«Душа воскресшая» в поэзии Николая Клюева

В известных работах Г. П. Федотова и Б. А. Рыбакова1 доказано, что в русском христианском сознании образ Богородицы сливается с образом Матери человеческой и Матери-сырой земли. Материнская триада является центром духовной родословной крестьянской России, ее душой, ее судьбой.

Идея спасения души проходит через все творчество Клюева: от его ранних духовных стихов до итоговых поэм. Задача данной статьи: показать значение этой идеи на уровне построения ключевых образов (Матери и Сына), сюжетных звеньев и клюевской философии истории.

Воскрешая образ Богородицы на страницах своих произведений, Клюев включился в великий диалог русской словесности. Вспомним, например, «Воскресение» Толстого и «Мать» Горького.

В романе Толстого в дни Пасхи Христовой человек погубил женщину и ее будущего сына и, осознав грех, пришел к покаянию и к воскрешению для жизни новой. Через весь текст романа проходит чтение Евангелия. Потрясенные судом неправедным люди открыли для себя Слово Божие, и оно ведет их к духовному воскрешению.

Ориентируясь на библейские образы Матери, Сына и Слова, Горький создает свой вариант Нового Завета. Судьба сына и его товарищей ассоциируется в сознании Ниловны с рождением нового Бога. «Все это ‒ как новый Бог родился людям!»² Сменив веру в Бога на веру в человека, Мать погибает с евангельским изречением на устах: «Душу воскресшую ‒ не убьют». Память прошлой веры соединилась в душе Ниловны с поклонением вере новой.

цикле второго тома, он скорбит по усопшей матери.

Невеста и мать умерли в «поминальные дни Сентября». По древнерусскому языческому календарю это время совпадает с праздником рожаниц. «Главный годовой праздник рожаниц после крещения Руси совместился с церковным праздником Рождества Богородицы 8 сентября: «Уставише трепарь (песнопения) прикладывати рождества Богородицы к рожаничьне трапезе...» <...> соединение архаичных рожаниц с праздником Рождества Богородицы было устойчивым и длительным. Устойчивость такого двоеверного праздника поддерживалась тем, что по существу это был праздник урожая»5. 8 сентября также является днем рождения России.

предположение: «Не потому ли праздник Вознесения оставил большой след в духовных стихах, что в народном сознании он сливается с Воскрешением?»6

• ⁶ Федотов Г. Указ. соч. С. 44-45.

Поэзия Клюева подтверждает эту мысль исследователя. Вознесение/воскрешение души матери накладывает на нее две обязанности: поддерживать жизнь в крестьянском доме и наставлять сына. Она шлет ему из Вечности Бледного Коня. Выбор именно Бледного Коня указывает на связь с Апокалипсисом. Этот образ соединяет земной и загробный миры, конь выступает в качестве волшебного помощника⁷, который помогает герою добыть в мире ином основу творчества ‒ память.

Священная память становится фундаментом пророческого дара поэта. Дух византийской церкви и старообрядческой молельни соединились в его душе.

Мои стихи не от перины

И не от прели самоварной

С грошовой выкладкой базарной,

А от видения Мемфиса

И золотого кипариса,

Чьи ветви пестуют созвездья.

В самосожженческом уезде

Глядятся звезды в Светлояр ‒

От них мой сон и певчий дар!8

Поскольку клюевский проект «обустройства» России не совпал с планами большевиков, то его пророческий дар оказался излишним. Это трагическое несовпадение сказалось на судьбе поэта, судьбе крестьянства и России.

Будучи свидетелем гибели крестьянской Атлантиды, Клюев стремился запечатлеть в своих произведениях память о ней. От лирики он переходит к эпосу. Истории крестьянского рода он посвящает свою лучшую поэму «Песнь о Великой Матери». Публикация поэмы была запрещена. При аресте Клюева были изъяты все его рукописи, и долгое время поэма считалась погибшей. Но воистину «рукописи не горят!». В 1986 году в журнале «Север» С. И. Субботин и Л. К. Швецова опубликовали найденные ими фрагменты поэмы, в 1991 году в журнале «Знамя» Виталий Шенталинский опубликовал обнаруженный им в архиве КГБ на Лубянке текст поэмы.

Как указывают пометы Клюева, он не является полным. К тому же рукопись не давала точного представления о расположении глав, и Шенталинский рискнул предложить свое композиционное решение. Но и данный вариант поэмы поражает как величием замысла, так и величием его воплощения.

часто сливается с образом Богородицы.

Ему Пятница во сне приснилась

• И Богородица появилась⁹.

«На старых севернорусских иконах (в частности, на новгородской иконе второй половины 13 в., предназначенной для женского монастыря) Пятница может изображаться на обороте образа Богородицы»10.

Образ христианской святой Параскевы-Пятницы заслоняет архаичный культ древней богини Макоши, покровительницы женских работ, суровой повелительницы прядения на Русском Севере11.

