Деятельность газеты «Хэймин симбун» и участие ранних японских социалистов в антивоенном движении конца XIX – начала ХХ вв.

,

,

империалиста часто приводит к упрощенному представлению об общественной жизни Японии. Несмотря на внешнюю империалистическую политику, внутри страны были силы, представлявшие альтернативное видение развития Японии. Кроме того, важность изучения как социалистического, так и антивоенного движения обуславливается целым рядом уникальных особенностей данного направления мысли в Японии, специфическим синтезом западных и традиционных, прежде всего конфуцианских, элементов в нем.

Основная часть . Начало японского социалистического движения относится к 1897 г. В повестке первых социалистов главенствующее место занимали вопросы, относящиеся исключительно к проблемам рабочего движения. Лишь с 1898 г. начался процесс постепенной политизации движения и его отступление от узких рамок «чистого тред-юнионизма», подразумевавшего отказ от любых форм борьбы, кроме экономической. Японские социалисты стали все чаще прибегать к критике кланово-олигархического правительства Мэйдзи, коррумпированных парламентских партий и т. д. Они винили установление капиталистической системы в морально-нравственном разложении японского общества, во все усиливающемся имущественном расслоении. Введение в общественно-политический дискурс антивоенной повестки же произошло только в 1901 г., когда один из зачинателей японского социализма, Котоку Сюсуй (1871–1911) выпустил свою работу «Империализм: монстр ХХ века» (Kotoku, 2015), которая легла в основу общей позиции ранних японских социалистов по вопросу войны.

Говоря об империализме как о типе политики, направленной на захват новых территорий, исследователь выводит его из двух начал: патриотизма и милитаризма. Для него первый имеет отрицательный характер, поскольку поощряет в людях эгоизм. Котоку Сюсуй пишет, что «националистический патриотизм» признает права и интересы только своей нации, тогда как все остальные народы принижаются. Ксенофобия не просто является низменным чувством – с ее помощью правящие классы манипулируют простыми гражданами: «Ради тех, кого любишь, следует нападать на тех, кого ненавидишь. В двух словах такова логика патриотизма» (Kotoku, 2015: 149).

Таким же для Котоку Сюсуй является и милитаризм. Исследователь прямо противопоставлял войну прогрессу, который, по его мнению, является имманентной целью любого национального государства. Даже выигрышная война влечет за собой упадок экономики и снижение уровня жизни простых людей, тогда как подлинными бенефициарами конфликта являются крупные армейские чины и капиталисты (Kotoku, 2015: 170). Из этого следует, как утверждал Котоку Сюсуй, что территориальные расширения и требующиеся для этого траты на ведение военных действий, поддержание порядка, организацию инфраструктуры приводят не к обогащению нации, а, наоборот, к ее упадку и поглощению другой империей (Kotoku, 2015: 197).

Экономический фактор империализма у Котоку Сюсуй разобран слабее. По сути, кроме обвинений в абстрактной «жажде наживы», экономические предпосылки империализма исследователь сводит к переизбытку товаров и поиску новых рынков сбыта. Предлагаемое им решение заключается в «запрете чрезмерных и монопольных прибылей капиталистов и установлении справедливого распределения доходов» в интересах трудящихся (Kotoku, 2015: 197).

Если говорить о том, чем вдохновлялся Котоку Сюсуй при написании работы «Империализм: монстр ХХ века», то в предисловии указывалось, что книга лишь повторяет идеи таких мыслителей, как Л. Толстой, Э. Золя, А. Бебель, У. Дж. Брайан и Дж. Морли, «которые придерживаются самых высоких идеалов» (Kotoku, 2015: 137). Кроме того, обширные части текста Котоку Сюсуй практически дословно цитирует по работе Дж.М. Робертсона «Патриотизм и империя» (Robertson, 1899). Например, само раздвоение империализма на составные части – патриотизм и милитаризм, заимствовано им именно из работы Дж.М. Робертсона. Последний, как и Котоку Сюсуй, отдавал приоритет политическим причинам империализма и понимал его как определенный вид политики (Robertson, 1899: 138).

