Дискуссия в консервативном движении США по проблемам иммиграции в начале ХХI века

Как известно, с 2005 по 2008 г. были предприняты активные попытки решить иммиграционную проблему на федеральном уровне. В обеих палатах Конгресса при активном участии президента Джорджа Буша мл. было разработано несколько законопроектов, но не один из них в итоге не стал законом, который бы позволил провести полноценную иммиграционную реформу [ Золотых , 2023, c. 98‒100; Филипенко , 2014, c. 138‒142].

На фоне этих событий в стране была развернута острая дискуссия, что усилило поляризацию в обществе и способствовало более четкому и однозначному формулированию позиций и подходов среди сторонников и противников иммиграции. В консервативном движении вновь, как и в середине 1990-х гг., столкнулись два лагеря – иммиграционисты и рестрикционисты [ Золотых , 2010, c. 30‒35], занявшие по ряду вопросов бескомпромиссную позицию.

Цифры, которые озвучивали участники дебатов, существенно различались, но подавляющее большинство из обоих лагерей признавали, что в конце первой декады XXI в. количество нелегальных иммигрантов в стране составляло не менее 12 млн человек [ Savage , 2010, p. 60]. Например, иммиграционная служба оценила это число в 7 млн человек в 2003 г.; Бюро переписи населения США ‒ в 8,7 млн человек в 2000 г.; Центр Пью по изучению латиноамериканского населения в 2005 г. оценивал численность нелегалов в 11,5–12 млн человек; известная нью-йоркская инвестиционная компания «Беар Стерн Эссет Мэнеджмент» ‒ в 20 млн человек и т.д. Приводились данные, что только в 2003 г. в страну прибыло 3 млн нелегальных иммигрантов [ Coates , 2010, p. 141]. Несмотря на различия в подсчетах, все организации признавали, что количество тех, кто прибыл или остался в стране незаконно, растет очень высокими темпами. По подсчетам известного исследователя данной проблемы консервативного эксперта Майкла Сэвиджа, это как «если бы “Боинг 737” в течение года осуществил 22 тыс. рейсов, то есть по 60 рейсов в день для перевозки нелегалов» [ Savage , 2010, p. 60].

Граница, массовость и проблема национальной безопасности

В начале 2000-х гг. в американском обществе все чаще стали звучать заявления, что данный беспрецедентный уровень миграции позволяет говорить о «второй великой миграции», сравнимой по масштабам с первой, которая была на рубеже XIX‒ХХ вв. Как известно, тогда она во многом определила этнорасовую и культурную специфику современной Америки.

Обе эти две «великие миграции» имеют общие и отличительные черты. Общая черта – резкое увеличение жителей США, родившихся за пределами страны. Если в 1970 г. соотношение было один к двадцати, то в 2007 г. оно составляло один к восьми. Отличие их в том, как отмечали рестрикционисты, что первая «великая миграция» довольно жестко контролировалась и регулировалась, чего не скажешь о второй. В отличие от того времени, сегодня как минимум треть из тех, кто родился за пределами США, составляют нелегальные иммигранты. Масштаб нелегальной иммиграции, может быть, и не настолько масштабен, как утверждал Майкл Сэвидж. Так, некоторые авторитетные исследователи считают, что ежегодно в среднем в страну пребывает около 500 тыс. нелегалов, но при этом все отмечают этнорасовый аспект, указывая, что большинство из них ‒ это выходцы из Мексики. Официально установлено, что одна треть всех родившихся за пределами США жителей страны ‒ мексиканцы [Ibid., p. 61].

По данным известного ученого из консервативного фонда «Наследие» Роберта Ректора, «более половины всех мексиканцев в США ‒ это нелегальные иммигранты; по его оценкам, в последнее десятилетие они составляют от 80 до 85 % прибывших в США» [ Rector , 2006, p. 2].

Как известно, легальная иммиграция ограничивается жесткими квотами – квотами по профессиям и квотами по регионам мира. Выделяемая для Мексики квота далеко не соответствует тому количеству людей, которые хотели бы переехать на Север. Существующее в США законодательство позволяет в ближайшее двадцатилетие легально иммигрировать в США лишь 19 млн человек. По мнению Роберта Ректора, если Конгресс примет проиммигрантский, либеральный закон сенаторов Мартинеса и Хагеля (Library of Congress…, HR 1033, 2025‒2026) [ Золотых , 2023, с. 99], количество иммигрантов за двадцать лет (2006‒2026) вырастет в 5 раз и составит не 19 млн, а 103 млн человек [ Rector , 2006].

Еще одно негативное следствие массовой нелегальной иммиграции, считают рестрикци-онисты, это ее влияние на легальных иммигрантов из Мексики. Их стремление к ассимиляции и готовность принять американский образ жизни замедляются незаконным присутствием большого количества их соотечественников, от которых им очень трудно себя отделить.

По мнению противников либерального иммиграционного закона, США находятся перед лицом демографических изменений беспрецедентного уровня, которые навсегда изменят этнический и культурный облик всего населения. Стараясь не допустить их, критики иммиграционной реформы различаются в своих оценках и предложениях, но при этом едины в том, что масштаб нелегальной иммиграции необходимо существенно снизить или остановить. Все чаще стали раздаваться голоса о необходимости на определенный период ввести мораторий на въезд в США всех иммигрантов.

