Двенадцать первых: профессор Пермского университета Александр Николаевич Круглевский

Эта работа распространяется по лицензии CC BY 4.0. Чтобы просмотреть копию этой лицензии, посетите

О сенью 1916 года по распоряжению Министерства народного просвещения в Пермский университет на должность приват-доцента был принят Александр Николаевич Круглевский (1886–1964), выпускник юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета и приват-доцент по кафедре уголовного права в то время Петроградского университета.

Он родился 28 (15) мая 1886 года в Санкт-Петербурге.

В 1905–1908 годах обучался на юридическом факультете Императорского Санкт-Петербургского университета. Еще будучи студентом, опубликовал большую статью «Учение о карательных нормах»1. В 1911-м выдержал магистерские экзамены для получения степени магистра уголовного права.

16 февраля 1912 года был командирован за границу в Берлинский и Мюнхенский университеты, обучался под руководством профессоров Ф. Листа (Берлин) и К. фон Биркмейера (Мюнхен).

С 1 января 1914 года зачислен приват-доцентом в Императорский Санкт-Петербургский университет, где до 1916 года читал курс по истории уголовного права. Летом 1914-го, в «летнее каникулярное время», находился в Берлине в научной командировке2.

В 1916 году Министерством народного просвещения командирован в Пермь для чтения лекций по истории русского права3.

14 мая 1917 года в Петроградском университете защитил диссертацию на тему «Имущественные преступления: исследования основных типов имущественных преступлений», ему присуждена степень магистра уголовного права (утвержден в степени 26 мая).

С 1 июля 1917 года назначен исполняющим должность ординарного профессора по кафедре истории русского права Пермского университета4.

Уже с конца 1917 года А. Н. Круглевский принимает меры по защите диссертации на степень доктора уголовного права. В апреле 1918 года Пермский университет направляет его в Петроград для решения вопросов защиты диссертации, а еще в марте выделяет сумму на печатание его книги (диссертации) «Учение о покушении на преступление. Т. II» в Петрограде с просьбой «отпечатать на обложке, что книга является изданием Пермского универси-тета»5. Эта просьба пермского ректората была удовлетворена.

В 1918 году А. Н. Круглевский представил в Петроградский университет докторскую диссертацию на тему «Учение о покушении на преступление». Диссертация получила высокую оценку рецензентов6, однако ее защита из-за отмены в стране в этом году научных степеней не состоялась7.

С 1 июля 1918 года по собственному ходатайству А. Н. Круглевский командирован в Петроград для окончания работы над курсом по истории права сроком на один год. В его отсутствие курс истории русского права был поручен профессорам Н. Н. Фиолетову (древний период) и В. Н. Дурденевскому (новый период). Доподлинно не известно, ездил ли Александр Николаевич в эту командировку, и если да, то когда из нее вернулся, но уже в весеннем семестре 1919 года ему поручается чтение лекций по уголовному праву8.

В Перми А. Н. Круглевский ведет активную общественную жизнь ученого того времени: является одним из учредителей Общества исторических, философских и социальных наук (ОФИС) и Кружка по изучению Северного края (КИСК). В газете «Современная Пермь» публикуется его статья на тему «Возрождение России и задачи русской интеллигенции»9.

Судьбу А. Н. Круглевского и других профессоров Пермского университета резко меняет Гражданская война и взятие Перми белыми войсками в декабре 1918 года. В марте 1919-го А. Н. Круглевский оказывается среди тех, кто подписывает «Обращение профессоров Пермского университета к преподавателям университетов Европы и Америки» по поводу переживаемого Россией бедствия большевизма.

Некоторые пермские ученые призываются на государственную службу в правительство А. В. Колчака. Так, 7 февраля 1919 года издается Приказ № 51 по Управлению делами Верховного правителя и Совета Министров по юрисконсультской части, в котором для исполнения обязанностей юрисконсультов при управлении с 27 января 1919 года приглашаются профессора Пермского университета А. Н. Круглевский, Н. Н. Фиолетов и Н. В. Устрялов10. О двух последних достоверно известно, что они это приглашение приняли и уехали из Перми в Омск. В отношении А. Н. Круглевского в научных источниках сохранилась информация, что он был назначен юрисконсультом МИД11.

