«Добровольный карантин»: население Львова во время визита Николая II в 1915 году
Журнал: Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология @historyphilology
Рубрика: Российская история
Статья в выпуске: 8 т.25, 2026 года.
Бесплатный доступ
Рассматривается отношение населения Львова к приезду Николая II в апреле 1915 г. и подготовка местных русских властей к визиту с учетом настроений жителей города, которые ввиду национального состава расходились с симпатиями населения галицийской провинции. Эта сторона поездки императора в Галицию освещалась российскими историками на материалах исключительно русских источников. В настоящей статье используются, среди прочего, воспоминания польских жителей Львова и польская пресса. Показано, что русская администрация приняла все меры к тому, чтобы у гостей сложилось благоприятное впечатление о настроениях населения. Львовские поляки прохладно отнеслись к прибытию Николая II: многие жители города проигнорировали приезд царя, президент города и католические иерархи отказались встречаться с ним, а польские газеты никак не прокомментировали визит.
Короткий адрес: https://sciup.org/147255362
IDS: 147255362 | УДК: 94(47).083 | DOI: 10.25205/1818-7919-2026-25-8-115-124
“The Voluntary Quarantine”: The Inhabitants of Lviv during the Visit of Nicholas II in 1915
The article examines the attitude of Lviv’s predominantly Polish population towards the visit of Emperor Nicholas II in April 1915, as well as the preparations undertaken by local Russian authorities to accommodate the imperial visit, while also considering the sentiments of local residents. This aspect of the emperor’s journey to Galicia had previously been documented solely through the recollections of Russian witnesses and media sources. The present analysis draws upon additional sources, including memoirs of Polish inhabitants of Lviv and Polish newspapers. The findings indicate that the Russian administration implemented measures aimed at projecting a favorable image of the tsar and his entourage, aligned with the perceived attitudes of the Lviv populace. Disloyal elements, particularly Ukrainians and potential troublemakers, were isolated during the visit. On the streets, the tsar was greeted by Russian troops and crowds of Rusin peasants, who were regarded as part of the Russian ethnic community. In contrast, the Polish residents of Lviv responded coolly to Nicholas II’s arrival: many ignored the emperor, the city president, and the Catholic hierarchy refused to meet with him, and even pro-Russian Polish newspapers did not comment on the visit. Although these reactions did not draw the emperor’s attention, they were observed by the Russian administration in Galicia.
Текст научной статьи «Добровольный карантин»: население Львова во время визита Николая II в 1915 году
,
,
9 и 10 апреля 1915 г., в ходе поездки по завоеванной австро-венгерской Галиции, император Николай II посетил Львов – крупнейший из городов противника, занятых русской армией во время Первой мировой войны. Отечественные историки неоднократно отмечали, что поездка монарха в Галицию была важным событием в политической жизни России: ее планирование было сопряжено с борьбой в высших эшелонах власти [Айрапетов, 2000], а сам визит на какое-то время повысил популярность Николая II в глазах подданных [Колоницкий, 2021, с. 126]. В ряде работ подробно изложены хронология и основные этапы царского путешествия [Клопова, 2016; Зимин и др., 2016]. Однако, характеризуя приезд императора в столицу Галиции, российские исследователи до сих пор опирались исключительно на русские источники – дневники и письма самого Николая II, свидетельства лиц из его окружения и представителей русской администрации Галиции, публикации в русской прессе. Отсюда закономерно вырисовывается вывод, что «встреча, которую оказали русскому царю львовяне и жители галицийских сел, была теплой и весьма торжественной», и «город старательно готовился» к ней [Клопова, 2016, с. 135]. Но, как справедливо отмечал Б. Н. Колоницкий, «картину умилительной встречи императора с народом новой провинции», которая просматривается по этим источникам, следует воспринимать с большой осторожностью [Колоницкий, 2021, с. 121]. Западные исследователи, обращавшиеся к польской мемуаристике и печати, вообще не уделяли пристального внимания визиту царя во Львов. Например, К. Мик, автор весьма фундированной работы об истории Львова в 1914–1947 гг., лишь вскользь упоминает о «визите царя и великого князя Михаила во Львов 22 сентября», делая при этом ошибку как в имени князя, так и в дате приезда [Mick, 2016, p. 30].