Консерваторы-иммиграционисты заявляли, что оппоненты специально сгущают краски. По их данным, за период с 2000 по 2004 г. население США увеличилось на 12 млн человек, и только 5 млн из них составили иммигранты. Особо подчеркивалось, что возраст и профиль фертильности иммигрантов был значительно моложе и более активен, чем в целом в Америке; профессиональные навыки и уровень образования (успехи в школе) детей иммигрантов растут [ Coates , 2010, p. 159].

По мнению иммиграциониста Дэвида Коутса, еще одна из причин значительного увеличения нелегальной иммиграции – это вхождение Мексики в НАФТА, что очень сильно ударило по сельскому хозяйству южного соседа. При общем экономическом пространстве сельскохозяйственное производство в США субсидируется в разы больше, чем в соседней стране, что привело к сокращению производства в Мексике, а это затронуло более 20 % населения страны [Ibid., p. 160‒161]. Так, по его данным, массовый приток иммигрантов из Мексики начался относительно недавно. В 1980-е гг., до подписания НАФТА, нелегальная иммиграция из Мексики в среднем составляла 140 тыс. человек в год, и общее количество нелегалов составляло около 2,7 млн человек. После подписания соглашения в 1994 г. нелегальная иммиграция уже насчитывала от 500 до 800 тыс. человек в год, и подавляющее большинство не планирует вернуться домой. К 2006 г. количество нелегалов выросло до 11‒12 млн человек. Две трети из них прибыли в США после 1994 г. (Pew Hispanic Center Report…, 2005). По мнению Д. Коутса, проблема решается просто: вместо строительства стены на границе надо повлиять на администрацию президента Обамы, чтобы она сократила субсидирование сельского хозяйства в США [ Coates , 2010, p. 161‒162].

Еще один аргумент со стороны консерваторов-рестрикционистов, который они активно эксплуатируют, ‒ это то, что нелегальные иммигранты приносят с собой преступность, болезни и терроризм. В связи с этим критика существующей иммиграционной политики переносится с вопроса о масштабах на проблему законности. Особо отмечается, что все иммигранты, нелегально приезжая в США, нарушают законодательство, и все они продолжают нарушать закон, оставаясь в стране. Поэтому делается вывод о том, что все нелегальные иммигранты ‒ сознательные преступники. Даже если многие из них не вовлечены в преступную деятельность, большинство действительно приехали нелегально, чтобы работать. И обе стороны признают, что среди них есть определенное количество преступников, а также единицы действующих и потенциальных террористов.

Бывший губернатор Техаса, известный консерватор Рик Перри приводит ряд примеров: «В 2006 г. в Хьюстоне офицер Родни Джонсон был застрелен нелегалом, которого он остановил за обычное нарушение правил дорожного движения. Иностранец Хуан Леонардо Кинтеро ранее был судим за непристойное поведение в отношении ребенка и вождение в нетрезвом виде и был депортирован в 2004 г. Конечно, он легко вернулся в страну и позже совершил это гнусное преступление» [ Perry , 2010, p. 118]. Джонсон был не единственным хьюстонским полицейским офицером, застреленным из-за слабого пограничного контроля. В марте 2009 г. нелегальный иммигрант выстрелил в офицера Рика Солтера, который, к счастью, выжил, а в июне 2009 г. другой полицейский офицер из Хьюстона Генри Каналес был убит нелегалом» [ Pinkerton, Carroll , 2009].

Известный рестрикционист, исследователь иммиграционной проблемы Том Танкредо в своей работе «Мораль в опасности» приходит к выводу о том, что «коррупция, которая распространяется по Соединенным Штатам, напрямую связана с базирующимися в Мексике наркокартелями и мексиканской мафией… Некоторые из самых жестоких преступников до сих пор находятся на свободе в США, являясь нелегальными иммигрантами» [ Tankredo , 2006, p. 82]. С ним солидарен Дж. Д. Хейворт: «Ясно, что мы в разгаре расширяющейся эпидемии преступности со стороны нелегальных иммигрантов… Американцев убивают, насилуют, они подвергаются нападению со стороны преступников-нелегалов» [ Hayworth , 2006, p. 28].

По данным Майкла Сэвиджа, «только за первые девять месяцев 2004 г., помимо мексиканцев, в страну через южную границу проникло и растворилось среди местного населения 190 тыс. нелегальных иммигрантов из Сальвадора, Никарагуа, России, Китая, Египта, Ирана и Ирака» [Savage, 2010, p. 61‒62]. Поэтому, убежден исследователь, если бы «Аль-Каида» хотела провезти ядерное оружие контрабандой, южная граница Америки ‒ очень подходящее для этого место [Ibid.].

«Консерваторы могут расходиться во взглядах на иммиграцию, но, что касается безопасности границы, то тут мнение должно быть единым. На южной границе идет война с участием террористических групп», ‒ утверждает Рик Перри в своей книге «Надоело! Наша борьба за спасение Америки от Вашингтона» [ Perry , 2010, p. 116].