29 января 1919 года в пермской газете была опубликована информация о том, что «на днях выехали в Омск профессора Пермского университета А. Н. Круглевский и Н. В. Устрялов... к месту новой службы при Временном Правительстве. Н. В. Устрялов назначен юрисконсультом Совета министров, проф. А. Н. Круглевский юрисконсультом Министерства иностранных дел»12. Однако более подробные сведения о работе А. Н. Круглевского в Омском правительстве нам найти не удалось.

Осенью 1919 года Александр Николаевич находится в Томске, куда в то время был эвакуирован Пермский университет.

В личном деле А. Н. Круглевского имеется его заявление от 16 ноября 1919 года с просьбой прикомандировать его к Иркутскому университету «ввиду сокращения деятельности Томского университета». Аналогичные заявления есть в личных делах двух других профессоров Пермского университета, эвакуировавшихся в Томск, – В. Ф. Глушкова и В. Н. Дурденевского. Сегодня известны мотивы, побудившие к написанию этих заявлений: в Томском университете, «приютившем» в результате эвакуации пермских профессоров, летом 1919-го «возник кадровый конфликт. Накануне начала учебного года в местной печати появилось сообщение о том, что находившаяся здесь группа преподавателей юридического факультета Пермского университета решила уехать в Иркутск. Причиной послужил отказ местного юридического факультета предоставить кафедры пермским коллегам. Среди тех, кто решил уехать, были названы профессора: уголовного права А. Н. Круглевский, римского

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА права В. Ф. Глушков, полицейского права В. Н. Дурденевский. В свою очередь руководство Иркутского университета возбудило ходатайство о прикомандировании названных преподавателей от Томского университета к Иркутскому. Газеты сообщили, что Томский университет идет навстречу этому предложению... Приближение к городу Красной Армии ускорило отъезд группы профессоров на восток»¹³. Трудно сказать, состоялся ли этот «отъезд группы профессоров на восток»: в публикациях, посвященных истории юридического факультета Иркутского университета этого периода, никто из них не упоми-нается¹⁴.

При этом из документов, имеющихся в личном деле А. Н. Круглевского, видно, что, оставаясь профессором Пермского университета, с 17 декабря 1919 года он работает в Томском университете в качестве приват-доцента при кафедре истории русского права юридического факультета. В том же 1919-м А. Н. Круглевский, видимо, преподавал и в Томском техническим институте. Проживая уже в эмиграции в Латвии, в своем письме от 14 сентября 1933 года, отправленном в Париж другому профессору Пермского университета (тогда, конечно, уже бывшему) А. М. Горовцеву, он писал: «В Томске Вы часто заходили в Технический институт и всё уговаривали меня ехать с Вами. 14 лет прошли со времени последней нашей встречи»15.

В научной литературе указывается, что А. Н. Круглевский входил в редакционный совет томской газеты «Русский голос»16, которая издавалась осведомительным отделом штаба Омского военного округа, переехавшего в то время из Омска в Томск. В частности, в третьем номере «Русского голоса»

КУЗНЕЦОВА О. А., СОЛОВЬЕВА Е. А. _____________________________________________ приводится перечень лиц, которые «в газете принимают близкое участие», включающий и профессора А. Н. Круглевского¹⁷. В ноябре – декабре 1919 года Александр Николаевич читал лекции на курсах военных информаторов, открытых тем же осведомительным отделом¹⁸.

С 14 марта 1920 года Пермский университет начал процесс реэвакуации из Томска, которая была завершена спустя несколько месяцев, 13 июня. Однако А. Н. Круглевский остается в Томске. Объяснение мы находим в личном деле другого профессора Пермского университета В. Ф. Глушкова, где имеется документ – решение факультета общественных наук Пермского университета о командировании профессоров В. Ф. Глушкова и А. Н. Круглевского на основе их «заявлений от 21.08.1920» на осенний семестр 1920/21 учебного года для чтения лекций в Томский университет19. Думается, решение о предоставлении ученым шестимесячной командировки в Томск было связано с тем, что в Перми юридического факультета в составе университета уже не было.

