Договор коворкинга: правовая природа и проблемы юридической квалификации

Р ыночная экономика заставляет людей сосредоточивать мысли на поиске наиболее эффективных решений и постоянной оптимизации уже существующих процессов. Тренд на эффективность присутствует в различных сферах жизнедеятельности человека, однако наиболее заметно его проявление в предпринимательской деятельности.

Стремление к сокращению издержек побуждает участников гражданского оборота создавать новые модели организации производственных процессов, изобретать инструменты повышения эффективности, пересматривать устоявшиеся подходы к ведению бизнеса.

Одним из таких организационных решений является краткосрочная аренда рабочего места в едином открытом квазиофисном пространстве [1]. Предполагается, что такой способ организации труда может быть эффективным инструментом оптимизации в определенных сферах коммерческой деятельности ввиду сокращения затрат на аренду полноценного офиса, а также расходов на его обслуживание и содержание.

Такое единое открытое квазиофисное пространство получило название коворкинга (от англ. coworking – сотрудничество, совместная работа). Представляется затруднительным найти исторически первый в мире коворкинг, однако в настоящее время известно, что идеи «коллективного офиса» получили свою популярность во второй половине 2000-х преимущественно в странах Европы и США. В России первый полноценный коворкинг открылся в Екатеринбурге в 2008 году [2].

На сегодняшний день идеи краткосрочной аренды рабочих мест продолжают развиваться и находят свою реализацию в открытии коворкинг-цен-тров, которые, помимо предоставления непосредственно самих рабочих мест предлагают дополнительные услуги (например, встреча гостей, почтовое обслуживание, предоставление адреса для регистрации юридического лица, администрирование переговоров, бухгалтерское и юридическое сопровождение и др.) и инфраструктуру (переговорные комнаты, конференц-залы, зоны отдыха, спорт-залы и др.).

По своей сути коворкинг представляет собой форму организации работы специалистов с разной занятостью в одном общем пространстве, в котором между ними как представителями различных профессиональных сообществ могут складываться деловые связи и даже формироваться внутренняя культура поведения на основе взаимодействия, обмена опытом и знаниями [3].

В научной литературе отмечается, что коворкинг следует рассматривать не только как способ использования офисного пространства, но и как проявление более широкой трансформации рабочей среды, связанной с изменением производственных отношений, разделением труда, технологическими и управленческими процессами. Именно поэтому активное распространение коворкинг-центров сформировало запрос на гражданско-правовое осмысление соответствующих отношений [4].

Вместе с тем, несмотря на активное распространение таких квазиофисных пространств, коворкинг все еще остается относительно новым малоизученным явлением, в том числе в юридической (правовой) науке. Между тем правоприменительная практика уже сформулировала запрос на необходимость надлежащего нормативно-правового регулирования отношений, возникающих в сфере пользования ко-воркинг-центрами.

Как правило, модель работы коворкинг-цен-тра предполагает, что большое количество резидентов (так называемых арендаторов) получают возможность самостоятельно работать в одном офисном пространстве, занимаясь при этом каждый своим делом и уплачивая собственнику (или управомоченному им лицу, далее – управляющему) нежилого помещения вознаграждение, которое рассчитывается индивидуально для каждого клиента в зависимости от объема и вида оказываемых ему услуг.

Действующее законодательство не содержит самостоятельной договорной конструкции, рассчитанной на оформление отношений сторон по предоставлению рабочего места в общем офисном пространстве с одновременным оказанием лицу, использующему рабочее место (далее – клиент), сопутствующих сервисных услуг. Однако в практике гражданского оборота и юридической доктрине для обозначения такой модели отношений закрепился термин «договор коворкинга» [5].

Как отмечалось ранее, название «коворкинг» имеет английское происхождение (от англ. приставка co- – совместный, вместе; working – работающий). Приведенный термин уже в значительной степени устоялся, в том числе и в научной среде, однако, учитывая общий тренд на русификацию англицизмов, русскоязычным юридическим аналогом названия договора коворкинга является термин «договор найма (аренды) рабочего места».