В свою очередь, иммиграционисты отмечают, что ни один из террористов 11 сентября не пробрался в Соединенные Штаты через Рио-Гранде, и нет оснований предполагать, что это произойдет в будущем. Только половина всех нелегальных иммигрантов, въезжающих в США, пересекают мексиканскую границу, поэтому ставится вопрос: сколько стен мы должны построить? [ Coates , 2010, p. 162].

Тем не менее опасность, связанная с недостаточной защищенностью южной границы, существует. По данным Госдепартамента, примерно 90 % кокаина, потребляемого в США, попадает в страну через Мексику, имея свое происхождение в Южной Америке (U.S. State Department…, 2013, p. 432). От 40 до 60 % нелегальных наркотиков из Мексики проникают через 300-мильную полосу на границе штатов Нью-Мексико и Техас, включая Национальный парк Биг Бенд [ Press , 2008, p. 248].

По мнению автора книги «Крушение поезда. Конец консервативной революции (и как раз вовремя)» Уильяма Пресса, близкого по взглядам к неоконсерваторам, «ничего так не горячит кровь консерваторов, как проблема нелегальной иммиграции. Но это как раз та проблема, по которой позиции большинства консерваторов и президента Буша разошлись. Законодателям был предложен выбор «между безопасностью границы и демонизацией иммигрантов; республиканцы в Конгрессе предпочли последнее» [Ibid., p. 94‒95]. «Обвиняя Буша в попытках предоставить “амнистию”, они, ничего не предложив взамен, в итоге “убили” его двухпартийный иммиграционный план», ‒ заявил У. Пресс [Ibid.].

Этнокультурные аспекты

Значительная группа консерваторов, включающая традиционалистов, палеоконсерваторов, культурных консерваторов и бóльшую часть социальных консерваторов, заявляла, что современная иммиграция угрожает национальному единству страны и разрушает культурную основу, которая цементирует единство страны.

Обычно ситуация описывается следующим образом: более раннее поколение иммигрантов приехало в основном из Европы; они покинули родину и прибыли в CША, мотивированные на ассимиляцию, зная, что это неизбежно, и они будут стоять в общей очереди за получением преимуществ и выгод, которые предоставляют США своим новым гражданам. Возможно, в течение своей жизни им не удастся реализовать «американскую мечту», но они верили, что их дети обязательно этого добьются.

Сейчас, по мнению противников иммиграции, совершенно другая ситуация. Новые иммигранты прибывают из совершенно других мест и их ожидания, планы совсем другие. Как правило, они приезжают из Азии, привозя с собой кардинально отличающиеся культуры и языки, или в большом количестве из Мексики и «фактически они не покидают свою страну, просто проскальзывают в США через северную границу» [ Buchanan , 2002, p. 123]. Мексиканские иммигранты не приезжают в США, чтобы ассимилироваться. Многие приезжают в поисках работы, но далеко не все. Они приезжают, как считают консерваторы-рестрикционисты, чтобы «жить на велфэровских пособиях и чтобы вновь колонизировать земли, которые раньше были мексиканскими» [Ibid.]. Их цель ‒ вернуть юг США назад «в испаноязычную и социальную орбиту, из которой он был вырван с помощью военный силой в 1840-х гг.» [Ibid.]. «Как правило, иммигранты из стран Азии и Латинской Америки приезжают в поисках лучшей жизни, и они ожидают получить ее сразу» [Ibid.].

Самые большие опасения критиков иммиграции связаны с тем, что современные Соединенные Штаты ‒ это уже не плавильный котел культур, который делал из вновь прибывших американцев. Сегодня они убеждены, что «страна идет по пути балканизации общества, в кото- ром все больше усиливается этническая напряженность» [Duigan, Gann, 1998, p. 38]. Аргументы в поддержку тезиса о том, что мексиканская иммиграция без ее ассимиляции угрожает покончить с англо-протестантским культурным доминированием, на основе которого построено величие США, мы находим и в работе авторитетного американского политолога Самуэля Хантингтона [Hantington, 2004].

Эта тема стала одной из главных для П. Бьюкенена – известного политика, признанного лидера традиционалистского течения в консервативном движении. Он сделал иммиграцию ключевой темой во всех трех попытках принять участие в президентских выборах. Бьюкенен написал несколько книг, где основное внимание уделил именно этой проблеме. Первая их них – «Смерть Запада» (2002) ‒ была посвящена демографическим сдвигам. Указывалось, что низкий уровень рождаемости среди коренных американцев и высокий среди иммигрантов неизбежно приведут к демографическим изменениям. В книге утверждалось, что демографические сдвиги приведут к разрушению культурного единства и будут угрожать политической стабильности внутри страны [ Buchanan , 2002, p. 135].

