Динамика предпринимательской активности молодежи в российском и китайском обществах
Журнал: Теория и практика общественного развития @teoria-practica
Рубрика: Социология
Статья в выпуске: 9, 2026 года.
Бесплатный доступ
Молодежное предпринимательство – один из приоритетных векторов экономического развития России и Китая, значимый инструмент снижения безработицы и стимулирования новых экономических практик. В статье на основе сравнительного анализа рассматривается динамика молодежного предпринимательства в России и Китае: масштабы роста, отраслевые предпочтения, институциональные меры поддержки, а также сильные и слабые стороны существующих моделей и перспективы их развития. Автор статьи предлагает трехуровневую модель анализа молодежного предпринимательства в двух странах, включающую макро-, мезо- и микроуровни исследования. Отмечено, что в обоих государствах фиксируется прирост числа молодых предпринимателей, однако в Китае это происходит преимущественно за счет региональных составляющих. В России же внимания заслуживает государственная поддержка молодежного сектора предпринимательства. Заключается, что в рассматриваемых странах по разным институциональным траекториям реализуется сходная логика развития молодежного предпринимательства.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152309
IDS: 149152309 | УДК: 316.334.2 | DOI: 10.24158/tipor.2026.9.4
The Dynamics of Youth Entrepreneurial Activity in Russian and Chinese Societies
Youth entrepreneurship is one of priority areas for the economic development of both Russia and China serving as a significant tool for reducing unemployment and fostering new economic practices. Based on a comparative analysis, this article examines the dynamics of youth entrepreneurship in Russia and China: growth scales, sectoral preferences, institutional support measures as well as the strong and weak sides of existing models, and prospects for their development. The author proposes a three-level analytical framework for youth entrepreneurship in these two countries encompassing macro, meso, and micro levels. It is noted that in both states, an increase in the number of young entrepreneurs is recorded but the growth in China is driven primarily by regional factors, whereas in Russia, the state support for the youth entrepreneurship sector merits particular attention. The paper concludes that on different institutional trajectories, these countries realize a similar logic in the development of youth entrepreneurship.
Текст научной статьи Динамика предпринимательской активности молодежи в российском и китайском обществах
Введение . В условиях экономической неопределенности и трансформации моделей занятости молодежное предпринимательство приобретает все более заметное значение: стартапы нового поколения выступают не только источником новых рабочих мест, но и площадкой апробации актуальных моделей экономического поведения. Изучение его динамики способствует более глубокому пониманию механизмов социальной адаптации молодежи к структурным изменениям в экономике.
По данным Минэкономразвития России, по состоянию на апрель 2026 г. в стране насчитывалось более 1,17 млн индивидуальных предпринимателей (ИП) в возрасте до 35 лет, что на 17 % больше по сравнению с 2019 г.; из них лиц моложе 25 лет – более 270 тысяч1. В Китае, согласно данным, опубликованным в официальной газете «Жэньминь луньтань», значение Индекса развития молодежного предпринимательства выросло со 100 в 2015 г. до 184,4 в 2022 г.2 К 2024 г. общее число субъектов хозяйствования в стране приблизилось к 200 млн, при этом значительную часть из них составляют молодые стартаперы и предприниматели3. В Китайском международном конкурсе инноваций среди студентов (2024 г.) было представлено 5,14 млн проектов, а общее число участников достигло 20,836 млн человек4.
Несмотря на нарастающий интерес к проблематике предпринимательства в обеих странах, активность молодежи в отношении стартапов остается недостаточно изученной в сравнительной перспективе: существующие работы концентрируются преимущественно на макроэкономических показателях сектора малого и среднего предпринимательства (МСП), анализе государственных мер поддержки или оценке предпринимательской среды в целом. При этом молодежь как специфическая социальная группа со своими ценностными ориентациями, социальными сетями и стратегиями преодоления структурных ограничений остается на периферии исследовательского внимания, хотя именно молодые предприниматели демонстрируют наиболее выраженную чувствительность к изменениям институциональной среды и колебаниям доступа к финансированию.