При этом научный интерес представляет не столько само отсутствие легального определения договора коворкинга, сколько вопрос о пределах применения к нему уже известных гражданско-правовых конструкций. Внешне рассматриваемые отношения близки по своей правовой природе к аренде, поскольку клиент получает возможность временного использования рабочего места, но одновременно с этим отношения сторон обладают и признаками возмездного оказания услуг, поскольку управляющий коворкинг-центром обеспечивает функционирова- ние пространства, предоставляет инфраструктуру и оказывает сопутствующее обслуживание. В этой связи юридически значимой проблемой является проблема определения того, какие элементы договора имеют квалифицирующее значение, а какие являются лишь организационным сопровождением основной обязанности.

Двойственная правовая природа договора коворкинга порождает неопределенность при установлении предмета договора, индивидуализации рабочего места, определении существенных условий, порядка отказа от договора и распределении ответственности сторон.

Отдельно отметим, что распространенная на практике квалификация отношений сторон исключительно в качестве аренды не всегда является юридически корректной, поскольку в ряде случаев клиент получает не индивидуально определённое рабочее место (помещение, часть помещения), а комплексную возможность временного использования рабочего пространства и связанных с ним сервисов.

В научной литературе высказывается и иной подход к квалификации рассматриваемых отношений. Так, В.А. Микрюков полагает, что в большинстве случаев экономическое содержание коворкинга, напротив, может быть охвачено конструкцией договора аренды, поскольку клиент фактически получает возможность возмездного использования части нежилого помещения или рабочего пространства. По мнению автора, даже отсутствие заранее закрепленного за клиентом рабочего места не всегда исключает арендную квалификацию, поскольку в момент фактического пользования клиент использует конкретную определимую часть пространства и находящиеся в ней принадлежности. Дополнительные сервисные элементы, такие как почтовое обслуживание, услуги ресепшн, пользование общими зонами или иная инфраструктурная поддержка, в таком случае не изменяют арендную основу договора, а лишь придают ему смешанный характер [5].

Указанная позиция представляется значимой, однако не снимает вопроса о пределах применения арендной модели к отношениям, в которых клиенту предоставляется не заранее индивидуализированный объект, а доступ к свободному рабочему месту и комплексу сопутствующих сервисов.

По своей сути договор коворкинга опосредует отношения найма такого специфического объекта, как рабочее место, которое, ко всему прочему, может быть как индивидуализированным, так и обезличенным. Римское право признавало три различных вида найма: наем вещей (locatio – conductio rerum); наем услуг (locatio – conductio operarum); наем работы, или подряд (locatio – conductio operis). Общее между всеми тремя видами найма состояло в том, что одна сторона обязывалась предоставить другой стороне пользование соответствующим объектом, а последняя – уплатить первой стороне за пользование определенное денежное вознаграждение [6, с. 211].

Таким образом, договором коворкинга называют соглашение между сторонами, в силу которого одна сторона – управляющий коворкинг-центром (то есть нежилым помещением с оборудованными рабочими местами) обязуется предоставить другой стороне – клиенту – свободное рабочее место во временное пользование за вознаграждение, исчисляемое пропорционально времени пользования, а также оказать дополнительные (сопутствующие) услуги.

Для целей определения места договора коворкинга в системе гражданского права РФ обратимся к авторам фундаментального труда о договорном праве М.И. Брагинскому, В.В. Витрянскому, которые делят договоры, представленные в ГК РФ, на четыре группы: (1) направленные на передачу имущества; (2) направленные на выполнение работ; (3) направленные на оказание услуг; (4) направленные на учреждение различных образований [6, с. 229].

Среди группы договоров, направленных на передачу имущества, исходя из понятия договора и фактических обстоятельств его исполнения, интерес представляют договоры возмездной передачи имущества в пользование, так как рабочее место предоставляется именно во временное пользование, то есть клиент непосредственно извлекает полезные свойства и получает доходы. Однако не без внимания остаются и договоры, направленные на оказание услуг, основные свойства которых также имеются у договора коворкинга (например, нематериальный полезный эффект, непосредственное участие заказчика (клиента), потребление услуги в момент ее оказания).