В настоящей статье рассматривается то, как во Львове готовилась встреча Николая II с учетом настроений жителей города и как во время визита вели себя представители местного населения, с привлечением ранее не использовавшихся в этом контексте материалов. Речь идет в первую очередь о свидетельствах львовских поляков и украинских деятелей и польской прессе оккупированного Львова (украинские газеты при русской власти не издавались). Ряд используемых архивных источников впервые вводится в научный оборот. Отметим, что текстов львовских евреев, в которых упоминался бы визит императора, до нас не дошло, поскольку «еврейских» свидетельств об оккупации Галиции в целом сохранилось чрезвычайно мало [Петрій, 2010, с. 35–36].
Исследователи расходятся во мнениях, была поездка царя запланирована как идеологическое мероприятие или имела «чисто деловой военный характер» [Бахтурина, 2000, с. 178], но ее политическая подоплека не подлежит сомнению: император приезжал на «воссоединенную» с Россией землю, на территорию бывшей «Подъяремной Руси», населенную «русскими людьми». Но если в сельской местности восточной части Галиции преобладали русины, которых официальный Петроград считал неотъемлемой частью русского народа, то Львов, как и все галицийские города, плохо вписывался в эту картину. Примерно половину населения галицийской столицы составляли поляки и более четверти – евреи, а среди русинов, которыми были около 20 % жителей Львова, большинство считали себя украинцами и лозунгов русских властей не разделяли [Zamorski, 1989, s. 65, 82]. Что касается русинов русофильской ориентации, которые симпатизировали России и считали себя частью русского народа, то к моменту завоевания Львова их там уже почти не осталось: львовские русофилы были репрессированы или интернированы австро-венгерскими властями в первые недели войны [Ruszała, 2020, s. 84–85]. В этом смысле настроения жителей столицы Галиции и крестьянского населения галицийской провинции существенно различались.
Утром 5 апреля 1915 г. в Ставке в Барановичах Николай II принял предложение Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича посетить Галицию. В тот же день об этом узнал галицийский военный генерал-губернатор Г. А. Бобринский, для которого новость о предстоящем визите стала шоком: всего несколькими днями ранее, 2 апреля, Николай II сказал ему, что в этом году не приедет во Львов, и у Бобринского даже не было подходящей парадной формы [Спиридович, 1960, с. 117–118]. Генерал-губернатор начал спешно готовиться к встрече императора, и первым шагом стала «зачистка» Львова от политически «неблагонадежных». Уже 5 апреля Бобринский распорядился, чтобы львовский градоначальник предоставил ему сведения об организациях, «деятельность коих была направлена во вред России», а также об их имуществе 1. После этого в городе начались массовые аресты – всего в преддверии императорского визита было арестовано более 300 чел., в основном, украинцев (Kurjer Lwowski. 1915. Nr. 111. 10 (23) kwietnia, s. 3) [Białynia Chołodecki, 1930, s. 145]. При этом в заключении оказались даже те, кого ранее уже арестовывали и выпустили на свободу: например, для украинского адвоката С. Федака это был уже третий арест за время оккупации Львова. После пятидневного заключения, когда Николай II уже покинул Галицию, арестованных украинцев снова отпустили [Левицький, 2018, с. 273; Фе-дак, 2018, с. 363]. Некоторым удалось избежать ареста: так, одному из украинских деятелей знакомый жандармский капитан позволил остаться на свободе при условии, что в дни приезда высокопоставленного гостя тот не будет покидать своей квартиры [Нагірний, 1935, с. 64]. Изолировав политически нелояльных львовян, русские власти переключились на криминальный элемент. Только за сутки до приезда Николая II, 8 апреля, на улицах Львова за кражи, пьянство и подпольную торговлю алкоголем были арестованы 59 человек – в несколько раз больше, чем в любой другой обычный день (Kurjer Lwowski. 1915. Nr. 110. 9 (22) kwietnia, s. 4). «Только эти аресты прояснили причину предыдущих массовых арестов, которых никто не мог до этого понять. […] – вспоминал Б. Януш, который в ту пору был сотрудником газеты «Kurjer Lwowski». – До 22-го апреля [т. е. до 9 апреля по новому стилю. – Д. П. ] состав населения Львова был так тщательно отфильтрован, что все подозрительное оказалось под замком» [Janusz, 1915, s. 247].