По мнению Бьюкенена, «в отличие от иммигрантов прошлого, которые прощались со своими родными землями, садясь на корабль, у мексиканцев родина находится совсем рядом. У миллионов нет желания изучать английский язык или становиться гражданами США. Америка не их дом… и они хотят остаться гордыми мексиканцами» [Ibid., p. 125]. Сегодня Калифорния, по сути, двуязычна, отмечает П. Бьюкенен. «Скоро, ‒ по его мнению, ‒ она превратится в американский Квебек» [Ibid.]. При таком мрачном сценарии «различия между легальными и нелегальными иммигрантами не имеют значения, так как приливная волна коричневых испаноговорящих людей вот-вот захлестнет белое население Соединенных Штатов» [ Zeskind , 2002, р. A15].

По мнению Джорджа Хоули, Бюкенен никогда открыто не заявлял, что небелые по своей природе неполноценные в сравнении с белым и не должны жить в странах Запада. Однако он много раз отмечал, что эти «новые иммигранты отличаются по очень важным и, как правило, негативным критериям от предыдущих волн иммиграции, которые состоялись в XVIII и в начале XIX веков» [ Hawley , 2016, p. 188]. Такого рода аргументация стала поддерживаться не только традиционалистами и палеоконсерваторами, но и вполне респектабельными учеными, такими как С. Хантингтон. В Бюкенене, по мнению Хоули, нативистское крыло консервативного движения нашло фигуру, вокруг которой готово было объединиться. Звучали обвинения в том, что массовая иммиграция ‒ это намеренная попытка бизнес-элит и представляющих левые идеи мультикультуралистов «растворить народ с помощью иммигрантов и заменить его другим» [Ibid., p. 59].

Такие упреки стали исходить от наиболее яростных критиков иммиграции все чаще, в первую очередь со стороны палеоконсерваторов. Убежденными сторонниками такого рода конспирологических теорий были известные лидеры рестрикционистов Джон Салливан и Питер Браймлоу. Салливан, являясь сторонником концепции, утверждавшей, что в основе американской идентичности и культуры лежат европейское и в первую очередь британское наследие и протестантизм, заявил, что теперь они находятся под угрозой исчезновения [ Золотых , 2012, p. 161‒165].

Браймлоу в 1990-х гг. был редактором журнала «Нэшнл Ревью» и одним из самых яростных критиков иммиграционной политики. Его основной аргумент заключался в том, что в основе США лежит специфическая политическая традиция ‒ это англо-протестантская культура, и современные волны иммиграции создают постоянную угрозу для ее существования. Как и в отношении других рестрикционистов, которые выступали против иммиграции и использовали схожие аргументы этнокультурного характера, работы Браймлоу перестали публиковаться в ведущих американских изданиях [ Brimelow , 1992, p. 30‒46; Brimelow , 1995].

Еще одной заметной фигурой в лагере рестрикционистов стал палеоконсерватор Самуэль Фрэнсис ‒ автор исследования «Нелегальная иммиграция: угроза безопасности США» [Francis, 1986]. Он не скрывал, что выступает против иммиграции, в первую очередь потому, что она меняет расовый и этнический состав нации [Ibid.]. Его откровенные заявления в этом вопросе выделяли его даже среди палеоконсерваторов, таких как П. Бьюкенен и П. Готфрид. С. Фрэнсис проявлял открытое неуважение к вкладу, который внесли в развитие американской цивилиза- ции представители других рас. Он заявлял: «Принято вспоминать черных сборщиков хлопка и китайцев, строивших железные дороги, но хлопковые поля и железные дороги появились только потому, что этого захотели белые люди и они знали, как это сделать» [Hawley, 2016, p. 64]. С. Фрэнсис за свои взгляды был уволен из газеты «Вашингтон Таймс». Далее он печатался в журнале «Крониклз» и редактировал «Оксидентал Квотерли». Журнал был отнесен к категории «белый националистический журнал» [Ibid.].

Основным изданием для палеоконсерваторов был «Крониклз», который издавался Рок-фордским институтом в г. Рокфорде, штат Иллинойс. Рокфордский институт был основан в 1976 г. Джоном Ховардом, но в большей степени институт и издаваемый им журнал ассоциировался с Томасом Флемингом. В 1984 г. Флеминг стал редактором «Крониклз». Под руководством Флеминга издание стало одним из самых заметных журналов в лагере правых. Журнал позиционировал себя как один из самых последовательных и бескомпромиссных противников иммиграции [ Scotchie , 2002, p. 69; Золотых , 2011, с. 166]. Флеминг ушел с поста редактора журнала «Крониклз» в 2015 г. Рокфордский институт создал «Клуб Джона Рэндольфа», который стал площадкой для встреч и дискуссий палеоконсерваторов и палеолибертарианцев [ Hawley , 2016, p. 193].

Враждебность по отношению к иммиграции, и в особенности в отношении нелегальной иммиграции из стран развивающегося мира, стала основной чертой палеоконсерватизма. Более того, в то время как большинство групп в консервативном движении стремилось ограничиться критикой нелегальной иммиграции, палеоконсерваторы открыто выступали и выступают против существующего уровня легальной иммиграции [ Krikorian , 2008]. Как отмечает Джордж Хоули, палеоконсерваторы, как правило, демонстрируют иммунитет от американской традиции романтизировать символ иммиграции прошлого ‒ остров Эллис. Чилтон Уильямсон мл., бывший редактор «Нэшнл Ревью», занимавший пост старшего книжного редактора журнала «Кро-никлз», написал книгу об иммиграции, назвав ее «Тайна иммиграции: ложная совесть Америки», в которой попытался развенчать различные романтичные мифы американцев об истории иммиграции [ Williamson Jr. , 2016].