Другим, пожалуй, важным источником вдохновения для Котоку Сюсуй в этом вопросе стали идеи популярного журналиста и публициста Токутоми Сохо (1863–1957), выступавшего против определения империализма как чего-то негативного или аморального. Он разделял «военный» и «мирный» экспансионизм, причем первый предполагал, с точки зрения исследователя, значительные военные траты и милитаризм, а второй – расширение экономического сотрудничества между странами. «Мирная экспансия» также была сопряжена с развитием переселенческих программ по колонизации территорий для их развития, а не захвата. Развитие вооружений Токутоми Сохо трактовал как один из инструментов по защите государства и проводимой им «мирной экспансии» (Tierney, 2015: 44).

Это «выведение» из определения империализма экономического расширения было усвоено Котоку Сюсуй. Как отмечает такой исследователь его творчества, как Р.Т. Тирни, в более поздних статьях, например, в 1903 г., он неоднократно выступал за активизацию колонизации Кореи и Маньчжурии японскими переселенцами в рамках «народного экспансионизма». По его мнению, только путем заселения этих территорий и передачи их в собственность японским колонистам Токио сможет закрепиться в регионе и вытеснить из него Москву (Tierney, 2015: 51).

В схожем ключе рассуждал и Киносита Наоэ (1869–1937), христианский социалист и соратник Котоку Сюсуй. С одной стороны, он выступал против «демилитаризации» империализма, и представление о «мирных» его формах лишало смысла сам термин «империализм», с точки зрения Р.Т. Тирни: «Как только вы вычтете военное вторжение из империализма, вы останетесь с пацифизмом» (Tierney, 2015: 46). Расходясь в этом отношении с Токутоми Сохо, Киносита Наоэ сближался с ним и Котоку Сюсуй в вопросе экономической экспансии и колонизации плохо освоенных территорий японскими переселенцами.

Вопрос войны с Россией эпизодически поднимался японскими социалистами еще с 1899 г. Например, в первой японской социалистической газете «Родо сэкай» («Рабочий мир») сообщалось, что война выгодна только кучке военных и капиталистов, стремящихся к увеличению своих прибылей «за счет рабочих, составляющих большинство японского народа»1. Однако стоит учитывать, что так как многие японские интеллектуалы находились под сильным влиянием официальной пропаганды, то высказывания даже самых прогрессивных деятелей иногда могли звучать империалистически. Например, тот же Котоку Сюсуй изначально был ярым сторонником действий Японии по подавлению Боксерского восстания в Китае (1899–1901), считая, что Страна Восходящего Солнца выступала в этом конфликте на стороне сил прогресса против феодальных суеверий прошлого (Tierney, 2015: 84).

Начиная с 1900 г. позиция мыслителя стала меняться. Перед выходом работы «Империализм: монстр ХХ века» Котоку Сюсуй опубликовал статьи «Эссе о пацифизме» (8 июля, 1900 г.), «Против войны» (7 августа 1900 г.) и «Отвергая империализм (17 ноября 1900 г.). Здесь у Котоку Сюсуй уже нет места восторгу ранних высказываний о цивилизаторской роли Японии в Азии. Главной темой этих статей являются разрушительные последствия войны как для китайского, так и для японского народов2. Логичным развитием этой смены фокуса стала как раз статья «Империализм: монстр ХХ века», написанная год спустя.

К 1903 г. в японском обществе на фоне ухудшения российско-японских отношений стали усиливаться милитаристские настроения, подогреваемые правительственной пропагандой в прессе. Единственной крупной газетой, которая сопротивлялась этим тенденциям, была «Ёродзу техо», в которой и работал Котоку Сюсуй. Главным редактором и основателем газеты являлся бывший участник либерального движения, журналист Куроива Руйко (1862–1920). 8 октября 1903 г. он публично заявил о смене курса газеты и о полной поддержке национальных интересов Японии в Корее и Маньчжурии (Bamba, Howes, 1978: 137). В тот же день все антивоенные редакторы газеты, среди которых были два социалиста – Котоку Сюсуй и Сакаи Тосихико (1871–1933) – покинули «Ёродзу техо».