Утром 8 апреля военный генерал-губернатор Галиции издал приказ с пометкой «Не подлежит оглашению» по войскам Львовского гарнизона с детальной инструкцией о действиях во время предстоящего визита. В приказе значилось, что император прибудет во Львов между 3 и 4 часами дня. К 14:30 войска гарнизона должны были выстроиться по пути следования царского кортежа – в приказе подробно разъяснялось, на какой улице и в каком порядке должно стоять каждое подразделение. После проезда войскам предписывалось разойтись по казармам. У походной церкви «Утоли мои Печали», устроенной в бывшем манеже, выставлялся почетный караул в сопровождении хора. На молебен, где должен был присутствовать царь, приглашались все офицеры и классные чины, а также чиновники с семьями. Для прохода в церковь пригласительный билет нужно было зарегистрировать в жандармском управлении – в противном случае он считался недействительным [Велика війна…, 2015, с. 263–264]. Тогда же, утром 8 апреля, о визите монарха объявили сотрудникам военных госпиталей, которые император планировал посетить. Жена генерал-губернатора Бобринского, старшая сестра львовского госпиталя № 2, инструктировала подчиненных, как следует себя вести по прибытии Николая II в палаты. Впрочем, в результате до этого учреждения он так и не доехал, ограничившись визитом в госпиталь под патронатом его сестры Ольги Александровны [Варнек, 2001, с. 22].
Хотя все, кто был информирован о приезде Николая II во Львов, получили установку «держать приезд в большом секрете» [Симбирские страницы…, 2014, с. 228], утаить важное мероприятие от приезжих из России и местных жителей было невозможно. На подготовку русских властей к торжественной встрече указывало поспешное приведение города к «образцовому» порядку. Как львовяне, так и приезжие русские отмечали «внезапное приведение в порядок госпиталей, казарм, административных зданий, которые месяцами были просто в фантастическом беспорядке» [Janusz, 1915, s. 246]. «Сегодня с утра висят флаги, метут улицы, масса полиции и оживление более обыкновенного», – записала в дневник 8 апреля сестра милосердия Ю. В. Буторова [Симбирские страницы…, 2014, с. 228]. В ночь на 9 апреля полицейские обходили жилые дома, призывая львовян украшать фасады и вывешивать русские флаги, но не сообщая при этом, кто приедет в город [Srokowski, 1932, s. 138]. Пристав центральной части Львова потребовал от исполняющего обязанности президента города, поляка Т. Рутовского, чтобы на башне ратуши был демонтирован австрийский орел. Тот возразил, что для снятия 16-метрового шеста, на котором был закреплен орел, необходимо возвести леса, тогда пристав посоветовал накрыть фигуру мешком [Białynia Chołodecki, 1930, s. 145].
Официальное оповещение от Г. А. Бобринского о том, что во Львов приедет Николай II, появилось в газетах и на улицах города утром 9 апреля. Времени и маршрута генерал-губернатор не сообщил, но к полудню по передвижениям войск и полиции горожанам стало ясно, что въезд ожидается со стороны Лычаковской рогатки [Рік тому, 2018, с. 457]. В домах, мимо которых пролегал путь высокопоставленного гостя, было предписано закрыть все ворота и окна, в том числе чердачные и подвальные. В некоторых зданиях окна были опломбированы заранее [Галаган, 2005, с. 172] (Czas. 1915. Nr. 314. 15 czerwca, s. 2). Повышенное внимание безопасности и внешнему виду улиц, по которым предстояло проехать царю, было обусловлено еще и тем, что Николай II прибывал во Львов не железной дорогой, а на автомобиле: в приграничных Бродах он сошел с поезда и сменил вид транспорта [Отчет временного…, 1916, с. 44]. Соответственно, никакой предварительной встречи на вокзале не предполагалось, и именно увиденное на улицах должно было произвести на императора первое впечатление.
Тон настроению большинства львовских поляков задавала позиция городского магистрата во главе с исполняющим обязанности президента Т. Рутовским. Последний отказался встречаться с Николаем II и направлять к нему депутацию с выражением лояльности [Kramarz, 2001, s. 118]. Императора не приветствовали ни львовский римско-католический епископ Ю. Бильчевский, ни армяно-католический епископ Ю. Теодорович. Это явно противоречило интересам Николая II, поскольку с началом войны власти России стремились к патриотической мобилизации католиков – так, по приезде в Вильно осенью 1914 г. монарх показательно посетил местные католические святыни [Колоницкий, 2021, с. 108]. Как следствие, большинство польских жителей Львова проигнорировали приезд Николая II и, по выражению Б. Януша, «наложили на себя добровольный карантин, или, вынужденные выйти на улицу, пробирались украдкой через отдаленные закоулки» [Janusz, 1915, s. 247]. Польские очевидцы событий писали, что «с полудня город стал пустеть от привычных лиц» [Ibid., s. 246], и на «чисто выметенных улицах… упорно стояли только группы любопытных, а также сновали многочисленные военные, приодевшиеся в лучшие мундиры, чем обычно» [Srokowski, 1932, s. 138–139]. Житель Львова, в начале мая перебравшийся через линию фронта, сообщал одной из польских газет Австро-Венгрии, что императора «приветствовал… на пустых улицах четверной кордон: жандармов, избранной пехоты, казаков и конных жандармов» (Czas. 1915. Nr. 314. 15 czerwca, s. 2). Полька М. Обертыньская, которая лично наблюдала за следованием царского кортежа, вспоминала, что на улицах «публика молчала, так что те “ура”, которые производили военные, выглядели очень бледно» [Obertyńska, 1924, s. 70].