По мнению консерваторов-рестрикционистов, то, что сегодня происходит, это даже не иммиграция. Это вторжение. Создание нации внутри нации. Идет «постепенная трансформация американского Юго-Запада, в первую очередь Калифорнии и Техаса, в настоящую «Северную Республику» (“Republica del Norte”). По их убеждению, «то, что мексиканские солдаты не смогли осуществить силой в середине ХIХ в., мексиканские иммигранты сделают это скрытно в XXI в. Звучит призыв: “Мы должны это признать и действовать соответствующе”» [ Coates , 2010, p. 144].

В свою очередь, иммиграционисты, представляющие неоконсерваторов, либертарианцев, экономических консерваторов и часть религиозных консерваторов, не согласны с аргументами оппонентов. В особенности с утверждением, что выходцам из стран Латинской Америки чужды западные ценности. «Эти иммигранты – католики, напоминают вдохновители либеральной иммиграционной реформы, а это означает, что они сторонники “крепких семейных ценностей и устоявшихся этических норм”» [Ibid., p. 150].

По мнению неоконсерватора Дэвида Брукса, «мексиканская иммиграция привносит не «чуждое поведение, а достойное восхищения поведение, противоядие от чрезмерного индивидуализма, который осуждается социальными консерваторами» [ Brooks , 2006]. Любят иммиграцио-нисты напоминать о том, что победа инициативы на референдуме в Калифорнии 4 ноября 2008 г., направленной против однополых браков, – «Предложение 8» – было поддержано значительной частью латиноамериканцев [ Coates , 2010, p. 151]. Еще один аргумент иммиграционистов: новое поколение иммигрантов намного быстрее овладевает английским языком, чем это было столетие назад; например, «немцы, осевшие в Пенсильвании в XVIII в., сохраняли двуязычие до Первой мировой войны» [ Lovell , Suro , 2006; Fraga , Segyra , 2009, p. 63–79; Vigdor , 2008].

Не менее жаркая дискуссия внутри консервативного движения развернулась и по вопросам, затрагивающим социально-экономические последствия иммиграции. Данная тема доста- точно подробно рассмотрена в монографии В. Р. Золотых «Американские консерваторы и социальная политика (конец ХХ – начало ХХI века)» [Золотых, 2011, с. 169–189].

Иммиграция и электоральная проблема для Республиканской партии

Естественно, что встает вопрос: кто виноват в том, что страна потеряла контроль над своими границами? У консерваторов ответ однозначен: это вина «вашингтонских политиков». Рестрикционисты убеждены, что за пределами кольцевой дороги (Capital Beltway, I-495), окружающей Вашингтон, округ Колумбия и часть пригородов, значительное большинство простых американцев выступают за жесткие действия против нелегальной иммиграции и ограничение потока мигрантов, получающих право легально работать в США. Внутри же «кольцевой дороги», по их мнению, создан «нечестивый альянс корпоративных интересов, профсоюзов и политиков, стремящихся получить голоса иммигрантов» [ Coates , 2010, p. 146–147]. Эти обитатели Вашингтона, как утверждают рестрикционисты, «занимаются одновременно и принятием неадекватных законов, и сговором с целью их неполной реализации» [Ibid.].

Всем хорошо известно, заявляли они, что «патрулирование границы регулярно недофинансируется. Компании, принимающие на работу нелегальных иммигрантов, систематически игнорируются» [Ibid.]. «Обитателями» Вашингтона регулярно предлагаются амнистии для нелегальных иммигрантов, и некоторые из этих инициатив реализуются. В связи с этим противники иммиграции любят ссылаться на амнистию 1986 г., инициированную президентом Р. Рейганом. Известно, что она подавалась как решение проблемы нелегальной иммиграции, но фактически способствовала ее увеличению.

По мнению правых, наиболее опасными среди вашингтонской элиты являются две группы политиков. Первая – это левые (Leftists), которые закрывают глаза на незаконное прибытие мексиканских бедняков, это люди, «снедаемые чувством вины по причине собственного благополучия»; вторая – это либертарианцы, яростные сторонники идеи свободной торговли и открытых границ (passionate free-traders), предлагающие демонтировать контроль за границей не только в отношении товаров и капиталов, но и в отношении людей [ Moore , 2013; Cox , 2006].

Демократическая партия играет главную роль в продвижении проиммигрантской политики. Именно она в значительной степени, как считают рестрикционисты, зависит на выборах от голосов вчерашних иммигрантов, поэтому «не готова предпринять законные действия против членов их семей только потому, что они находятся в стране без разрешения или соответствующих документов» [Ibid.].