Некоторое время спустя Котоку Сюсуй и Сакаи Тосихико учредили новую газету – «Хэймин симбун» («Газета простого народа»), которая открыто заявила о своей приверженности социализму. В декларации газеты, помимо призывов к социальному и имущественному равенству и установлению общественной собственности на средства производства, был отдельный пункт, посвященный военному вопросу. С.Л. Сиверс, рассматривавший в своем исследовании сущность социализма согласно Котоку Шусуи, приводит перевод его высказывания относительно данной проблемы: «Мы призываем к хэйвасюги [пацифизму – Д.С.], чтобы могли следовать по пути доброжелательности ко всем людям; мы надеемся объединить усилия со всем миром в избавлении от вооружений и доведении войны до конца, невзирая на сходство или различие рас или прави-тельств»3. Отдельным пунктом в декларации указывалось, что социалисты, будучи противниками войны, выступают против всякого насилия в принципе, в том числе и по отношению к действующему государственному строю.

После образования «Хэймин симбун» Котоку Сюсуй все чаще обращался к проблеме национальной дискриминации корейцев со стороны Японии. Р.Т. Тирны приводит слова журналиста в своем исследовании: «Разве это не факт, что любой чувствительный человек находит ужасающим то, как японцы смотрят свысока на корейцев и плохо обращаются с ними? Возможно, есть некоторые корейцы, которые надеются объединить усилия с японцами, но этот союз – всего лишь аннексия, которая превратит корейцев в объект для использования Японией» (Tierney, 2015: 73). В статье «Комментируя аннексию Кореи», вышедшей в № 36 «Хэймин симбун» в июне 1904 г., Котоку Сюсуй критиковал сторонников идеи «защиты Кореи». По его словам, по отношению к Корее Япония является точно таким же хищником, каким было принято считать ранее только Россию4.

После начала войны «Хэймин симбун» выступила с призывом к правительствам России и Японии по прекращению боевых действий и скорейшему заключению мира. Согласно Р.Т. Тирни, газета прямо заявляла, что «вся вина лежит, скорее, на правительствах, чем на народе» (Tierney, 2015: 97). Стоит отметить, что в своих более поздних высказываниях в 1910 г. Котоку Сюсуй утверждал, что доля вины за утрату независимости Кореи лежит, в том числе, и на самих корейцах. Его слова приводит Р.Т. Тирни: «Я считаю, что причина, по которой корейское общество в конце концов утратило свою независимость, заключается в том, что ему не хватило способности и мышления избавиться от коррупции и упадка, которые накапливались годами, и обновить себя, создав новое общество и новый образ жизни» (Tierney, 2015: 75).

Среди всех опубликованных в «Хэймин симбун» статей, посвященных Корее и войне с Россией, была статья Киносита Наоэ «Любимая Корея» (19 июня 1904 г.). В ней автор подвергает сомнению справедливость оценки роли Японии как защитника азиатских народов от европейского гнета. В этом вопросе Киносита Наоэ, как и Котоку Сюсуй, видит в Японии лишь одного из многих империалистов. Анализируя позицию автора, Р.Т. Тирни отмечал: «С точки зрения простого корейского народа, Китай, Россия, Япония просто рассматривают корейский полуостров как пустую арену для борьбы за власть и влияние» (Tierney, 2015: 75). Однако, отвергая национализм в любой форме, Киносита Наоэ пришел к мысли, что Корея только в том случае сможет перестать быть «фоном для столкновения между державами», если она откажется от самой идеи образования национального государства (Tierney, 2015: 75). По логике Киносита Наоэ, продиктованная национализмом борьба должна уступить место почти космополитичному интернационализму, а движение к нему должна возглавить именно Корея (Tierney, 2015: 75). Де-факто это заявление означало мягкий и продиктованный гуманистическими идеалами отказ корейскому народу в политической субъектности.

Эту же идею отказа от национальной привязанности, но репрезентированную в несколько ином ключе развернул Котоку Сюсуй в статье «Мы категорически отвергаем войну» (№ 10 «Хэймин симбун», январь 1904 г.). Р.Т. Тирни сообщает, что в ней Котоку Сюсуй не только поражался глубине падения японской нации, «охваченной безумием», но и призывал японцев преодолеть свою национальную ограниченность и прекратить поддерживать войну: «О, мои возлюбленные соотечественники, отвернитесь от своих корней, пробудитесь от безумия и избегите греха, зла и потерь, в которые вы погружаетесь с каждым мгновением» (Tierney, 2015). С.Л. Сиверс в своем диссертационном исследовании, анализируя ситуацию, отмечал, что 27 марта 1904 г. газета «Хэймин симбун» прямо назвала возможные будущие территориальные захваты китайских и корейских земель «неправильным и постыдным актом», поскольку Япония сама публично заявляла о защите целостности этих государств1.