Представляется, что правовая природа рассматриваемого договора не может быть определена однозначно, поскольку отношения сторон не сводятся исключительно ни к передаче имущества в пользование, ни к оказанию услуг. Это обусловлено, в том числе, тем, что по договору коворкинга управляющий коворкинг-центром зачастую не только предоставляет клиенту рабочее место во временное пользование, но и оказывает дополнительные сопутствующие услуги. Кроме того, рабочее место может быть не закреплено за клиентом. Именно поэтому в договоре нередко указывается не конкретное «рабочее место», а «свободное рабочее место», то есть место, не занятое в момент востребования. Из-за этой специфической черты договора коворкинга в регулируемых им отношениях не всегда возможно индивидуализировать объект пользования, тогда как передача имущества во временное пользование предполагает возврат той же вещи, а значит, ее индивидуальную определенность. При этом договор может содержать в себе элементы нескольких предусмотренных законами (иными правовыми актами) договоров (в том числе договоров из разных групп). Договоры такого типа законодатель именует смешанными.

Таким образом, поскольку договор коворкинга имеет общие признаки как с передачей имущества в пользование, так и с оказанием услуг, его следует рассматривать как смешанный договор, содержащий элементы аренды и возмездного оказания услуг [7; 8].

Само по себе признание договора коворкинга смешанным не устраняет всех вопросов его квалификации. Напротив, именно смешанный характер договора требует определить, какие правила подлежат применению к отдельным обязанностям сторон.

С учетом рассуждений о природе рассматриваемого договора, прав и обязанностей сторон, предусмотренных договором, представляется обоснованным применять: положения об аренде – к предоставлению рабочего места; положения о возмездном оказании услуг – к сервисному обслуживанию; общие положения об обязательствах – к тем элементам отношений, которые не охватываются обозначенным регулированием.

Договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям (п. 1 ст. 432 ГК РФ). К числу таких условий относится прежде всего предмет договора, под которым обычно понимаются основные действия сторон в отношении определенного объекта, позволяющие установить цель и содержание договорной связи.

Специальные существенные условия договора коворкинга в законодательстве не закреплены, поэтому для его заключения необходимо прежде всего определить предмет договора. С учетом смешанной правовой природы договора коворкинга его предмет охватывает действия управляющего коворкинг-цен-тром по предоставлению клиенту возможности временного пользования свободным рабочим местом, а также по оказанию сопутствующих услуг. Клиент, в свою очередь, обязуется оплатить предоставленное рабочее место и оказанные услуги.

В отличие от договора аренды, для которого закон требует указания данных, позволяющих определить объект аренды, договор коворкинга не всегда предполагает закрепление за клиентом конкретного рабочего места. В ряде случаев клиент получает право использовать любое свободное рабочее место, не занятое в момент востребования. Поэтому требование об индивидуализации объекта, характерное для аренды, не во всех случаях соответствует существу отношений в коворкинг-центре.

В этой связи предмет договора коворкинга целесообразно определять не через передачу конкретного рабочего места как индивидуально определен- ной вещи, а через предоставление клиенту доступа к свободному рабочему месту в общем офисном пространстве и оказание связанных с этим сервисных услуг. К таким услугам могут относиться пользование переговорными комнатами, интернетом, оргтехникой, почтовым обслуживанием, зонами отдыха, административной поддержкой и иными элементами офисной инфраструктуры.

При этом сервисную составляющую договора коворкинга едва ли следует рассматривать как второстепенную. Исследования российского рынка коворкингов указывают на значительную вариативность их функционала и состава оказываемых услуг [9]. Это позволяет сделать вывод, что сопутствующие сервисы являются не случайным дополнением к пользованию рабочим местом, а самостоятельным элементом договорной модели, влияющим на предмет договора, размер вознаграждения и объем обязанностей управляющего коворкинг-центром.