Об интересе Клюева к образу пряхи, держащей в руках своих нити судьбы, писали В. Базанов и В. Дементьев¹². Но они не располагали текстом данной поэмы. В лирике пряхой была мать-старуха, в названной поэме ‒ молодая девушка, что существенно сказывается на трактовке образа.

Как пишет Б. А. Рыбаков, «народный календарь очень внимателен к Макоши-Пятнице ‒ ей посвящено 12 праздников в году, из которых самыми главными являлись две соседние пятницы (в промежутке между 25 октября и 7 ноября)»¹³. В эту неделю завершалась тяжелая работа по обмолотке льна, и «начинались веселые месяцы прядения пряжи на посиделках». В ноябрьскую пятницу полагаются особые молитвы на хороших женихов¹⁴.

жениха земного она влюблена в жениха небесного ‒ в лик святого Федора Стратилата и постоянно бьет поклоны его иконе.

В смятении чувств она едет в гости к подруге, и это путешествие определяет ее жизнь. Путь к дому подруги отмечен сакральными вехами: «От Соловецкого погоста До Лебединого скита, Потом Денисова креста...» (с. 11).

в скиту

От лиха и за дар здоровья

Животворящему Кресту

Служили путницы молебен... (с. 11)

Святые молитвы подготовили Парашу к удару судьбы. Святой отец Нафанаил предсказал ее судьбу: быть женой вдовца и матерью сына-пророка.

• ¹⁵ Дерягин Г. Никон на Севере // Север. 1993. № 1. С. 130.

Предсказание реализуется самым трагическим образом. На девушку напал медведь, от когтей которого ее спасает Федор Калистратов. Простой русский парень походил обликом на византийского святого Федора Стратилата и поэтому сразу запал девушке в душу.

Но Федор, раненный медведем, умирает. Обращаясь к Господу, Параша просит обвенчать ее с умершим. Так она становится вдовой Федора Калистратова, образ которого ассоциируется с образом святого Федора Стратилата. Позже выходит замуж за вдовца-китобойца.

«Святый Феодор Стратилат, Ты мой жених и сладкий брат!

Тебе вручается душа, А плоть, как стены шалаша, Я китобойцу отдаю!..» (с. 17)

Ее сын Николай ‒ как бы сын трех отцов: земного, небесного и звериного. Ибо нападение медведя на Парашу символизирует ее брак с тотемным животным. Это обусловило редкий пророческий дар сына.

Клюев не дает подробного жизнеописания Прасковьи. Она выполнила свой долг: родила сына, дала ему христианское воспитание, и ее душа вознеслась на небо.

Смерть Параши символизирует погибель Русской земли. Умерла не просто старая женщина, а ушла земная Богородица, Мать урожая и Мать-пряха, Мать сына человеческого.

Дьявол овладел душой человека и породил матереубийц. Началась гражданская война. Физическое пространство России продолжало существовать, но погибло ее духовное поле: все ее крестьянские и христианские ценности ‒ изба, мастера-умельцы и святые иконы ‒ вознеслись на небо.

Над беломорскою пустыней Святыни русские вспарили, Все в лалах, яхонтах, берилле: Егорий ладожский, София, Спас на Бору, Антоний с Сии И с Верхотурья Симеон

Вот пронеслись, как парус, Кижи ‒ Олонецкая купина,

И всех приземистей и ниже, Кого, как челку, кедры лижут,

Чтоб не ушла от них она, Проплыл Покров, как пелена, Расшитая жемчужным стёгом (с. 26).

За надругательство над Божьей Матерью, Матерью человеческой и Матерью-сырой землей была наказана Россия. Она стала страной без души. Поэт-пророк предвидит новые беды. Его предсказания не были услышаны современниками, но потрясают сегодняшних россиян. Предсказаны гибельное для страны безбожие и голод на Украине, трагедия Арала («... зыбь Арала в мертвой тине» ‒ с. 26) и черный вестник с Карабаха (поэма «Разруха»).

Все предвидения поэта сбылись. Дает ли он надежду на воскрешение России?

Б. А. Рыбаков в уже цитированной выше книге «Язычество Древней Руси» писал, что богинь-рожаниц было две. Изучение орнамента на крестьянском доме показывает, что им «на Севере поклонялись вплоть до XVII века включительно»¹⁶. Одна рожаница ‒ это Параша. Образ второй дан в финале поэмы. Это ‒ дочь падчерицы Параши, ее внучка Анастасия, чрезвычайно значимый в русской народной культуре образ.

«Анастасия, дочь Димитрия, ‒ пишет Б. А. Рыбаков, ‒ заменила в русских былинах Персефону по смыслу этого христианского имени и, вероятно, еще и потому, что празднование дня святой мученицы Анастасии приходилось на 15 апреля ‒ на срок, близкий и к языческому ляльнику и к христианской Пасхе ‒ воскресению»¹⁷.

Судьба Анастасии только заявлена в поэме, финал которой утрачен. Поэтому вопрос о том, как представлял Клюев воскрешение России, остается тайной. И эта тайна мучает нас, россиян. Ясно одно: идею воскрешения страны Клюев связывал с восстановлением Материнского культа в России.