В Томском университете А. Н. Круглевский уже с 1 июня 1920 года утвержден в должности профессора и заведующего кафедрой истории русского права правового отделения факультета общественных наук20, на котором читает курсы лекций «История русского права», «Наука о преступлении и наказании», «Введение в социологию»21.

В автобиографии Александр Николаевич пишет, что в январе 1921 года его избрали сотрудником Института исследования Сибири по статистикоэкономическому отделу22, однако об этой работе профессора почти никакой

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА информации не сохранилось. Институт был закрыт 1 июля 1920 года²³, но фактически его деятельность продолжалась до весны 1921-го²⁴: его отделы были переданы Томскому государственному университету и Томскому техническому институту. В журнале № 5 заседания статистико-экономического отдела от 22 октября 1920 года имеется следующая запись: «...по рассмотрении списка профессоров и преподавателей Пермского университета постановлено: а) признать возможным использовать для работ отдела знания и опыт следующих лиц: В. Ф. Глушкова (проф[ессора] по кафедре римского права), В. Н. Дурденевского (проф[ессора] по кафедре административного права), А. Н. Круглевского (проф[ессора] по кафедре истории русского права), А. М. Горовцева (проф[ессора] по кафедре энциклопедии и истории философии права)»²⁵. Возможно, «избрание сотрудником отдела» было вызвано указанным октябрьским постановлением.

В феврале 1921 года Александра Николаевича направляют в командировку в Петроград «для работы в библиотеках и приобретения необходимого оборудования для Музея криминалистики, который планировалось создать при Томском университете»26. В Томск он не возвращается.

Заметим также, что в Томске А. Н. Круглевский 28 сентября 1919 года в Старом соборе сочетался браком с дочерью первого ректора Пермского университета К. Д. Покровского Людмилой Константиновной (ранее с 1918 года состоявшей в браке с профессором-юристом Пермского университета Н.Н. Фиолетовым и до развода с ним в 1919-м носившей его фамилию). Одним из четырех свидетелей на этой свадьбе был профессор Пермского университета, правовед-международник А. М. Горовцев. В 1924 году А. Н. Круг-левский вместе с супругой эмигрировали в Латвию, однако в 1930-м они развелись27. В 1932 году Александр Николаевич женился повторно, имел двух детей.

Несмотря на работу Александра Николаевича в Томске, Пермский университет продолжает считать его своим профессором и 28 июля 1921 года направляет ему письмо: «...в связи с истечением шестимесячной научной командировки предлагаем прибыть на место службы в Пермский университет не позднее 01.10.1921 г.», на что 14 сентября того же года профессор отвечает согласием28.

С осени 1921 года по осень 1924-го А. Н. Круглевский занимал должность профессора по кафедре истории на педагогическом факультете университета и временно исполнял обязанности заместителя декана факультета общественных наук29. За этот период он дважды просил о командировках в Петроград, о которых ходатайствовал и факультет: для подготовки курса «Хозяйство и право в их взаимоотношении» (с 15.12.1921 по 15.01.1922) и для научных целей (с 01.08.1923 по 01.09.1923).

На торжественном публичном заседании в честь пятой годовщины открытия Пермского университета, состоявшемся 14 октября 1921 года в здании городского театра, А. Н. Круглевский выступил с докладом «О значении университета»30.

В ряде библиографических источников имеется информация о том, что в 1923–1924 годах А. Н. Круглевский работал в Саратовском университете31. Думается, что эти сведения обусловлены назначением его Главным управлением профессионального образования профессором Саратовского университета по кафедре уголовного права32. 12 февраля 1924 года Саратовский университет прислал А. Н. Круглевскому в Пермь уведомление с требованием прибыть к месту службы33. Однако из его личного дела следует, что в этот период он находился в Перми, преподавал в Пермском университете, собственноручно ходатайствовал о командировках, об отпуске, а 15 сентября

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1924 года через контрольный пункт в Острове пересек российскую границу с Латвией. Скорее всего, А. Н. Круглевский в Саратов так и не выехал.