Помимо предмета договора к существенным также относятся условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. На практике таким условием может выступать цена, особенно если размер вознаграждения зависит от срока пользования, выбранного тарифа, перечня услуг и режима доступа к коворкинг-центру. Однако само по себе условие о цене не следует признавать универсальным существенным условием договора коворкинга, если иное не вытекает из соглашения сторон или характера конкретной модели отношений.

Срок пользования рабочим местом также имеет практическое значение, поскольку влияет на размер вознаграждения. Вместе с тем он не должен рассматриваться как необходимое существенное условие договора коворкинга. На практике клиент не всегда может заранее определить, в течение какого периода ему потребуется рабочее место: необходимость в нем может быть обусловлена характером выполняемой работы, продолжительностью встречи, объемом текущей задачи или иными обстоятельствами. В таком случае срок пользования фактически определяется в момент прекращения использования рабочего места, когда клиент обращается к управляющему коворкинг-центром для завершения пользования и окончательного расчета. Следовательно, отсутствие заранее согласованного срока само по себе не препятствует признанию договора заключенным, если стороны согласовали его предмет и порядок определения платы за фактическое пользование рабочим местом.

Объектом договора коворкинга выступают свободное рабочее место в общем офисном пространстве и полезный результат сопутствующих действий управляющего коворкинг-центром. При этом представляется, что понятие «рабочее место», закрепленное в трудовом законодательстве, не может быть механически перенесено на рассматриваемые отношения. Согласно ст. 209 ТК РФ, рабочее место связано с трудовой функцией работника, контролем работодателя и режимом трудовой дисциплины. В договоре коворкинга такая связь отсутствует: клиент действует самостоятельно, как правило, в рамках собственной профессиональной, предпринимательской или иной гражданско-правовой деятельности.

Само рабочее место в коворкинг-центре может быть как индивидуализированным, то есть закрепленным за конкретным клиентом, так и обезличенным, когда клиент вправе занять любое свободное место. Именно эта особенность препятствует полному применению к таким отношениям правил об аренде, поскольку объект аренды должен быть индивидуально определен и подлежать возврату по окончании срока пользования.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о технической оснащенности рабочего места. С учетом существа отношений представляется, что рабочее место в коворкинг-центре должно быть пригодным для фактического использования по назначению. Иное означало бы предоставление клиенту не рабочего места, а лишь места для пребывания. Минимальным элементом такой пригодности обычно выступает доступ к сети Интернет, а также базовая офисная инфраструктура, необходимая для самостоятельной работы клиента. Такой подход согласуется и с определением коворкинга, содержащимся в ГОСТ Р 56780-2015, где коворкинг характеризуется как комфортное, технически оснащенное пространство с доступом в Интернет, оборудованное для работы и деловых коммуникаций.

Сторонами договора коворкинга являются управляющий коворкинг-центром и клиент. Управляющим, как правило, выступает собственник помещения либо иное управомоченное им лицо, организующее использование коворкинг-центра. Поскольку такая деятельность направлена на систематическое извлечение прибыли, управляющим обычно является хозяйствующий субъект – индивидуальный предприниматель или коммерческая организация.

Клиентом по договору коворкинга может быть гражданин, индивидуальный предприниматель или организация независимо от организационно-правовой формы. При этом сам по себе статус гражданина не означает автоматического применения законодательства о защите прав потребителей. Закон РФ «О защите прав потребителей» подлежит применению только в том случае, если гражданин использует услуги коворкинг-центра для личных, семейных, домашних или иных нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью. Если же рабочее место используется для извлечения дохода, ведения биз- неса или иной профессиональной деятельности, потребительская квалификация таких отношений представляется спорной.

Содержание договора коворкинга образуют взаимные права и обязанности сторон. Управляющий коворкинг-центром обязуется предоставить клиенту доступ к свободному рабочему месту и оказать предусмотренные договором сопутствующие услуги. Клиент обязуется оплатить пользование рабочим местом и услуги, а также соблюдать правила коворкинг-центра.