Показательно, что предпринимательство долгое время воспринималось как сфера, требующая зрелого профессионального опыта, – тенденция к его «омоложению» является относительно новым явлением, что и обусловливает исследовательский интерес к настоящей работе.
Ключевым понятием данной статьи выступает предпринимательская деятельность. Согласно Гражданскому кодексу, «это самостоятельная, осуществляемая субъектом на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке»5.
Наряду с гражданско-правовым подходом к определению предпринимательской деятельности существует экономический подход, более соответствующий целям настоящего исследования: так, «Большой экономический словарь» интерпретирует предпринимательскую деятельность как «инициативную самостоятельную деятельность граждан, направленную на получение прибыли или личного дохода, осуществляемую от своего имени, под свою имущественную ответственность или от имени и под юридическую ответственность юридического лица»6.
Поскольку легальные критерии отнесения к категории «молодежь» в РФ и КНР закреплены разными по характеру нормативными актами, их сопоставление требует отдельного рассмотрения.
Объектом настоящего исследования выступает молодежное предпринимательство как социально-экономическое явление.
Предметом – динамика предпринимательской активности молодежи и ее стартапов в обществах России и Китая.
Цель работы заключается в выявлении и сравнении тенденций развития, определяющих факторов, а также преимуществ и недостатков существующих моделей государственной поддержки молодежного предпринимательства в Российской Федерации и Китайской Народной Республике.
Теория исследования . На основе нового институционализма предпринимательская деятельность определяется не только экономическими ресурсами, но и качеством институциональной среды, включая правовую систему, государственную поддержку, образовательную инфраструктуру и социальные нормы. Молодежное предпринимательство наиболее успешно развивается в условиях институциональной стабильности, способствующей снижению неопределенности и предпринимательских рисков. Различия между Россией и Китаем в этой связи целесообразно рассматривать через государственную политику, модели поддержки стартапов и особенности национальных систем развития предпринимательства.
Предпринимательская деятельность не существует в изоляции: она встроена в сеть социальных отношений, которая становится для молодых предпринимателей источником информации, доверия, инвестиций и профессиональных контактов. Особое значение имеют «слабые связи», расширяющие доступ к новым знаниям и инвестиционным возможностям. Способность привлекать ресурсы в рамках такой сети – доверие, взаимную поддержку, профессиональные связи и участие в предпринимательском сообществе – определяет устойчивость предпринимательской деятельности; развитый социальный капитал снижает транзакционные издержки молодых предпринимателей и облегчает поиск партнеров, инвесторов и клиентов.
Соответственно, предпринимательство как социально обусловленный процесс не сводится исключительно к экономической парадигме извлечения прибыли.
Согласно концептуальной модели данного исследования, предпринимательская активность молодежи формируется под влиянием трех взаимосвязанных групп факторов: макроуровень – институциональная среда (государственная политика, законодательство, меры поддержки, экономическая ситуация); мезоуровень – социальные сети, университетская экосистема, предпринимательское сообщество и инновационная инфраструктура; микроуровень – личная мотивация, уровень образования, предпринимательские способности и готовность к риску. Взаимодействие этих уровней определяет динамику развития молодежного предпринимательства в России и Китае.
Эмпирическая база исследования . Исследование строится в логике сравнительного (кросс-национального) анализа и носит вторично-аналитический характер: его задачей является не сбор первичных эмпирических данных, а сопоставление, систематизация и теоретическая интерпретация уже накопленной статистической и научной информации о молодежном предпринимательстве в России и Китае. Выбор данных стран в качестве кейсов сравнения обусловлен их сопоставимым экономическим и демографическим масштабом, а также активной государственной политикой в отношении молодежного предпринимательства при существенно различающихся институциональных траекториях развития.
Результаты и обсуждение . Сопоставление предпринимательской активности молодежи в России и Китае строится не как последовательное описание каждой страны по отдельности, а параллельно – по трем уровням анализа, обозначенным в теоретической модели: макро-, мезо-и микроуровню. Ключевой вопрос – какова динамика молодежного предпринимательства в РФ и КНР на каждом из этих уровней и в чем заключаются межстрановые различия.