Учебный год 1923/24 стал последним в «пермском периоде» А. Н. Круглевского. По его окончании он пишет заявление на отпуск с 1 июля по 1 октября 1924 года для завершения научной работы, имеющей целью «выяснить значение уголовного права как фактора социальной жизни»34. Из этого отпуска в Пермь ученый не вернулся. С 1 сентября 1924 года он был отчислен из Пермского университета по просьбе президиума педагогического факультета, назвавшего три причины такого решения: отсутствие утверждения в должности профессора, отсутствие поручений на учебный год и выбытие профессора из Перми.

30 сентября 1924 года Александр Николаевич Круглевский избирается приват-доцентом кафедры уголовного права факультета народного хозяйства и права Латвийского университета35 и приступает к чтению курсов уголовной политики и теории развития права. В этом университете А. Н. Круглевский еще дважды, 10 ноября 1927 года и 28 мая 1930-го, избирается приват-доцентом сроком на три года, а 10 мая 1933 года единогласно переизбирается приват-доцентом уже на неопределенный срок36. Избрание его профессором оказалось невозможно из-за того, что им не была защищена докторская диссертация.

Сначала А. Н. Круглевский читал лекции на русском языке, затем выучил латышский язык и преподавал уже на нем. Профессор Л. Бирзина, бывшая студентка Александра Николаевича, вспоминала, что он производил очень приятное впечатление: красивый черный костюм, белоснежная рубашка, тщательно расчесанные черные волосы, всегда величественный, с высоко поднятой головой, очень серьезный37. Интересны также ее воспоминания об Александре Николаевиче как об экзаменаторе: «На экзамене он был строгим, хотел, чтобы студент знал литературу, рекомендованную в программе, в том числе его собственные публикации. Если оказывалось, что студент их не чи- тал, ответ был кратким: “Тогда нам не о чем говорить”»38. Обращаясь к студентам первого курса юридического факультета, А. Н. Круглевский утверждал: «Юриспруденцию не полюбишь с первого взгляда, как красавицу. Надо много работать, учиться, углубляться, и тогда вы начнете любить ее. Юриспруденция не простая наука, но красивая»39.

С 15 июня по 15 июля 1930 года профессор был в научной поездке в Париже, где прочитал лекции о правовой системе Латвии40.

24 января 1932 года А. Н. Круглевский принял участие в работе Конгресса латвийских юристов, где выступил с докладом о проблемах Уголовного кодекса Балтийских государств41. 11 ноября 1933-го в Латвийском обществе уголовного права им был прочитан реферат на тему «О наказуемости умышленности убийства с точки зрения уголовной политики»42.

2–4 апреля 1937 года состоялся Первый Вселатвийский конгресс юристов, посвященный вопросам уголовного права. А. Н. Круглевский в первый день конгресса выступил с докладом «Принцип “nulla poena sine lege” и его значение в уголовном праве»43. Спустя три года, 28 апреля 1940 года, на Втором конгрессе уголовного права он представил доклад «Как целесообразно описать состав мошенничества в Законе о штрафах»44.

Известен также вклад А. Н. Круглевского в составление Латышского энциклопедического словаря (Latviešu Konversācijas Vārdnīca): за подготовленные в это издание около ста статей по правовым вопросам он в декабре 1935 года получил премию Фонда культуры. Как и другие профессора Латвийского университета, А. Н. Круглевский принимал участие в разработке новых латвийских законов, что, по словам профессора С. Осиповой, «самым по-

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ложительным образом повлияло на качество принятых правовых норм»⁴⁵. Наконец, Александр Николаевич весьма активно публиковался в латышских юридических журналах.

Как пишет И. Михайловс, «события 1940 года кардинально изменили жизнь А. Н. Круглевского»: 17 декабря началось преобразование Латвии в советскую республику, Латвийский университет был переименован в Латвийский государственный университет, многие профессора уволены, Александру Николаевичу поручено преподавание уголовного права (общая и особенные части)46.