Договор коворкинга является консенсуальным, поскольку права и обязанности сторон возникают с момента достижения соглашения, а не с момента фактического занятия рабочего места. На это указывает и распространенная практика предварительного бронирования, когда управляющий принимает на себя обязанность предоставить клиенту рабочее место в будущем. Договор также является возмездным и взаимным: предоставлению рабочего места и услуг со стороны управляющего корреспондирует обязанность клиента внести плату, соблюдать установленный порядок пользования пространством и прекратить пользование рабочим местом по окончании соответствующего периода.

Практическое значение имеет и то, что договор коворкинга чаще всего заключается по модели договора присоединения. Клиент, как правило, не участвует в формировании условий договора, а принимает заранее разработанные правила пользования пространством, тарифы и ограничения ответственности управляющего. Поэтому при анализе договора коворкинга необходимо учитывать не только его смешанную правовую природу, но и возможный дисбаланс договорных условий, особенно в части одностороннего изменения правил, отказа от договора, возврата оплаты и ответственности за невозможность использования рабочего места.

В связи с этим особое значение приобретает вопрос о пределах ответственности управляющего коворкинг-центром. Если невозможность использования рабочего места вызвана отсутствием свободных мест, технической неисправностью, ограничением доступа в помещение или ненадлежащим функционированием офисной инфраструктуры, такие обстоятельства не могут рассматриваться исключительно как внутренний организационный риск клиента. Напротив, они связаны с исполнением основной обязанности управляющего – обеспечить клиенту фактическую возможность пользоваться рабочим пространством и сопутствующими сервисами. Поэтому условия договора, полностью исключающие ответственность управляющего за подобные нарушения, должны оцениваться критически, особенно если договор заключен по модели присоединения.

Отдельную правовую квалификацию требуют специализированные коворкинги: медицинские, бьюти-коворкинги, ремесленные и корпоративные пространства. В таких моделях гражданско-правовая конструкция договора осложняется публично-правовыми требованиями к помещению, оборудованию, лицензированию, санитарной безопасности и профессиональному статусу лиц, фактически оказывающих услуги третьим лицам. Поэтому универсальная модель договора коворкинга может быть применима лишь к базовым офисным пространствам, тогда как специализированные форматы требуют дополнительной правовой настройки.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что договор коворкинга не образует самостоятельного поименованного договорного типа, однако представляет собой устойчивую договорную модель, сложившуюся в практике гражданского оборота. Его специфика состоит в сочетании двух элементов: предоставлении клиенту возможности временного использования рабочего места в общем офисном пространстве и оказании сопутствующих сервисных услуг.

По своей правовой природе договор коворкинга следует рассматривать как смешанный договор, содержащий элементы аренды и возмездного оказания услуг. При этом применение к нему правил об аренде возможно не во всех случаях, поскольку рабочее место может быть не индивидуализировано и не закреплено за конкретным клиентом. В этой связи предмет договора должен определяться не через передачу индивидуально определенной вещи, а че- рез предоставление доступа к свободному рабочему месту и офисной инфраструктуре.

Существенным условием договора коворкинга является условие о его предмете. Цена, срок, режим доступа, перечень дополнительных услуг и правила пользования пространством имеют важное практическое значение, однако должны признаваться существенными только в тех случаях, когда это вытекает из соглашения сторон, характера конкретной модели отношений либо заявления одной из сторон.

Практическое значение выводов состоит в возможности их использования при разработке договоров коворкинга, оценке условий договоров присоединения, распределении ответственности сторон и разрешении споров, возникающих в связи с использованием рабочего места или ненадлежащим оказанием сопутствующих услуг в коворкинг-центре.

Дальнейшего научного осмысления требуют вопросы защиты клиента как присоединившейся стороны, применения законодательства о защите прав потребителей, а также правового регулирования специализированных коворкингов. При этом уже на уровне общей квалификации договора можно сделать вывод о том, что управляющий несет не только обязанность формально предоставить клиенту место в помещении, но и обязанность обеспечить реальную возможность использования рабочего пространства в соответствии с назначением договора. Именно это отличает договор коворкинга от простой аренды части помещения и подтверждает его смешанную правовую природу.