Методологическая оговорка: анализ опирается на понятие предпринимательской деятельности, сформулированное во введении, а категория «молодежь» операционализируется на основе сопоставления законодательных дефиниций двух стран. В Российской Федерации Федеральный закон от 30.12.2020 № 489–ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации» относит к молодежи граждан в возрасте от 14 до 35 лет включительно1. В Китайской Народной Республике «Заключение Госсовета КНР о ряде политических мер по всемерному продвижению массового предпринимательства и народных инноваций» (документ Госсовета КНР № 32, 2015 г.) также причисляет к молодежи лиц в возрасте от 14 до 35 лет2. Несмотря на различия в нормативных инструментах, оба государства используют сопоставимые возрастные границы для обозначения периода молодости, что обеспечивает методологическую основу для дальнейшего сравнения данных в рамках достижения цели настоящего исследования.
Согласно данным Министерства экономического развития РФ, с 2019 г. количество индивидуальных предпринимателей (ИП) в возрасте до 35 лет выросло на 17 % и превысило 1,17 млн человек, при этом молодежный сегмент растет быстрее сектора малого и среднего предпринимательства в целом – с опережением на 2 %3. Наиболее востребованными направлениями для открытия собственного бизнеса выступают: административная деятельность (прирост 27,6 %), научная, техническая и профессиональная деятельность (19,9 %), государственное управление и обеспечение военной безопасности, социальное обеспечение (16,5 %), ИТ (14,5 %), здравоохранение (10,8 %), а также культура, спорт и досуг (9,9 %)4.
В Китае предпринимательская активность молодежи является одним из ключевых индикаторов динамики рынка труда. Согласно «Белой книге» «Китайская молодежь в новую эпоху», опубликованной Канцелярией Госсовета КНР в 2022 г., с 2014 г. среди вновь зарегистрированных субъектов рынка число студентов и выпускников вузов, открывших собственное дело, превысило 5 млн человек1. Индекс развития молодежного предпринимательства за тот же период вырос со 100 (2015 г.) до 184,4 (2022 г.)2.
Таким образом, обе страны демонстрируют положительную динамику молодежного предпринимательства, хотя выражена она в разных показателях – прирост числа предпринимателей в России и сводный индекс развития в Китае, что иллюстрирует ограниченность прямого статистического сопоставления показателей двух стран.
Ключевым механизмом стимулирования молодежного предпринимательства в России выступает государственная поддержка, институциональная архитектура которой сочетается с рядом структурных пробелов. О.И. Бородкина, А.В. Старшинова, Е.Б. Архипова, опираясь на результаты анкетирования 160 экспертов в сфере социальных услуг, зафиксировали сохранение институционального «этатизма» в политике социальных инвестиций: сама концепция социальных инвестиций предполагает переход от парадигмы социального потребления к вовлечению множества акторов – прежде всего некоммерческих организаций и социальных предприятий – в предоставление общественных благ. Однако подавляющее большинство опрошенных экспертов (89,9 %) по-прежнему рассматривают государство и муниципальные органы власти в качестве основного субъекта социальных инвестиций, а представители некоммерческого сектора демонстрируют более высокие ожидания в отношении государственной финансовой поддержки (субсидии – 71,5 %, целевые гранты – 66,2 %), чем в отношении рыночных инструментов – кредитования, краудфандинга или частных инвестиций (Бородкина и др., 2022).
На практике эти ожидания подкрепляются конкретными мерами: в России действует система поддержки молодых предпринимателей, включающая гранты в размере от 100 до 500 тысяч рублей, льготное кредитование и бесплатное обучение3. Государственная, в первую очередь, финансовая, поддержка представляет собой важный ресурс на начальном этапе предпринимательской деятельности, а практика грантооказания продолжает развиваться, ориентируясь во многом на сектор молодежи. Существенным элементом российской модели выступает популяризация мер поддержки: государство последовательно реализует меры, направленные на упрощение старта для начинающих предпринимателей.