15 октября 1944 года А. Н. Круглевский был назначен исполняющим обязанности заведующего кафедрой уголовного права и уголовного процесса; в том же году, 22 декабря, утвержден в степени кандидата юридических наук, а 31 марта 1945 года по решению Высшей аттестационной комиссии – в должности профессора. В июле 1945-го состоялась первая научная сессия Латвийского государственного университета, на которой ученый выступил с докладом «Реакционная сущность немецко-фашистского уголовного правосудия во время немецкой оккупации латвийских Советов в Социалистической Республике»47.

С 31 августа 1946 года Александр Николаевич Круглевский – заведующий кафедрой уголовного правосудия. Он начинает писать диссертацию «Учение о составе преступления» для получения степени доктора наук. «Однако это время успеха и признания длилось совсем недолго»48.

В 1947 году в журнале «Большевик Советской Латвии» вышла статья заместителя министра юстиции под названием «Устранение недостатков и искажений в юридическом образовании Советской Латвии»49, в которой резкой критике подвергся «буржуазный профессор» А. Н. Круглевский, обвиненный в чтении лекций на латышском языке и недостаточном знании учения марксизма-ленинизма, а также в том, что являлся сторонником психологиче- ской теории права Л. Петражицкого. Несмотря на то что А. Н. Круглевский опубликовал на выдвинутые против него обвинения развернутый ответ с обещаниями «овладеть идеями марксизма-ленинизма и применять их в бу-дущем»50, 16 сентября 1947 года он был уже освобожден от должности заведующего кафедрой.

25 октября 1948 года партийное бюро Латвийского государственного университета в отношении юридического факультета приняло резолюцию, признававшую, что факультет изобилует «политически подозрительными и низкоквалифицированными людьми, которые по своим профессиональным и политическим качествам не в состоянии правильно преподавать науки о социалистической законности»51. В числе первых «политически подозрительных» был назван А. Н. Круглевский.

28 октября 1948 года состоялось заседание кафедры уголовного правосудия и уголовного судопроизводства Латвийского государственного университета, посвященное обсуждению газетной статьи «Серьезные ошибки партийного бюро юридического факультета»52, в которой резко критиковался А. Н. Круглевский. «Воцарившиеся на кафедре юристы-марксисты обрушились на А. Н. Круглевского за его идеалистические взгляды и поддержку им психологической теории уголовного права»53, а декан юридического факультета Н. Ю. Коноплин признал, что А. Н. Круглевский не может отказаться от учения Л. Петражицкого54 и не освоил идеи марксизма-ленинизма. В итоге все члены кафедры, за исключением доктора юридических наук Артура Лиде, проголосовали за увольнение А. Н. Круглевского из университета55. Ученый был уволен и фактически принудительно отправлен на пенсию. Назначенная ему пенсия была мизерной, к преподаванию и научной работе он больше не вернулся56.

Научные интересы А. Н. Круглевского были связаны c уголовным правом. Во многом именно невозможность преподавания уголовно-правовых дисциплин в связи с ликвидацией правового отделения в Пермском университете послужила причиной его отъезда из Перми.

В 1913 году Александр Николаевич опубликовал ставшее классическим учение об имущественных преступлениях⁵⁷, в котором обосновал их классификацию по видам имущественных благ – объектов преступлений: посягательства на материальное имущество (воровство, присвоение чужого земельного участка, насильственное похищение чужого имущества и др.); на владение (нарушение чужого владения движимой вещью); на психические имущественные блага (нарушение чужой деловой или промышленной тайны, подрыв кредита и др.); на имущественные действия, на материальное имущество и владение (самоуправные действия кредиторов); на материальное имущество и на имущественные действия (укрывательство преступно добытого имущества, безвозмездное выманивание чужих вещей и услуг и др.); на материальное имущество, на психические имущественные блага и на имущественные действия (мошенничество, злоупотребление доверием, злоупотребление банковской подписью и др.). Эта работа стала базовой практически для всех последующих исследователей экономических преступлений.

