Договор потребительского кредитования: установление пределов и ограничений гражданских прав сторон

УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Тезис о существовании уголовно-процессуальной ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности все чаще находит свое отражение в трудах современных ученых [1].

Невозможно представить себе какую-либо отрасль права без наличия в ней собственных средств и методов реализации правовых требований. Данные средства обеспечения присутствуют в уголовно-процессуальном праве и закреплены действующим Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (УПК РФ) [2]. В связи с этим остается актуальным вопрос об эффективности и целесообразности применения указанных мер с целью обеспечения назначения современного уголовного судопроизводства.

Прежде всего обратимся к вопросу об обоснованности разделения уголовно-процессуальной ответственности на позитивную и негативную. Это происходит вслед за аналогичным разделением самой юридической ответственности в современной теории права. Негативная уголовно-процессуальная ответственность представляет собой ответственность в «классическом» ее понимании: в строгом смысле это последствия совершенного уголовно-процессуального правонарушения, выражающиеся в порицании, осуждении и принуждении виновного лица к должному поведению.

Разделяем позицию тех авторов, которые относят к мерам негативной уголовно-процессуальной ответственности не все меры уголовно-процессуального принуждения, а лишь те, которые применяются вследствие виновно совершенного правонарушения [3]. Принуждение – не всегда мера ответственности, поскольку может применяться и без вины субъекта, без наличия факта совершения им правонарушения (например, в превентивных целях). В данном случае процессуальное правонарушение выступает основанием для разграничения мер процессуального принуждения на меры процессуальной ответственности и на иные меры процессуального принуждения, что служит предпосылкой к необходимости проведения такого разграничения на законодательном уровне.

Понятие позитивной уголовно-процессуальной ответственности является относительно новым в науке уголовного процесса. По обоснованному мнению ряда авторов, позитивная (проспективная) уголовно-процессуальная ответственность заключается в осознанном положительном отношении участника уголовного судопроизводства к своим процессуальным обязанностям и выражается в добросовестном их исполнении [4].

Анализируя данное определение, отметим его существенное отличие от уголовно-процессуальной ответственности в негативном (ретроспективном) проявлении. Более того, оно кажется прямо противоположным первому. Вполне закономерно возникает вопрос: как столь разные понятия могут быть объединены одним и тем же термином «ответственность»?

Трудности по этому поводу породили дискуссию среди ученых. М.К. Свиридов пишет следующее: «Думается, что признавать наличие позитивной уголовно-процессуальной ответственности нет оснований. У позитивной ответственности отсутствует самостоятельное содержание, оно растворяется в содержании других существующих юридических явлений – правосознания, юридической обязанности» [5].

Иначе толкует понятие позитивной ответственности В.А. Масленников: «Позитивную ответственность следует трактовать не в виде “стороны” или “аспекта” общего понятия юридической ответственности, а в качестве самостоятельного явления – правового долга» [6].

Вместе с тем обоснованно устоявшимся в юридической литературе, на наш взгляд, можно считать мнение, согласно которому «уголовно-процессуальная ответственность едина, но имеет две формы реализации – добровольную и государственно-принудительную» [7]. Другими словами, уголовно-процессуальная ответственность, так или иначе, всегда реализуется. Вопрос только в том, в какой форме происходит эта реализация: в добровольной или государственнопринудительной (аналогия позитивной и негативной уголовно-процессуальной ответственности).

Добросовестное исполнение участником уголовного судопроизводства возложенных на него обязанностей является добровольной формой реализации уголовно-процессуальной ответственности.

Позитивная уголовно-процессуальная ответственность не является самостоятельным правовым явлением лишь постольку, поскольку представляет собой неотъемлемую часть самой уголовно-процессуальной ответственности и выступает во взаимосвязи с негативной процессуальной ответственностью.

Как справедливо отмечал Б.Т. Базылев, «в правонарушении выступает не ответственность, а безответственность, которая должна быть снята ответственностью в ретроспективном смысле… Исходя из этого можно сказать, что позитивная юридическая ответственность лица – первичное, а ретроспективная – вторичное отношение юридической ответственности: первое служит одной из предпосылок возникновения второго» [8].

В этом смысле значительно актуализируется необходимость исследования данной категории в целях поиска и выявления механизмов влияния позитивной процессуальной ответственности на поведение участника уголовного процесса. Это, на наш взгляд, поспособствует выявлению наиболее эффективных методов и способов повышения уровня позитивной ответственности граждан и должностных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве.

Роль позитивной уголовно-процессуальной ответственности недостаточно оценена в науке уголовного процесса с точки зрения влияния на поведение лица, тогда как именно она, по нашему мнению, в большинстве случаев должна служить мотивом правомерного поведения и выступать в качестве первичного основания для него.

Негативная ответственность побуждает лицо действовать правомерно из-за страха наказания, что довольно часто не является эффективным средством обеспечения законности и правопорядка, в том числе в рамках уголовного процесса. Поэтому негативная процессуальная ответственность иначе называется ретроспективной – ответственностью за прошлое поведение. Развитие же предполагает нацеленность на результат и, как следствие, взгляд в будущее. Именно такой взгляд содержится в позитивной уголовно-процессуальной ответственности – ответственности за будущее поведение. Исходя из этого повышение уровня позитивной уголовнопроцессуальной ответственности видится нам наиболее эффективным, по сравнению с другими, средством обеспечения реализации норм УПК РФ и достижения его назначения.

Ссылки и примечания:

• 1.    См.: Корнуков В.М., Устинов Д.С. Ответственность в системе факторов, определяющих процессуальное поведение обвиняемого // Правонарушение и юридическая ответственность : материалы междунар. науч.-практ. конф. Тольятти, 2012. С. 155–164 ; Липинский Д.А. Равноправны ли субъекты уголовно-процессуальной ответственности? // Гражданское общество в России и за рубежом. 2013. № 1. С. 19–21 ; Murzanovska A.V. Criminal procedural responsibility in accordance with new Criminal Procedural Code of Ukraine // Young Scientist. 2015. No. 12.1 (27.1). December. P. 101–104.

• 2.  Например, меры, предусмотренные положениями ст. 113, 117 УПК РФ.

• 3.   См.: Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. М., 1991. С. 158 ; Корнуков В.М., Устинов Д.С. Указ. соч. С. 20.

• 4.    См.: Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность : дис. … канд. юрид. наук. М., 1981. С. 51 ; Липинский Д.А. Проблемы совершенствования процессуальной ответственности // Право и политика. 2004. № 11. С. 37–43.

• 5.    Свиридов М.К. Дискуссионные вопросы уголовно-процессуальной ответственности // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1988. С. 196–197.

• 6.    Права личности в социалистическом обществе / под ред. В.Н. Кудрявцева, М.С. Строговича. М., 1981. С. 132.

• 7.    Липинский Д.А. Об уголовно-процессуальной ответственности // Вектор науки ТГУ. 2010. № 3 (13). C. 261–264.

• 8.    Базылев Б.Т. Сущность позитивной юридической ответственности // Правоведение. 1979. № 4. С. 40–46.