Программы поддержки в Китае формировались поэтапно: от утверждения концепции «массового предпринимательства и инноваций» (документ Госсовета КНР № 32, 2015 г.4) – через введение кредитов с государственной гарантией для стартапов (№ 202, 2016 г.5) и налоговых льгот (№ 22, 2019 г.6) – к увеличению лимитов финансирования и инфраструктурной поддержке (№ 35, 2021 г.7). Таким образом, система поддержки в КНР эволюционировала от общих инициатив к адресным мерам8.
В Китае предпринимательство рассматривается прежде всего как инструмент борьбы с безработицей: занятость молодежи имеет социальное значение для страны. Замедление темпов экономического роста непосредственно отразилось на положении молодых работников – уровень молодежной безработицы достиг 21,3 % по состоянию на июнь 2023 г., что обусловливает необходимость дальнейшего изучения предпринимательского потенциала китайской молодежи как одного из механизмов снижения уровня занятости (Эволюция и трансформации молодежного предпринимательства в Китае: социологический анализ …, 2024). Молодежная безработица остается одним из значимых вызовов для КНР: по имеющимся данным, к ноябрю 2025 г. ее уровень составлял 16,9 %, что сопровождается ростом обращений по поводу психоэмоциональных расстройств и структурным дисбалансом между системой образования и потребностями рынка труда. Дополнительным фактором выступают демографические изменения: представители поколения, выросшего в условиях политики «одна семья – один ребенок», сочетают профессиональное становление с заботой о родителях старшего возраста (Амирханова, 2026).
На предпринимательский климат также влияет налоговая система: упрощенный режим налогообложения в целом оценивается положительно, однако сохраняется недостаток – ограниченная координационная поддержка начинающих предпринимателей, вследствие чего молодые бизнесмены нередко сталкиваются с трудностями при ведении отчетности, бухгалтерского учета и налогообложения.
В целом, на макроуровне обе страны выстраивают все более адресные системы государственной поддержки молодежного предпринимательства, однако различаются степенью информационной доступности этих мер для целевой аудитории: в России поддержка не только существует, но и целенаправленно популяризируется, тогда как в Китае аналогичные меры, по всей видимости, в большей степени остаются недоиспользованными вследствие менее развитых каналов информирования молодых предпринимателей.
На мезоуровне в России определяющую роль играет образовательная инфраструктура. Т.И. Головастова и А.А. Гребенкина выделяют шесть ключевых областей компетенций, определяющих развитие предпринимательских способностей молодежи: мотивацию к достижению результатов, предпринимательский менталитет, лидерство и формирование команды, личностные качества, коммуникативные навыки и доступ к образованию. Исходя из модели постепенного развития «теоретические знания – формирование навыков – развитие предпринимательской компетентности», высшие учебные заведения должны систематически включать в учебные планы всех образовательных программ курсы по экономическим и культурным исследованиям, финансовой грамотности в сфере предпринимательства, а также проектную деятельность (Головастова, Гребенкина, 2023).
Дополнительным фактором выступает региональная дифференциация цифровых платформ: сельская молодежь сталкивается с «цифровым разрывом» – сочетанием нестабильного доступа к Интернету и невысокого уровня цифровой грамотности, что усложняет реализацию соответствующих мер поддержки (Морозова, Русия, 2026).
В Китае сопоставимую роль на мезоуровне играет расширение возможностей регионального предпринимательства. Диспропорции в уровне регионального развития представляют собой общенациональную проблему для КНР: в отдельных регионах различия настолько значительны, что затрудняют доступ населения к базовым социальным благам. В связи с этим наблюдается тенденция к усилению поддержки со стороны региональных правительств и вовлечению молодежи в развитие территорий: если ранее перспектива трудоустройства на малой родине воспринималась молодыми людьми преимущественно негативно, то в настоящее время самореализация и запуск стартапов в родном регионе пользуются растущей популярностью. Дополнительным мезоуровневым ресурсом служат специализированные площадки, объединяющие предпринимательское сообщество, – например, ежегодный конкурс для молодых предпринимателей в Ухане, в котором с момента его учреждения в 2014 г. приняли участие более 2,15 млн человек; конкурс считается одной из наиболее влиятельных платформ стимулирования молодежных инноваций в Китае1.
