10 сентября 1941 г. приказом командующего Черноморского флота. Основу бригады составил Новороссийский флотский экипаж. В качестве командиров взводов были задействованы 50 досрочно выпущенных курсантов Севастопольского высшего военно-морского училища имени П. С. Нахимова.

Штатная численность бригады составляла 4 298 человек, что соответствовало 98% укомплектованности, при этом обеспеченность вооружением составляла: винтовок — 92%, пулеметов станковых — 18%, ручных пулеметов — 25%, минометов ротных 50 мм — 100%, орудий 45 и 76 мм — нет, батальонных минометов 82 и 120 мм — нет.

Первоначально бригада предназначалась для охраны Новороссийской военноморской базы и противодействия вражеским десантам, но затем была направлена в Севастополь, куда первый ее эшелон прибыл на крейсере «Красный Кавказ» 29 октября 1941 г. Основной состав бригады сразу же принял участие в боях на IV секторе обороны [11].

В строю на начало боев находилось 79 уроженцев Дагестана, за время первого штурма погибло 5 человек, пропал без вести — 51 человек, сдался в плен — 1 человек, остались в строю — 22 человека. Общие потери, таким образом, составили 72%.

25‑я стрелковая дивизия. Эту дивизию часто и вполне оправданно называют «Чапаевской», поскольку именно ее в Гражданскую войну возглавлял Василий Иванович Чапаев. Соединение представляло собой кадровую дивизию, в войну вступила на Южном фланге и принимала участие в обороне Одессы. Примечательно, что впоследствии немногие оставшиеся в живых дагестанцы из 25-й стрелковой дивизии были награждены медалью «За оборону Одессы».

В строю на начало боев состояло 80 человек, погибли в боях — 0 человек, пропал без вести — 1 человек, сдались в плен — 0 человек, осталось в строю — 79 человек. Доля совокупных потерь составила 1,25%.

Столь разительный контраст в боевых потерях 8-й бригады и 25-й стрелковой дивизии (72% и 1,25%) объясняется тем, что в отличие от бойцов и командиров 25-й стрелковой дивизии, которая до этого успешно защищала Одессу, краснофлотцы, несмотря на проявленные ими мужество и стойкость, не имели навыков ведения боевых действий в составе стрелковых подразделений. В еще большей степени это касалось командного состава: от командира взвода до командира бригады включительно. Кроме того, черные флотские бушлаты и бескозырки в боевой обстановке демаскировали краснофлотцев. Все это, естественно, вело к огромным людским потерям.

Второй штурм Севастополя (17 декабря — конец декабря 1941 г.). К этому времени Приморская армия пополнилась новыми соединениями, в которых также служили дагестанцы: прежде всего это 388-я и 345-я стрелковые дивизии.

Эти подразделения были направлены в IV сектор обороны, где располагалась уже упоминавшаяся 8-я бригада, которая и приняла на себя основной удар наступающих на Севастополь войск. Только вступление в бой прибывших с материка частей 345-й стрелковой дивизии позволило отвести остатки 8-й бригады в тыл на переформирование.

Второй штурм был успешно отражен. При этом в локальном окружении оказывались то немецко-румынские, то советские части, что породило иллюзию о возможном наступлении с целью возвращения ранее утраченных позиций. В этих наступательных боях главная роль отводилась вновь прибывшим подразделениям: 345-й и 388-й стрелковым дивизиям. По немецким данным, с 27 февраля по 10 марта 1942 г. советскими войсками были утрачены 2 778 винтовок и 76 ручных пулеметов [6, с. 380].

Вот как события 2-го штурма и последующих боев «по выравниванию линии фронта» нашли отражение в судьбах воинов-дагестанцев.

8‑я бригада морской пехоты. В строю на начало боев числилось 22 уроженца Дагестана, погиб — 1 человек, пропали без вести — 8 человек, попали в плен — 2 человека, сдались в плен — 0 человек, приговорены к высшей мере наказания — 0 человек. В итоге в строю остались 11 человек, затем бригада была отведена на переформирование, а оставшиеся в живых бойцы влились в 7-ю бригаду морской пехоты.

25‑я стрелковая дивизия. К началу боев в строю находилось 79 дагестанцев, из которых погибли — 18 человек, пропали без вести — 24 человека, попали в плен — 3 человека, сдались в плен — 2 человека. Приговорены к высшей мере наказания — 3 человека. Оставались в строю 29 человек.

345‑я стрелковая дивизия. В действующую армию поступила 1 декабря 1942 г. и первоначально предназначалась для обороны Черноморского побережья от возможного десанта противника, но затем 23 и 24 декабря 1941 г. на шести кораблях была доставлена в Севастополь и включилась в оборону IV сектора в районе Инкермана и Мекензиевых гор.

Первоначальная общая численность дивизии составляла 9 955 человек, в строю на начало боев находилось 62 дагестанца. Из них погибли — 20 человек, пропал без вести — 1 человек, попал в плен — 1 человек, сдался в плен — 1 человек, приговорены к высшей мере наказания — 2 человека. В итоге к завершению второго штурма остались в строю 37 человек.