Большой вклад А. Н. Круглевский внес также в разработку уголовноправовой теории предмета и объекта преступления. Одним из первых он четко поставил вопрос о соотношении предмета и объекта преступления, выделив объект юридической охраны, под которым понимал «тот предмет, на который посягает отдельное преступление... конкретное воплощение правового блага, то фактическое отношение, изменить которое имело в виду лицо действующее, решаясь на преступление... охраняемое правом состояние, которое повреждается или ставится в опасность преступлением»58, и объект действия, то есть «предмет, относительно которого учинено преступление, или который должен быть создан преступлением для того, чтобы возникло характерное для данного деликта посягательство на предмет юридической охраны... предмет фактического воздействия субъекта, действующего в предположении, что он посягает на то или иное конкретное благо... непосредственная цель действий индивида»59. Как отмечают современные исследователи, в работах А. Н. Круглевского нашли логическое завершение воззрения дореволюционных ученых на предмет (объект) преступления, он одним из первых в отечественной уголовно-правовой науке обратил внимание на нечеткость отграничения объекта действия (предмета преступления) от средств совершения преступления60 и попытался научно размежевать объект и предмет преступления, придав последнему самостоятельное значение. Например, к предмету посягательства при имущественных преступлениях он относил четыре категории явлений: 1) материальное имущество; 2) владение; 3) психические имущественные блага; 4) имущественные дей-ствия61. Совершенно справедливо замечание П. А. Скобликова о том, что на основе данной классификации «в качестве имущественных преступлений представлены не только те деяния, которые позже будут предусмотрены в главе VI УК РСФСР 1922 года, но и многие иные»62, а это свидетельствует о значении работ А. Н. Круглевского не только для науки уголовного права, но и для развития советского законодательства.

Александр Николаевич Круглевский, разделяя идеи одного из самых ярких представителей психологической теории права Л. И. Петражицкого63, предлагал свое особое понимание блага (объекта преступления), исходя из эмоциональной реакции людей при восприятии ими различных явлений: «...под благами следует разуметь явления, восприятие которых вызывает удовлетворение эмоций у людей и переживание ими положительных чувств»64. При этом благо и интерес («отношение лица к соответствующему

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА факту, в силу которого возникновение или ненаступление последнего создает для какого-нибудь блага индивида неблагоприятное последствие»⁶⁵) взаимно обусловливают друг друга: «...не существует ни одного блага, которое не составило бы предмет человеческого интереса, и не может быть речи о наличности интереса к известному явлению, если это явление не заключает в себе... качества блага»⁶⁶.

Дореволюционные исследователи не были сторонниками выделения усеченного состава преступления, и именно А. Н. Круглевский первый описал его в российском уголовном праве67. «...Деликт, – писал он, – обладает материальным составом, когда деяние, лежащее в его основе, заключает в себе все признаки запрещаемого нормой деяния; он обладает формальным или урезанным составом, когда деяние, лежащее в его основе, удовлетворяет только части признаков запрещенного данной нормой деяния. Этот тезис откроет нам возможность опереть на прочное основание учение об урезанных деликтах, имеющее... громадное значение и при определении структуры составов преступлений против имущества»68.

В качестве профессора Пермского университета А. Н. Круглевский подготовил двухтомное «Учение о покушении на преступление»69, которое среди современных ученых признается монументальным трудом70; без упоминания работ А. Н. Круглевского и сегодня не обходится ни одно значимое исследование в этой сфере71.

А. Н. Круглевский, критиковавший существовавшие на тот момент объективные и субъективные формулы покушения, указывал, что они позволяют разрешать вопрос не о разграничении приготовления и покушения, а о различии оконченного преступления и его подготовки. Ученый предлагал выделять неоконченную преступную деятельность, включающую приготовление и покушение, и различные стадии развития оконченной преступной деятельности. По сути, такое деление на формы преступной деятельности сохранилось и в современной криминологии. Под исполнением ученый понимал «факт приобретения представляемым явлением свойств реального явления или воплощение содержания человеческих представлений в действительности», а под покушением – «действие, воплощающее в себе осуществление части содержания преступного умысла»72. Приготовление к покушению, по его мнению, это вторая форма предварительной деятельности, под которой следует понимать действия, создающие возможность приступить к совершению преступления73.