Картина, которая вырисовывается по воспоминаниям польских очевидцев царского визита, диаметрально противоположна тому, что сообщается в большинстве русских свиде- тельств. Русские газеты Львова писали о «громадной толпе народа, счастливой возможностью лицезреть своего государя» (Новый край. 1915. № 28. 12 апреля, с. 1); что императора в городе «встречают открыто, торжественно и всенародно» (Прикарпатская Русь. 1915. № 1610. 9 апреля, с. 1). У товарища министра внутренних дел В. Ф. Джунковского, который сопровождал Николая II, сложилось впечатление, что толпы народа «буквально запрудили все улицы по пути следования Государя» и «все население вышло приветствовать русского царя» [Джунковский, 1997, с. 538]. Никого из свидетелей прибытия монарха во Львов не оставило равнодушным то, что на улицах города его встречали окрестные русинские (в интерпретации русских властей – русские) крестьяне. «Из деревень верст за 30 приходили крестьяне со своими знаменами-хоругвями, пели гимн и свои песни», – рассказывал в частном письме генерал Б. М. Петрово-Соловово 2. Сестра милосердия В. Н. Соловьева в письме родителям также упоминала, что «галичане и русины оделись в свои национальные костюмы, пели гимн» 3. Публицист М. Плетнев, описавший свои впечатления от увиденного в заметке для газеты «Прикарпатская Русь», утверждал, что «в толпе галичан» он даже слышал недоумение, «почему не позволено становиться на колени при проезде Государя» (Прикарпатская Русь. 1915. № 1611. 10 апреля, с. 1). На том, что царя приветствовали не только львовяне, но и окрестные крестьяне, «прибывшие встречать Государя всея объединенныя Руси», делали акцент и петербургские газеты, сообщавшие о львовских событиях (Правительственный вестник. 1915. № 81. 11 апреля, с. 5; Новое время. 1915. № 14045. 18 апреля, с. 3). Польские же авторы сомневались в искренности крестьянских депутаций: публицист М. Бильский считал, что сельские жители пришли посмотреть на царя из любопытства [Щодра, Петрій, 2014, s. 376], Б. Януш называл их «заказными и оплаченными» [Janusz, 1915, s. 246], а М. Обертыньская иронизировала над тем, что царь в итоге даже не принял пришедших к нему «русских» депутаций [Obertyńska, 1924, s. 69].
В результате все мероприятия с участием Николая II во Львове прошли по намеченному плану: император и Верховный главнокомандующий присутствовали на молебне в походной церкви, посетили госпиталь великой княгини Ольги Александровны, а затем отправились в резиденцию генерал-губернатора, которую до войны занимал галицийский наместник. Царь обратился с балкона этого здания к окрестным крестьянам, собравшимся под окнами. В доме генерал-губернатора Николай II переночевал, а утром 10 апреля они с Николаем Николаевичем отправились поездом в сторону Перемышля [Отчет временного…, 1916, с. 44]. 11 апреля, на обратном пути из Перемышля, император еще раз ненадолго посетил Львов, осмотрел достопримечательности города и в десятом часу вечера покинул его тем же путем, которым прибыл, – на автомобиле с последующей пересадкой в Бродах. Перед отъездом император пожертвовал 10 тыс. руб. для раздачи бедному населению Львова «без различия веры и национальности». Пожертвованные деньги распределила специальная комиссия: 27 % получили русины, 60 % – поляки, 13 % – евреи [Там же, с. 45].