388‑я стрелковая дивизия. Сформирована на Закавказском фронте, в действующей армии с 23 октября 1941 г. В Севастополь дивизия прибыла на 9 кораблях и высаживалась с 7 по 10 декабря 1941 г. Как отмечали исследователи, «дивизию начали “растаскивать” по частям сразу по ее прибытию в Севастополь» и побатальонно бросать в бой [12]. Только 13 декабря она официально вошла в состав Приморской армии, дислоцируясь в районе Инкермана и станции Мекензиевы горы.

Всеми исследователями особо подчеркивался ее национальный состав: «В дивизии было 5 676 военнослужащих-грузин» [3, с. 21], при этом уроженцев Дагестана в отдельную категорию не выделяли.

В строю на начало боев состоял 51 дагестанец, из которых в ходе второго штурма погибли — 0 человек, пропал без вести — 1 человек, попал в плен — 1 человек, сдались в плен — 25 человек, приговорены к высшей мере наказания — 0 человек. Остались в строю 24 человека.

В начале апреля 1942 г. по итогам боев зимней фазы была проведена инспекция частей Севастопольского оборонительного района помощником начальника оперативного отдела фронта майором П. К. Уткиным, отметившим 388-ю стрелковую дивизию как имеющую большой процент дезертиров и перешедших на сторону врага. Командующий Приморской армией генерал И. Е. Петров даже предполагал расформировать ее как «показавшую недостаточную боеспособность и понесшую до 75% потерь» [6, с. 370].

В немецких документах также указывалось, что 2 марта к 17–30 им удалось замкнуть кольцо окружения вокруг вырвавшихся вперед подразделений 345-й стрелковой дивизии. В данном предложении ключевой следует считать фразу «вырвавшихся вперед», поскольку в оборонительных боях такого количества пленных вероятнее всего бы не было. К 3 марта немцы заявили о взятии в плен на этом направлении 724 человека [6, с. 378].

Третий штурм Севастополя (7 июня — 4 июля 1942 г.) . В вечернем сообщении ТАСС от 7 июня 1942 г. говорились: «На Севастопольском участке фронта уже третий день идут серьезные бои. Атаки противника с успехом отбиваются с большими потерями для противника». Аналогичная информация поступала весь июнь, но затем стала более тревожной.

• 1    июля: «На Севастопольском участке фронта противнику ценой огромных потерь удалось продвинуться вперед. Шли ожесточенные рукопашные бои».

• 3    июля: «…продолжались бои на улицах города».

• 4    июля: «…Наши войска оставили Севастополь. <…> Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы» [13].

В судьбах дагестанцев итоги 3-го заключительного штурма выглядели следующим образом:

7‑я бригада морской пехоты. Из оставшихся в строю 11 человек погибли — 0 человек, пропали без вести — 9 человек, попали в плен — 2 человека, сдались в плен — 0 человек, приговорены к высшей мере наказания — 0 человек.

25‑я стрелковая дивизия. В строю перед началом третьего штурма насчитывалось 29 дагестанцев, из которых погибли — 2 человека, пропали без вести — 13 человек, попали в плен — 8 человек, сдались в плен — 0 человек, приговорены к высшей мере наказания — 6 человек.

345‑я стрелковая дивизия. В строю находилось 37 уроженцев Дагестана, из которых погиб — 1 человек, пропали без вести — 4 человека, попали в плен — 28 человек, сдались в плен — 0 человек, приговорены к высшей мере наказания — 0 человек.

388‑я стрелковая дивизия. В строю — 24 дагестанца, при этом в ходе третьего штурма погиб в боях — 1 человек, пропали без вести — 0 человек, попали в плен — 23 человека, сдались в плен — 0 человек, приговорены к высшей мере наказания — 0 человек.

***

Представители Дагестана принимали самое активное участие в героической обороне Севастополя с первого по последний день обороны. География их родных мест охватыва- ет весь Дагестан, включая самые отдаленные селения.

На конкретном примере дагестанцев, участвовавших в обороне Севастополя, можно заключить, что в ходе защиты города при отражении первого штурма боевые потери (погибшие и пропавшие без вести) составили 35,8%, в ходе 2-го штурма и последующих боев — 34,5%, в итоге 3-го штурма — 29,7%.

За весь период обороны города погибли в боях — 144 уроженца Дагестанской АССР, пропали без вести — 154 человека; попали в плен — 184 человека, из них умерло в плену — 60 человек, служили у врага — 3 человека, вернулись на родину — 66 человек. Высшая мера наказания была применена по отношению к 12 уроженцам Дагестана.

Дальнейшая судьба 55 человек неизвестна. Возможно, что часть этих людей предпочла эмиграцию возвращению на Родину.

В настоящее время память об участии дагестанцев в обороне Севастополя увековечена в монументе в селе Орловка (с. Мамашай), в то время как реальными местами сражений можно считать Дуванкой, на холмах которого погибли краснофлотцы 8-й бригады, и более всего район Инкермана, Мекензиевых гор, где воины из Дагестана сражались с декабря 1941 по июль 1942 гг.

Vladimir E. POLYAKOV

Dagestanis in the Defense of Sevastopol in 1941–1942:

Numbers and Irretrievable Losses