Вопрос национального угнетения поднимался и в статье видного деятеля социалистического движения и христианского социалиста Абэ Исо «Должны ли мы воевать с Россией?», написанной осенью 1903 г. Он также выступил против представления об «освободительной» роли Японии в Корее. Н. Бамба, Дж. Ф. Хауэс, исследующие проблему пацифизма в Японии с точки зрения христианской и социалистической традиции, обозначили в своей работе ключевой тезис Абэ Исо: «Поскольку азиатским народам не нравится российское правление, обязательно ли они предпочтут господство Японии? Более того, ни один народ не имеет морального права доминировать над другими» (Bamba, Howes, 1978: 158). Война, по мнению Абэ Исо, приведет не только к порабощению корейского народа, но и к усилению кланово-олигархического правительства Японии, которое сможет более жестоко подавлять уже японский народ (Bamba, Howes, 1978: 159). Однако год спустя, летом – осенью 1904 г., в отдельных колонках на английском языке, за которые, как правило, отвечал Абэ Исо, сообщалось в достаточно возвышенном тоне о солдатах, «пожертвовавших своей жизнью ради Отечества». Правда, в отдельных местах редакторы газеты пытались высказываться в интернациональном духе: «У нас достаточно причин поздравить себя с победой при Ляояне, но… наш успех означает поражение, унижение и отчаяние русского народа» – подобные выдержки из статьи в переводе анализировал Дж.Д. Крамп в своей «Критической истории социалистической мысли в Японии до 1918 года» (Crump, 1980: 101).

Развертывая исследование, Р.Т. Тирни сообщал, что в № 18 от 13 марта 1904 г. в «Хэймин симбун» было опубликовано «Письмо российским социалистам», в котором формулировалась единая позиция редакции по вопросу войны: «Дорогие товарищи! Ваше и наше правительства наконец-то вступили в борьбу, чтобы удовлетворить свои империалистические желания, но для социалистов не существует расовых, территориальных или национальных барьеров. Мы товарищи, братья и сестры, и у нас нет причин воевать друг с другом. Ваш враг не японский народ, а наш милитаризм и так называемый патриотизм. И наш враг не русский народ, а ваш милитаризм и так называемый патриотизм. Да, патриотизм и милитаризм – наши общие враги; более того, все социалисты в мире смотрят на них как на общих врагов. Мы, социалисты, должны вести мужественную борьбу с ними. Сейчас для нас это лучшая и важнейшая возможность. Мы верим, что вы не упустите эту возможность. Мы тоже будем стараться изо всех сил» (Tierney, 2015: 62).

Относительно механизма осуществления своей цели, социалисты категорически отвергали всякую форму насильственной борьбы. По логике редакторов «Хэймин симбун», борьба за мир означала борьбу против насилия в целом, в том числе и против самого деспотического правительства. Эту позицию, отраженную в письме редакторов газеты к читателям, передавал Ф.Г. Нотохел-фер: «Мы не нигилисты и не террористы, а социал-демократы, и всегда боремся за мир. Мы категорически возражаем против использования военной силы в наших боевых действиях. Мы должны бороться мирными средствами; разумом и речью» (Notehelfer, 1971: 99). В заключении письма, согласно Дж.Д. Крампу, редакторы «Хэймин симбун» указывали на то, что народы обеих стран, и прежде всего японские и российские рабочие, являются истинными жертвами войны, независимо от того, какое правительство одержит победу (Crump, 1980: 68).

Ответ «Искры», вышедший в № 65 от 1 мая 1904 г., был опубликован в № 37 «Хэймин сим-бун» от 31 июля 1904 г. Поддерживая антивоенные и интернационалистские заявления «Хэймин симбун», российские социал-демократы, тем не менее, не соглашались с реализуемыми мерами по борьбе против войны или правительства. «Искра» писала: «Сила против силы! Насилие против насилия! – Не потому, что мы были нигилисты и террористы, нет… с террором же, как с нецелесообразным приемом борьбы, мы воюем и поднесь, с первых дней нашего существования; а потому, что господствующие классы – как это ни печально – никогда не уступали так называемой силе идеи, и мы не имеем ни малейшего основания предполагать, что они в будущем когда-либо ей уступят»1.