По утверждению известного консервативного комментатора и радиоведущего Р. Лимбо, «демократы пытаются завербовать этих людей и легализовать их в стране только для того, чтобы сделать их избирателями» [Welcome to Rush 24/7, 2006, April 12]. Они пытаются создать новую электоральную базу для своего большого правительства [Welcome to Rush 24/7, 2005, May 26]. Не обошли без критики противники иммиграции и руководство Республиканской партии, в отношении которых Раш Лимбо использовал такие эпитеты, как «бесхребетные», «безвольные», «трусы», «загородный клуб» и «голубая кровь в стиле Рокфеллера» [Welcome to Rush 24/7, 2006, June 21].

По мнению Р. Лимбо, это те республиканцы, которые тоже хотят получить на выборах голоса вчерашних иммигрантов и готовы ради этого отказаться от своих принципов. Конечно, имеются и те, кто не готов жертвовать своими принципами ради получения поддержки со стороны этнических общин. Таких особенно много в Палате представителей Конгресса, как утверждает Раш Лимбо. Именно они «должны получить поддержку со стороны консервативно мыслящих американцев» [Ibid.]. Совершенно иная ситуация в Сенате, где, по его мнению, с 2000 г. среди республиканцев доминируют «либеральные элементы с президентскими амбициями», которые скорее «являются частью проблемы, а не фактором ее решения» [Ibid.].

Республиканская партия, консервативное движение и рост небелого населения США

Рост доли небелого населения среди электората представлял угрозу республиканцам и консерваторам. По мнению Хоули, попытки республиканцев представить себя расово нейтральными и дистанцироваться от расистских заявлений части электората имеют незначи- тельный успех. Сегодня большинство тех, кто голосует за республиканцев, – белые. Например, Мит Ромни получил лишь 26 % голосов американцев азиатского происхождения и 27 % латиноамериканцев [Hawley, 2016, p. 275].

Общепризнано, что все попытки до сегодняшнего дня ограничить или отправить обратно нелегальных иммигрантов провалились. В 1986 г. Конгресс принял «Закон об иммиграционной реформе и контроле» (IRCA) (the Immigration Reform and Control Act). С одной стороны, он предоставлял амнистию значительной части нелегальных иммигрантов, с другой ‒ усиливал инструменты наказания работодателей, нанимающих на работу нелегалов (Library of Congress..., S. 1200, 1985‒1986). В итоге реализация закона провалилась. Нелегалы получили амнистию, а что касается инструментов наказания работодателей, то они не были созданы. Это привело к росту числа нелегальных иммигрантов [ Orrenius , Zavodny , 2003, p. 437‒450].

По мнению Дугласа Мэсси, сегодня возникла парадоксальная ситуация ‒ более жесткий контроль на границе увеличил количество нелегальных иммигрантов в США. Если раньше нелегальные иммигранты после нахождения в США возвращались в Мексику и находились там до года, а потом возвращались, то теперь сложности и опасности, связанные с пересечением границы, привели к тому, что такой нелегал берет семью, пересекает границу лишь один раз и уже не возвращается в Мексику [ Massey , 2007, p. 129‒138].

Как известно, влияние нелегальных иммигрантов на избирательный процесс также связан с наличием 14-й поправки Конституции США, которая дает право всем рожденным в США детям нелегалов автоматически получить американское гражданство: «Все лица, родившиеся или натурализованные в Соединенных Штатах и подпадающие под их юрисдикцию, являются гражданами Соединенных Штатов и штата, в котором они проживают» (Constitution of The United States). Статистика подтверждает: дети нелегальных иммигрантов в подавляющем большинстве голосуют за демократов.

Причина, почему иммигранты голосуют против республиканцев, состоит и в том, что Великая старая партия (GOP) и большинство консервативных институтов настроены антииммигрантски. Пример ‒ инициированное республиканцами в Калифорнии Предложение 187 , направленное на ограничение доступа нелегалов к социальным услугам [ Bowler , Nicholson , Segura , 2006, p. 146‒159]. Инициатива получила поддержку, но в дальнейшем через судебные решения была выхолощена. Ее главный эффект ‒ республиканцы оттолкнули от себя латиноамериканцев. Все больше экспертов сходятся во мнении, что антииммигрантская риторика значительной части республиканцев и консерваторов приведет к тому, что в среднесрочной перспективе Республиканская партия не сможет побеждать на выборах в Конгресс.

Консервативный стратег Гровер Норквист неоднократно утверждал, что усилия республиканцев по разжиганию антииммигрантских настроений привели к негативным для Республиканской партии результатам. Она лишилась поддержки со стороны латиноамериканцев и азиатов, при этом не добившись роста поддержки со стороны других расовых и этнических групп, включая белых американцев. «Лучший показатель – это выборы в Конгресс 2006 года ‒ анти-иммигрантская риторика и заявления о строительстве стены на южной границы не принесли республиканцам голоса избирателей. То, что казалось таким захватывающим, когда об этом говорили по радио, не обеспечило победу на выборах… в итоге голоса латиноамериканцев, отданных за республиканцев, сократились до 30 процентов» [ Norquist , 2008, p. 189].