А. Н. Круглевский исследовал не только вопросы покушения на преступление, но и проблемы наказуемости за его совершение. Придавая огромное значение покушению для дифференциации ответственности, он заключал, что наказание за покушение не может быть максимальным74. На сегодняшний день данное положение в качестве правила назначения наказания закреплено почти во всех уголовных кодексах современных государств. Ученый считал необходимым различать два варианта добровольного отказа и правовые последствия от них: «Во-первых... преступление не было доведено до конца вследствие возникновения физических к тому препятствий. В этом случае покушение безусловно подлежит наказанию. Во-вторых... деятельность виновного приостановилась вследствие возникновения в его душе противодействующих реализации мотивов. В этом случае признание покушения добровольно оставленным и ненаказуемым должно стоять в зависимости от того, было ли давление этих мотивов непреодолимым для среднего

_________ К 110-ЛЕТИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА человека или нет: первое условие не освобождает виновника покушения от наказания, а второе освобождает»⁷⁵. Эти положения и сегодня проходят красной нитью во всех разъяснениях Верховного Суда РФ о неоконченном преступлении – например, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности».

Профессора А. Н. Круглевского можно считать одним из основоположников российского учения о неоконченном преступлении.

А. Н. Круглевский внес значительный вклад в формирование латышской научной юридической терминологии и в целом латышской юриспру-денции76. После своего переезда в Латвию ученый уделял внимание вопросам уголовно-правовой политики77, квалификации преступлений78, разработки уголовного кодекса Латвии79 и правовой культуры80. Так, он считал, что уголовное право является культурным компонентом и индикатором государ-ства81, а культура личности играет важную роль в предупреждении совершения преступлений82.

Александр Николаевич умер в Латвии 13 декабря 1964 года. Похоронен в Юрмале, на кладбище в Лиелупе.

• А. Н. Круглевский - профессор Пермского университета с 14 (1) октября 1916 года по 1 сентября 1924 года.

Список научных работ и публикаций Александра Николаевича Круглевского

Круглевский А. Н. Имущественные преступления: исследование основных типов имущественных преступлений. СПб.: Типо-лит. С.-Петерб. одиноч. тюрьмы, 1913. 549 с.

Круглевский А. Н. Учение о покушении на преступление. Петроград: Тип. М. П. Фроловой (влад. А. Э. Коллинс), 1917. Т. I. 429 с.

Круглевский А. Н. Учение о покушении на преступление. Петроград: Тип. т-ва п. ф. «Элек.-тип. Н. Я. Стойковой», 1918. Т. II. 560 с.

Круглевский А. Н. Возрождение России и задачи русской интеллигенции // Современная Пермь. 1919. 17 апр. (№ 75). С. 2–3.

Krugļewski A. Das Strafrecht als Kulturfactor: Grundlegung einer psychologi-schen Theorie des Strafrechts. Rīga, 1927. 204 s. [Уголовное право как фактор культуры: основа психологической теории уголовного права] (на нем. яз.).

Krugļevskis A. Krimināltiesības kā kulturas faktors. Rīga, 1929. [Уголовное право как фактор культуры].

Krugļevskis A. Latvijas Sodu likuma projekts un Latvijas kultūras attīstība [Проект латвийского закона о наказаниях и развитие латвийской культуры] // Tieslietu Ministrijas Vēstnesis. 1929. Ser. 8. № 5. Lpp. 167–176 (§ 1. Kriminaltie- sibas un tautas kultura); № [?]. Lpp. 330–337 (§ 2. Projekta pamatprincipi.

Pārmainas, kuras Latvijas projekts eines tiesisko prasïbu saturä); № [?]. Lpp. 391– 399 (§ 3. Pārgzījumi, kurus Latvijas sodu likumu projects izdartījis kriminaltiesību spiedina raksturā).

Kruglevskis A. Nozieguma legala klasifikacija ka tiesTbu politikas problema // Jurists. 1929. № 6 (13). Lpp. 168–172 . [Правовая классификация преступления как проблема правовой политики].

Kruglevskis A. Noziegumu legala klasifikacija ka tiesTbu politikas pamats // Jurists. 1929. № 4 (11). Lpp. 103–112. [Правовая классификация преступлений как основа правовой политики].

