Демократическая и авторитарная модели антикоррупционной политики: общее и особенное

***

Коррупцию можно без преувеличения назвать одной из глобальных проблем современного мира. В той или иной степени с ней сталкиваются все страны, и нет ни одной из них, руководители которой не декларировали бы свою решимость побороть это социальное зло. А поскольку коррупция имеет место во всех странах, возникает естественное желание измерить ее масштабы и размер наносимого ею ущерба и сравнить, в каких странах эти масштабы и размер больше, в каких меньше и почему. Желание это подпитывается отнюдь не праздным любопытством, а вполне прагматическими соображениями, в частности возможностью использования успешного зарубежного опыта антикоррупционной борьбы. Интерес к подобного рода межстрановым сравнениям проявляют как политики, так и ученые, бизнесмены, журналисты и просто рядовые граждане. Каждого из них проблема коррупции волнует по-своему. Совершенно не случайно поэтому в настоящее время различные неправительственные организации, ученые, эксперты проводят свои исследования с целью получить ответы на упомянутые выше вопросы. Публикация результатов таких исследований (особенно межстрановых сравнений коррупции, так называемых «коррупционных рейтингов») неизменно привлекает внимание СМИ и вызывает широкий общественный резонанс.

Самым известным из таких рейтингов является Индекс восприятия коррупции (ИВК), который ежегодно, начиная с 1995 г., публикует международная неправительственная организация Трансперенси Интернешнл (Transparency International). В ИВК-2017 представлены 180 государств, при этом более половины из них (107 государств) набрали менее 43 баллов. Верхние строчки рейтинга (как наименее коррумпированные) традиционно заняли страны с демократическими политическими режимами, внизу рейтинга, опять-таки традиционно, расположились страны с авторитарными режимами. Такая градация стран мира по шкале «коррумпированность - некоррумпированность» не случайна, поскольку эксперты Трансперенси Интернешнл напрямую связывают успешность антикоррупционной политики государств со степенью их демократичности: «Страна с более высоким рейтингом, как правило, имеет более высокую степень свободы прессы, доступ к информации о государственных расходах, более сильные стандарты честности для государственных должностных лиц и независимых судебных систем» (хотя и признают, что такие страны не защищены полностью «от закрытых сделок,конфликтов интересов, незаконного финансирования и запятнавших себя правоохранительных органов, которые могут искажать общественную политику и усугублять коррупцию в стране и за рубе-жом»)[1].

Можно ли считать данный коррупционный рейтинг отражением реального поло- жения дел с коррупцией в различных странах мира? В определенной степени да, но с некоторыми существенными оговорками. Во-первых, сами эксперты Трансперенси Интернешнл предостерегают от такого упрощенного понимания ИВК. Они, в частности, поясняют, что было бы неверно страну/территорию с наименьшим баллом считать самой коррумпированной страной в мире, поскольку «ИВК является показателем восприятия уровня коррупции в государственном секторе, т.е. административной и политической коррупции. Он ни в коем случае не является окончательным приговором о коррумпированности целых наций и сообществ и не касается вопросов, связанных с их деятельностью и проводимой ими политикой, а также с деятельностью частного сектора». Кроме того, данные ИВК не раскрывают полную картину коррупции в конкретной стране, поскольку «масштаб ИВК ограничен восприятием уровня коррупции в государственном секторе с позиции предпринимателей и экспертов по соответствующей стране» [2].

Во-вторых, многие специалисты высказывают обоснованные сомнения как относительно объективности экспертов, составляющих ИВК, так и относительно методики его расчетов [подробнее об этом см.: 3].

В-третьих, следует учитывать объективные сложности при измерении коррупции, в частности неполноту информации о реальном положении дел в той или иной стране.