Ряд экспертов считает, что республиканцы и консерваторы могли бы существенно усилить свои электоральные перспективы, отказавшись от антииммиграционной политики. С этим не согласен Дж. Хоули. По его мнению, это не приведет к росту поддержки республиканцев со стороны небелых. Главная причина этого, утверждает он, заключается в том, что «латинос и азиа-американцы по-другому, чем республиканцы, видят решение многих вопросов внутренней политики, ‒ это, например, контроль за оружием, налоги, федеральные траты на социальные службы и др. К тому же, если в республиканской партии произойдет резкий сдвиг по вопросу иммиграции, то это оттолкнет от партии белых рестрикционистов. Правые могут потерять больше, чем приобретут» [Hawley, 2016, p. 279]. Поэтому, заявляет Дж. Хоули, проблема, с которой столкнулись Республиканская партия и консервативное движение, не решается измене- ниями в подходах лишь по одному вопросу ‒ иммиграционному. В течение этого столетия, дает он оценку, число штатов, голосующих за демократов, будет только увеличиваться [Ibid.].

Проблема амнистии, депортации и пути решения проблемы нелегальных иммигрантов

Наиболее непримиримую позицию рестрикционисты заняли по вопросу амнистии [ Золотых , 2015, с. 45; Золотых , 2023, с. 103‒104]. Ни в коем случае, как заявляло большинство консерваторов, решением проблемы не должна стать амнистия или штраф в 2 тыс. долларов и обязательное посещение курсов английского языка. «Не рассматривайте амнистию как решение проблемы, обратились эксперты из фонда «Наследие» к новой, вступающей в должность, администрации Обамы. Те, кто въезжает, остается и работает нелегально, каждый день снова и снова нарушают наши законы. Это оказывает разъедающее воздействие на гражданское общество и подрывает доверие к иммиграционному процессу и принципу верховенства закона, именно он управляет нашей страной» [ McNeill , Carafano , 2008].

«Позволить нелегальным иммигрантам остаться, при этом не наказав или только заставив заплатить умеренный штраф, будет означать, что послан неправильный сигнал. Это будет означать не прекращение нелегальной иммиграции, а наоборот, ее стимулирование. Так было сделано в 1986 г. и так может быть сделано снова. Что мы должны сделать? – ставят вопрос исследователи из фонда «Наследие» – “мы должны закрыть границу, и все вместе остановить нелегальную иммиграцию. В краткосрочной перспективе, это означает размещение Национальной Гвардии и усиление патрулирования на границе. В долгосрочной перспективе это означает фактическое строительство стены вдоль южного рубежа”» [Ibid.].

Сторонники наиболее жесткого подхода настаивали на том, чтобы нелегальным иммигрантам, которые уже в стране, должно быть отказано в доступе к школьным и медицинским услугам, а на компании, которые принимают их на работу, должен быть наложен очень большой штраф. Как только, убеждены они, «иссякнет спрос на нелегальный труд, исчезнет и предложение». Особенно подчеркивалось, что необходимо задерживать и отправлять домой всех нелегалов, проживающих не только в пограничных штатах, но и за их пределами. Один из самых убежденных сторонников депортации нелегалов Том Танкредо, выступая в декабре 2005 г. в Палате Представителей, заявил: «Тех, кто не возвращается домой, мы должны депортировать» [ Coates , 2010, p. 159].

Не все рестрикционисты, включая Р. Лимбо, считали, что сегодня реально осуществить массовую депортацию. Патрик Бьюкенан также выступил против тотальной высылки. Он заявлял, что более эффективной является политика «истощения», которая включает несколько критически важных шагов: «Построить стену вдоль границы протяженностью 2000 миль, чтобы остановить “наводнение”. Прекратить предоставление социальных пособий нелегальным иностранцам, за исключением неотложной медицинской помощи. Жестко преследовать работодателей, нанимающих нелегалов. Прекратить автоматическое предоставление гражданства “якорным (родившимся в США) детям” нелегалов, родители которых тайком пересекают границу, чтобы здесь их родить. Отключите “магниты”, и нелегалы не придут. Отрежьте блага, и они не останутся. Через пять лет кризис закончится» [ Buchanan , 2006].

С такой позицией не согласны консерваторы-иммиграционисты. Президент Джордж Буш мл. заявил: «Мы должны признать ‒ неразумно и нереалистично собирать миллионы людей, многие из которых имеют глубокие корни в Соединенных Штатах, и отправлять их через границу» [President Bush Addresses…, 2006]. Против массовой депортации выступил и будущий вице-президент, в то время конгрессмен Майк Пенс, считающий, что она может принести большой вред имиджу страны. По оценке Батлера, «идея посадить всех в автобусы и провести массовую депортацию не подходит» [ Butler , 2006].

Особое место в иммиграционных дебатах занимает тема наемных рабочих, находящихся в США временно, но имеющих легальный статус. По утверждению Дэвида Коутса, «любая программа временных наемных рабочих (guest-worker system), реализуемая в США, должна соответствовать американской традиции “тот, кто въехал в страну легально и работает, должен в конце концов получить гражданство”» [ Coates , 2010, p. 163].