Kruglevskis A. Noziegumu legala klasifikacija ka tiesTbu polTtikas problema sakarā ar noziegumu klasifikāciju Latvijas sodu lik. projektā. Rīga: Aequitas, 1929. 48 lpp. [Правовая классификация преступлений как проблема правовой политики в связи с классификацией преступлений в проекте Латвийского закона о наказаниях].

Kruglevskis A. Kriminalpolitikas kurss. Riga, 1930. [Курс уголовной политики].

Kruglevskis A. Latvijas Sodu likuma projekts un Latvijas kulturas attTstTba // Tieslietu Ministrijas Vēstnesis. 1930. Ser. 9. № 1–2. Lpp. 38–49. [Проект Латвийского закона о наказаниях и развитие латвийской культуры].

Kruglevskis A. [Recenzija]: Ducmanis K. Leo Petrazicka tiesTbu un valsts te-orija sakarā ar mācību par morāli // Tieslietu Ministrijas Vēstnesis. 1931. Lpp. 282– 284. [рецензия на: Дукман К. Теория права и государства Льва Петражицкого в связи с учением о морали].

Kruglevskis A. L. Petrazickis. Nekrologs // Tieslietu Ministrijas Vestnesis. 1931. № 5. Lpp. 199–201. [Л. Петражицкий. Некролог].

Круглевский А. Н. Л. И. Петражицкий [Некролог] // Закон и суд: Вестник Русского юридического общества (Рига). 1931. № 20. С. 400.

Kruglevskis A. Modernas kriminaltiesTbu teorijas: lekcijas. RTga: Latvijas Uni-versitātes studentu padomes grāmatnīca, 1932. 71 lpp. [Современные теории уголовного правосудия: лекции].

Kruglevskis A. KriminaltiesTbas. Pagastu primo kursu lekcijas (conspecta). Riga, 1933. Lpp. 103–128. [Уголовное право: курс лекций (конспекты)].

Kruglevskis A. Kriminalpolitika: lekcijas. Riga: Latvijas Universitate, 1934. 77 lpp. [Уголовная политика: лекции].

Kruglevskis A. Pret personu versto noziedzigo nodarijumu kvalifikacija Latvijas 1933.g. Sodu likumā // Jurists. 1934. № 4. Lpp. 97–116. [Квалификация правонарушений, направленных против граждан в латвийском Законе о штрафах 1933 г.].

Kruglevskis A. Princips “nulla poena sine lege”⁸⁴ // Tieslietu Ministrijas Vest-nesis. 1937. № 2 (pielikums [приложение]). [Принцип “nulla poena sine lege”].

Kruglevskis A. Princips “nulla poena sine lege” un ta nozime kriminaltiesibas // Pirmā Latvijas krimināltiesību kongress. Riga, 1937. Lpp. 197–234. [Принцип “nulla poena sine lege” и его значение в уголовном праве].

Kruglevskis A. Lidzdaliba noziedzigos nodarijumos // Rakstu krajums. Travaux de la Société Académique des sciences sociales (Université de Lettonie), 2. sēj. Riga: A/S. Valters un Rapa, 1939. Lpp. 59–86. [Соучастие в преступлениях]⁸⁵.

Kruglevskis A. Jaunakie virzieni maciba par meginajumu. Riga: Valters un Rapa, 1939. 47 lpp. [Последние направления в изучении покушения].

Kruglevskis A. Ka lietderigak aprakstit krapsanas sastavu sodu likumos // Tieslietu Ministrijas Vēstnesis. 1940. № 2. Lpp. 297–325. [Как целесообразнее описать состав мошенничества в уголовном законодательстве].

Kruglevskis A. Tiesibu attistibas teorija. Riga: [izdevejs nav zinams], 1940. 24 lpp. [Теория развития права].

Kruglevskis A. Vecas un jaunas macibas par sodu uzdevumiem // Jurists. 1940. № 2–3. Lpp. 35–48. [Старые и новые учения о задачах наказания].

Kruglevskis A. Vestule redakcijai // Padomju Latvijas Bolseviks. 1947. № 11. Lpp. 44. [Письмо в редакцию].