Комментируя состоявшуюся поездку императора, «Правительственный вестник» сообщал, что в день его прибытия во Львов «все местные издания… поместили восторженные передовые статьи и посвященные случаю горячие стихотворения» (Правительственный вестник. 1915. № 83. 14 апреля, с. 5). В действительности это касалось только русских газет. Если русская печать во время приезда царя и в последующие несколько дней уделяла визиту повышенное внимание, то польские газеты проигнорировали его. «Kurjer Lwowski» и «Gazeta Wieczorna» ограничились тем, что 10 и 12 апреля напечатали короткие коммюнике министра императорского двора В. Б. Фредерикса о состоявшейся поездке, выполнив, таким образом, обязательное условие военной цензуры (Kurjer Lwowski. 1915. Nr. 111. 10 (23) kwietnia, s. 1; Kurjer Lwowski. Nr. 113. 12 (25) kwietnia, s. 1; Gazeta Wieczorna. 1915. Nr. 2283. 10 (23) kwietnia, s. 1; Gazeta Wieczorna. Nr. 2285. 12 (25) kwietnia, s. 1). Даже издание «Słowo Pol-skie», которое придерживалась антинемецкой риторики и имело репутацию пророссийской газеты [Щодра, Петрій, 2014, s. 368], не напечатало никаких собственных заметок о приезде Николая II – только коммюнике Фредерикса (Słowo Polskie. 1915. Nr. 187. 10 (23) kwietnia (wyd. por), s. 1; Słowo Polskie. Nr. 191. 12 (25) kwietnia (wyd. por.), s. 1). Возможно, это было связано с тем, что пророссийской группировке польских политиков и общественных деятелей Львова, объединившихся вокруг газеты, не была организована встреча с царем. Об этом впоследствии с досадой вспоминал лидер группировки С. Грабский [Grabski, 1989, s. 268].
По возвращении из поездки сам Николай II, очень довольный увиденным, выразил Бобринскому удовольствие по поводу посещения региона и велел передать населению Львова и Галиции благодарность «за радушную встречу и порядок, который поддерживался самим населением» (Правительственный вестник. 1915. № 84. 15 апреля, с. 4). Организаторы визита в Галиции и сопровождавшие императора высокие чины тоже остались удовлетворены поездкой. Начальник жандармского управления Галиции А. В. Мезенцов позднее подчеркивал, что, «несмотря на совершенную неожиданность и неподготовленность», визит царя протекал без нарушений порядка и нарушения намеченного маршрута [Отчет о деятельности…, 1915, с. 8]. Генерал Петрово-Соловово также отмечал, что «все обошлось благополучно и даже хорошо» 4. Но поведение большинства поляков во время визита не могло не быть отмечено местными властями. В секретном рапорте Г. А. Бобринскому по итогам императорского визита Мезенцов резюмировал: «Вообще настроение у евреев, поляков и украинцев, за незначительными исключениями, самое враждебное и недоброжелательное к русскому государю и его величеству в Галичине. Это заметно вообще, а во время высочайшего приезда – заметно было в особенности» [Велика війна…, 2015, с. 264–265]. Уже после оставления русской армией большей части Галиции в отчете о деятельности жандармского управления Мезенцов писал о польских деятелях Львова, что «некоторые факты, как в дни пребывания Его Императорского Величества в Львове, так и после оставления Львова… дают указания на легкую изменчивость чувств и проявления их» [Отчет о деятельности…, 1915, с. 8].
Итак, русская администрация Галиции тщательно подготовилась к приезду во Львов Николая II, предварительно изолировав нелояльных и криминально опасных жителей города, досконально спланировав маршрут царя и расположив по пути его следования войска и толпы галицийских крестьян. Все это было призвано создать у императора и его спутников положительное впечатление о настроениях жителей столицы Галиции. При столь полярных оценках встречи Николая II львовянами, которые наблюдаются в русских и польско-украинских источниках, истину следует искать где-то посередине. Разумеется, улицы Львова во время пребывания императора в городе не могли быть совершенно пусты, и даже среди поляков, негативно относившихся к русской оккупационной власти, находились любопытные, которые хотели посмотреть на царя, например, та же мемуаристка М. Обертыньская. Несомненно и то, что пришедшие в город галицийские крестьяне искренне хотели увидеть «белого царя». Но прохладное отношение польского большинства Львова к приезду Николая II было очевидным. Об этом красноречиво свидетельствуют игнорирование визита польским городским магистратом и католическими иерархами, молчание польских газет, включая пророссийское «Słowo Polskie», и последующее недовольство поведением поляков со стороны местных русских властей.