Иммиграционисты выступали категорически против разделения семей. «Наше отношение к мексиканской иммиграции только усугубляет и институализирует расизм, который в настоящее время замедляет процесс ассимиляции латинос. Вы не можете разделить мексиканоамериканское население на две части и заставить одну из этих частей вернуться назад в Мексику, превратив вторую часть, у которой изгнали из страны членов их семьи, в граждан второго сорта. Такая попытка будет крайне контрпродуктивной» [Ibid.]. Дэвид Коутс ставит вопрос: что мы можем сделать? По его мнению, «единственный выход из этого тупика ‒ это отделить непосредственных участников от процессов, порождающих их современное бедственное положение, а затем по отдельности решать каждую из этих проблем» [Ibid.].

Он предлагает начать с признания вклада нелегальных иммигрантов в современное американское процветание, сделать акцент на их приверженности созданию крепких семей, авторитетных церковных приходов, стабильных общин традиционного американского типа. Исследователь убежден, что консерваторы должны поддержать всеобщую амнистию. Амнистия должна коснуться только самых близких родственников, а ее период должен иметь «четкую конечную точку, после которого любой незарегистрированный будет депортирован, а любой работодатель, который даст работу нелегалу, подвергнется серьезному наказанию» [Ibid., p. 164].

Вторая сторона этой проблемы, по мнению Дэвида Коутса, это нищенская заработная плата. Необходимо ликвидировать ее в США и решить проблему сверхнищенской зарплаты в Мексике. «С первой из этих проблем справиться легче, чем со второй, но нам нужны интегрированные программы, способные решать одновременно обе проблемы» [Ibid.]. Заработная плата бедняков в Соединенных Штатах должна быть законодательно устранена путем повышения национальной минимальной заработной платы и введения требования, чтобы даже работники с временными рабочими визами получали не меньше, чем коренные американцы. По расчетам Института экономической политики, для решения этой проблемы минимальную заработную плату необходимо поднять минимум на 150 % [ Siavelis , Coates, 2009, p. 216]. Должно быть устранено любое давление со стороны США с целью удержать заработную плату в Мексике на низком уровне. По мнению Д. Коутса, более высокая заработная плата устранит потребность в рабочей силе иммигранта; на рынке труда США будет создана другая динамика. «Единственный способ защитить американскую мечту ‒ это поделиться ею; и лучший способ поделиться ею ‒ это разработать государственную политику, позволяющую мечтать всем вместе» [ Coates , 2010, p. 165].

Заключение

Напряженность по иммиграционному вопросу в 2005‒2008 гг. была вызвана стремлением президента и его окружения осуществить крайне востребованную американским обществом реформу. В 2005 г. Дж. У. Буш заявил, что решение проблемы нелегальной иммиграции является его высшим приоритетом в период второго президентского срока. В мае 2006 г. он выступил с обращением к нации, в котором пообещал принять соответствующий закон, и сформулировал принципы, на основе которых должна быть проведена иммиграционная реформа. Было заявлено, что в этом законе будут учтены позиции и предложения как сторонников, так и противников иммиграции. Президент заявил о «великой сделке» [President Bush Addresses…, 2006]. В итоге в Конгрессе появилось несколько законопроектов, большинство из которых вызвали яростную критику со стороны консервативной Америки. Сам президент выступил с пятиступенчатым планом реформирования иммиграционной системы, в котором предложил разрешить нелегальным иммигрантам, находящимся в стране продолжительное время подавать заявку на гражданство [ Bush, 2010, p. 293–294].

Ряд влиятельных консервативных групп обвинили президента Дж. У. Буша в предательстве интересов коренных американцев и развернули общенациональную дискуссию, в которую включились и сторонники либеральной иммиграционной реформы. Были затронуты вопросы, связанные с охраной границы, масштабностью иммиграции, национальной безопасностью, социально-экономическими последствиями для страны, этнокультурной трансформацией общества и изменением этнического состава населения. Заговорили об электоральных последствиях для Республиканской партии, прозвучали оценки, к чему могут привести амнистия нелегалов или их массовая депортация.

В острых дебатах столкнулись позиции рестрикционистов и иммиграционистов. Хотя речь идет о двух противоборствующих течениях, не трудно заметить, что в каждом из них присутствуют различные течения и нюансы, которые требуют своего изучения. Развернулась борьба идей и концептуальных подходов, где, в отличие от 1990-х гг., все чаще стали звучать в стиле С. Хантингтона аргументы цивилизационного характера, связанные с проблемами идентичности, культурного наследия, государственности. Именно акцент в дискуссиях на данных вопросах позволил противникам либеральной иммиграционной реформы переломить ситуацию в свою сторону. В итоге инициатива президента провалилась, был заблокирован и поддержанный им законопроект Кеннеди‒Маккейна.

Анализ идей, аргументов, концептуальных позиций по вопросу иммиграции представителей двух противоборствующих лагерей в консервативном движении позволяет глубже понять причины поражения иммиграционистов, дать ответ на вопрос, почему и какие идеи противников иммиграционной реформы получили широкую поддержку среди консерваторов и большинства электората Республиканской партии.