Несмотря на эти и целый ряд других присущих ИВК недостатков, он продолжает оставаться наиболее известным и, судя по количеству его цитирований как в научной, так и в публицистической литературе, наиболее авторитетным коррупционным рейтингом стран мира. Авторы многих (если не большинства) публикаций на эту тему разделяют ключевую идею экспертов Трансперенси Интернешнл: эффективную систему профилактики и противодействия коррупции способны выстроить только государства с демократическим политическим режимом; редкие исключения вроде «авторитарного» Сингапура лишь подтверждают это правило.

Однако даже если оставить в стороне данные недостатки ИВК и принять составляемый на его основе мировой коррупционный рейтинг в качестве некоего аналитического инструмента, а также согласиться с ключевой методологической посылкой экспертов Трансперенси Интернешнл о том, что только демократические государства способны успешно бороться с коррупцией, то и в этом случае остаются без ответа как минимум три вопроса.

Во-первых, как тогда объяснить присутствие на высоких местах (т.е. причисляемых экспертами к категории наименее коррумпированных государств или государств со средним уровнем коррупции) в этом рейтинге стран с недемократическими режимами?

Во-вторых, как объяснить тот факт, что некоторые авторитарные государства в этом рейтинге стоят выше демократических или занимают одинаковые с ними (как высокие, так и низкие) места?

В-третьих, насколько согласуется присваиваемый экспертами Трансперенси Интернешнл демократическим государствам статус «наименее коррумпированных стран» с реальной практикой, свидетельствующей об огромных масштабах коррупции в этих странах?

Сравним для примера Индекс восприятия коррупции - 2017 с Индексом демократии стран мира - 2017, который составляется исследовательской компанией The Economist Intelligence Unit (аналитическим подразделением британского журнала Economist). Индекс демократии измеряет уровень демократии внутри государства и основан на методологии экспертных оценок и результатах опросов общественного мнения из соответствующих стран, характеризующих состояние 60 ключевых показателей, сгруппированных в пять основных категорий: 1) избирательный процесс и плюрализм, 2) деятельность правительства, 3) политическое уча- стие, 4) политическая культура, 5) гражданские свободы.При подготовке рейтинга 2017 г. исследователи проанализировали 167 государств. Все они отнесены к одному из четырех типов режима власти: 1) полная демократия, 2) недостаточная демократия, 3) гибридный режим, 4) авторитарный режим [4].

С одной стороны, оба рейтинга подтверждают общую закономерность: демократические государства занимают ведущие позиции в мире по ИВК (т.е. оцениваются экспертами как наименее коррумпированные). С другой стороны, сравнение данных рейтингов показывает, что страны с авторитарными политическими режимами вполне способны добиваться ощутимых успехов в борьбе с коррупцией, быть на равных и даже превосходить в этой борьбе страны с демократическими политическими режимами. Например, Объединенные Арабские Эмираты (авторитарный режим) занимают 21-е место в ИВК и стоят в рейтинге выше Чили и Франции (недостаточные демократии); занимающий 29-е место в ИВК Катар (авторитарный режим) стоит выше Словении, Израиля, Польши, Литвы и Коста-Рики (недостаточные демократии), а также Испании (полная демократия); «авторитарная» Руанда (48-е место) стоит выше, чем «недостаточные демократии» Южная Корея (51-е место) и Намибия (53-е место); Куба (авторитарный режим) занимает более высокое (62-е) место, нежели «недостаточная демократия» Сенегал (66-е место); «авторитарные» Беларусь (68-е место) и Китай (77-е место) стоят выше, чем «недостаточные демократии» Индия (81-е место) и Бразилия (96-е место). При этом те же Объединенные Арабские Эмираты и Катар занимают в ИВК более высокие места, чем, например, Испания и Маврикий (полные демократии), а также такие «недостаточные демократии», как Литва, Испания, Чехия, Южная Корея, Румыния, Италия и др. (страны ранжированы по рейтингу ИВК: см. таблицу 1).

Таблица 1

Представительство стран в Индексе восприятия коррупции (ИВК - 2017) и в Индексе демократии стран мира - 2017