Вплоть до марта 1904 г. «Хэймин симбун» практически без каких-либо препятствий со стороны правительства и полиции сообщала общественности о мнимости угрозы для независимости Японии и о разрушительных последствиях войны для ее общества, отмечала, что «война всегда выгодна горстке капиталистов, в то время как для пролетариата она является явным проигры-шем»2. Однако с выходом в № 20 от 28 марта 1904 г. статьи Сюсуй Котоку «О, горе! Растут налоги!»3 ситуация резко изменилась. Он писал о том, что внутренняя и внешняя политика японского правительства не приводят к «достижению мира, счастья и прогресса»4. Но если раньше на констатации этого факта Котоку Сюсуй и останавливался, в новой статье он позволил себе усомниться в необходимости подчинения японцев приказам правительства: «Нам, как народу, было бы лучше с самого начала обойтись без национального правительства, нам было бы лучше с самого начала обойтись без налогов, и нам было бы лучше обойтись без парламентских партий…»5.

Такой почти откровенный призыв к неповиновению вызвал немедленную реакцию властей. В апреле 1904 г. Сакаи Тосихико, официальный редактор газеты, был арестован и приговорен двухмесячному тюремному заключению. Путем постоянного давления на сотрудников и прямых подписантов газеты, а также владельцев газетных киосков полиции удалось сократить тираж «Хэймин симбун» с 4500 экз. в марте до 3700 экз. в июне 1904 г. (Kublin, 1964: 169) В дальнейшем по мере обострения конфликта с властями тиражи газеты все больше сокращались, однако летом 1904 г. это ощущалось не так критично.

В попытке смягчить давление со стороны правительства и предотвратить последующие гонения, «Хэймин симбун» приняла тактику принижения собственной значимости, а значит, и опасности для режима. Например, в статье «Наше правительство слишком боится социализма» (12 июня 1904 г.) сообщалось, что так как общая численность социалистов в Японии не превышает двухсот человек, степень их угрозы государственному строю сильно преувеличена. К тому же, согласно С.Л. Сиверсу, авторы статьи подчеркивали, что их антивоенная позиция является результатом отказа от всякого насилия в принципе, в том числе и по отношению к действующей власти. В финале они попытались «пристыдить» японское правительство: «Нашему правительству не нравится, когда его ставят в один ряд с российским правительством, но не опускает ли оно себя до уровня полуцивилизованных стран, жестко ограничивая свободу слова и печати?»6. Применяемые полицией меры «Хэймин симбун» называла «несправедливыми и бесчестными…» (Kublin, 1950: 330).

Этой же теме была посвящена статья Абэ Исо «Почему социалисты являются пацифистами?». Отвергая обманчивое, по его мнению, деление на «хороших» и «плохих бандитов», Абэ Исо утверждал, что не может быть справедливых войн. Стремясь придать пацифизму «Хэймин симбун» тотальный характер, он публично заявлял о непринятии им теории классовой борьбы (Bamba, Howes, 1978: 156).

Параллельно, в августе 1904 г. на заседании шестого конгресса II Интернационала один из ветеранов социалистического движения Катаяма Сэн (1859–1933), передал западным коллегам антивоенную декларацию социалистов Японии. Она призывала все международное социал-демократическое движение оказать давление на свои национальные правительства с целью скорейшего прекращения войны между Россией и Японией (Notehelfer, 1971: 100). Кроме того, Катаяма Сэн публично высмеял заявления полиции о наличии в Японии около трех тысяч социалистов, реальная численность которых, по его мнению, не превышала одной пятнадцатой это этого числа (Kublin, 1950: 336). Катаяма Сэн даже обменялся рукопожатием с лидером российских социал-демократов Г.В. Плехановым.