Общей чертой мезоуровня в обеих странах оказывается неравномерность инфраструктуры: в России она проявляется прежде всего как разрыв между городом и селом в доступе к цифровым платформам, в Китае – как дифференциация между регионами в доступе к базовым условиям ведения бизнеса. При этом китайская модель делает больший акцент на прямом вовлечении молодежи в развитие родного региона, тогда как в изученных русских источниках эта тема отдельно не выделяется.
Рост интереса российской молодежи к предпринимательству можно объяснить рядом мотивационных факторов, которые в изученных источниках описываются преимущественно на качественном уровне. Один из них – стремление избежать ограничений наемного труда: нормированный рабочий день, широкий круг обязанностей и негибкий график все чаще рассматриваются молодыми людьми как менее привлекательная альтернатива собственному делу. Другой мотив связан с ценностью самостоятельности и творческой свободы, которую предоставляет ведение собственного бизнеса, – фактором, особенно значимым для молодых предпринимателей, ориентированных на нестандартные решения.
Данные по Китаю позволяют охарактеризовать человеческий капитал молодых предпринимателей по формальным показателям образования и возраста. В демографическом профиле предпринимателей доля лиц в возрасте от 19 до 23 лет стабильно превышает 51 %, при этом пик бизнес-активности приходится на 20-летний возраст1. Более 90 % предпринимателей имеют высшее профессиональное образование, а их деятельность преимущественно сосредоточена в сельском, лесном, водном и рыбном хозяйстве, оптовой и розничной торговле, а также в гостиничном бизнесе и общественном питании; более 70 % из них выходят на уровень прибыльности в течение первых трех лет ведения деятельности2. Показателен и относительно высокий уровень образования среди самых молодых предпринимателей: доля лиц, закончивших вуз, среди бизнесменов в возрасте до 25 лет в КНР превышает 50 %3.
Иными словами, если в использованных российских источниках акцент на микроуровне делается на мотивационной стороне предпринимательства – готовности молодежи к риску и творческой самостоятельности, то китайские данные точнее описывают человеческий капитал предпринимателей – их возраст и уровень образования, но передают меньше информации о собственно мотивах. Это, вероятно, отражает не столько реальные различия между странами, сколько различия в фокусе доступных источников, и может стать направлением для дальнейших исследований.
Таким образом, сопоставление по трем уровням показывает, что молодежное предпринимательство в России и Китае развивается по сходной институциональной логике – усиление адресности государственной поддержки, рост роли образования и регионального контекста, но с разной расстановкой акцентов: в России более выражена популяризация мер поддержки и внимание к мотивационной стороне предпринимательства, в Китае – институционализация политики и формальные показатели человеческого капитала предпринимателей.
Заключение . Проведенное сопоставление показывает, что молодежное предпринимательство представляет собой приоритетное направление развития как для РФ, так и для КНР: в обеих странах на протяжении последних лет фиксируется положительная динамика, хотя и измеряемая разными показателями – приростом числа индивидуальных предпринимателей в России, сводным индексом развития в Китае.
При этом в КНР отчетливо прослеживается тенденция к усилению региональной составляющей молодежного предпринимательства, что рассматривается как важный ресурс для укрепления позиций регионов: молодежные стартапы способны стать инструментом регионального развития и фактором, сдерживающим отток кадров в более крупные и экономически развитые области страны.
Государственная поддержка молодых предпринимателей существует и в РФ, и в КНР, однако в России она популяризируется активнее, что увеличивает для бизнесменов практическую доступность существующих мер. Российский опыт информирования и вовлечения целевой аудитории в этой связи может представлять интерес для адаптации в китайской практике государственной поддержки молодежного предпринимательства.
Таким образом, несмотря на разные институциональные траектории, молодежное предпринимательство в России и Китае демонстрирует сходную логику развития – от общих мер поддержки к более адресной государственной политике, что подтверждает эвристическую ценность трехуровневой модели анализа (макро-, мезо- и микро-) для сравнительных исследований предпринимательства в трансформирующихся обществах.