Однако дальше этого символического жеста и принятия ряда декларативных заявлений вопрос о прекращении войны не пошел. Более того, оказалось, что интернационализм японских социалистов в этом контексте был более последовательным, чем у их европейских «учителей». Р.Т. Тирни, разрабатывая проблему, обнаружил, что в № 34 «Хэймин симбун» редакторы с опаской писали о господстве прояпонских настроений среди немецких социал-демократов, а в мае 1904 г. газета сообщала, что японский император выразил признательность европейской социалистической прессе за «прекрасное отношение к войне» (Tierney, 2015: 113).

Возможно, из-за влияния европейских социалистов, в статье для «International Socialist Re-view» (№9, октябрь 1904 г.) позиция Катаяма по войне звучала несколько противоречиво по отношению к духу декларации «Хэймин симбун». В начале статьи Катаяма Сэн повторял уже не раз озвученные тезисы о пагубности последствий войны для японского и российского пролетариата, о хищнической природе конфликта для обеих сторон. Однако в заключении ее он Катаяма писал уже следующее: «Я против этой войны, но как японец, я не хочу, чтобы Японию победила Рос-сия»1. С точки зрения Катаяма Сэн, победа России означала бы усиление одного из самых деспотических и реакционных режимов. Как и большинство западных социалистов, он здесь представлял Японию как государство более прогрессивное и цивилизованное, чем Россия.

С весны 1904 г. редакция «Хэймин симбун» упорно пыталась откреститься от всяческих обвинений в радикализме. Несмотря на это, новая волна правительственных репрессий обрушилась на газету в ноябре 1904 г. Началом послужил инцидент, произошедший 2 ноября в токийском офисе Young Men’s Christian Association (YMCA), где проходил очередной организованный социалистами антивоенный митинг. Когда присутствовавшие на нем представители полиции попытались сорвать выступление ораторов, завязалась драка, в результате которой трое полицейских были забиты насмерть (Notehelfer, 1971: 106). Японское правительство возложило всю вину за произошедшее на организаторов митинга, которые якобы подстрекали толпу к беспорядкам и насилию. Затем 6 ноября в «Хэймин симбун» вышла статья «Обращение к учителям начальной школы» за авторством Исикава Сансиро (1876–1956), одного из ведущих редакторов газеты. В ней он выступал против вмешательства государства в сферу образования, что усилило недовольство властей газетой. А неделю спустя, 13 ноября, был опубликован юбилейный выпуск «Хэймин сим-бун», в котором содержался первый полный перевод на японский язык «Манифеста коммунистической партии».

Все эти эпизоды привели к тому, что 16 ноября японское правительство объявило о роспуске существовавшей с 1900 г. «Сякайсюги кекай» («Социалистической ассоциации») и взяло курс на полный запрет газеты «Хэймин симбун». Сразу несколько редакторов были оштрафованы и приговорены к тюремному заключению, в том числе и Котоку Сюсуй. Все выпуски, содержащие перевод «Коммунистического манифеста», подлежали конфискации. На протяжении декабря 1904 г. редакторы «Хэймин симбун» тщетно пытались добиться от властей отменить запрет на выпуск газеты, но правительство было непреклонно. 29 января 1905 г. вышел последний, 64-й номер «Хэймин симбун», символически набранный красным шрифтом по примеру «Новой Рейнской газеты».

Заключение . Таким образом, антивоенная позиция японских социалистов в период с 1899 по 1904 г. имела следующие характерные черты:

• 1)    на ранних этапах движения среди японских социалистов было распространено представление о цивилизаторской и миротворческой роли Японии в азиатском регионе;

• 2)    протестуя против войны, японские социалисты отвергали всякое проявление политического насилия;

• 3)    в отличие от Запада, антивоенная позиция японских социалистов носила более последовательный характер;

• 4)    в разные периоды времени высказывания отдельных японских социалистов о проблеме корейского суверенитета или оправданности войны для Японии могли носить противоречивый характер. Последнее объясняется сильным влиянием официальной идеологии, продвигавшей идею японской национальной исключительности. Тем не менее, за период своего существования «Хэй-мин симбун» смогла достичь главного – она вывела социализм из досужего мудрствования отдельных интеллектуалов в публичный дискурс. Этому способствовало, в том числе, и активное участие японских социалистов в антивоенном движении. Важным аспектом данного этапа развития социалистического движения в Японии стала общая радикализация участников, готовность их к противостоянию с правительством.