Единство российского государства в политико-правовых воззрениях Ф.И. Тютчева

В опросы территориальной целостности государства, обеспечения государственного единства всегда представляли интерес для философов, юристов, политических деятелей различных стран мира на всех этапах исторического развития. Особенно актуальны эти вопросы для многонациональных и многоконфессиональных государств в силу потенциальной возможности воздействия центробежных сил либо имеющихся сепаратистских сил. В рамках отечественных политико-правовых доктрин идеи государственного единства нередко занимали значительное место, отражая стремление к сохранению единства Российского государства.

Федор Иванович Тютчев (1803–1873 гг.) – русский поэт, дипломат и консервативный публицист в своих произведениях развивал идеи государственного единства и противодействия центробежным силам. Категория «единство» была вообще весьма значима для Ф.И. Тютчева не только в государственно-правовом смысле, но и применительно к российскому обществу вообще. Так, он отмечал, что подобное свойство общества весьма полезно для развития России и притягательно для Запада, несмотря на его всегдашнюю враждебность России: «В самом деле, каким бы явным и часто слишком ощутимым ни было недоброжелательство чужеземного мнения на наш счет, мы недооцениваем того факта, что в состоянии раздробленности существующих в Европе мнений и интересов такое великое и значительное единство, как наше, способно стать влиятельным и притягательным для умов, совершенно утомленных этой предельной раздробленностью» [Тютчев 2010: 71-72].

Основой единства России он считал православие. Российскую империю мыслитель считал преемницей империи Византийской. Получив от Византии православие, Россия приобретает и имперскую идею: «Россия гораздо более православная, чем славянская. Именно как православная она заключает и хранит в себе Империю (выделено у Ф.И. Тютчева. – Ф.С .). ‹…› Империя же никогда не прекращала своего существования. Она только переходила из рук в руки. Четыре империи: Ассирия, Персия, Македония, Рим. С Константина начинается пятая и окончательная Империя, христианская Империя» [Тютчев 2010: 37]. Подобно тому, как в Византии православие объединяло государство, оно скрепляет и Российскую империю: «таково реальное сходство, таково глубинное сущностное родство, единящее Россию с ее славной предшественницей, Восточной Империей… какой жизненный принцип, какая могучая душа тысячу лет оживляла и поддерживала хрупкое тело Восточной Империи. Этим принципом, этой душой было Христианство, христианское начало, каким его выразила Восточная Церковь, соединившееся или, лучше сказать, отождествившееся не только с национальным началом государства, но и с сокровенной жизнью общества» [Тютчев 2010: 71-72]. При этом империя, по мнению мыслителя, – это закономерный итог развития России. Она может быть либо государством имперского типа, либо вовсе не будет иметь государственной формы существования: «Если бы Россия не пришла к Империи, она не доросла бы до себя» [Тютчев 2010: 125].

Империя, по мнению Ф.И. Тютчева, может быть законной либо незаконной (склонной к узурпации). Законность или незаконность в понимании мыслителя зависит от следования государства заветам Вселенской церкви и истинному христианскому вероучению [Тютчев 2010: 38]. В этой связи Российская империя носит законный характер, поскольку зиждется на православии. А Германской империи на этом основании Ф.И. Тютчев отказывает в законности: «Империя предполагает законность. Пруссия незаконна. Империя в другом месте» [Тютчев 2010: 121]. При этом, конечно же, имеется в виду законность не в юридическом смысле (Ф.И. Тютчев как дипломат не мог такого утверждать), а в морально-религиозном. Незаконность западных империй и их подверженность угрозам сепаратизма объясняется, по мнению Ф.И. Тютчева, тем, что они образовывались путем захвата, а не в порядке правопреемства, как Российская: «…Империя на Западе всегда становилась захватом и присвоением. Это добыча, которую Папы поделили с германскими Кесарями (отсюда их распри). Законная империя осталась преемственно связанной с наследием Константина» [Тютчев 2010: 125].

Православие в понимании Ф.И. Тютчева – это основа исторического бытия России, только при условии следования православиюможно говорить о легитимности и легальности власти [Тютчев 2010: 40], в т.ч. и об обоснованности ее претензий на управление теми или иными территориями. Жизнеспособность державы Ф.И. Тютчев напрямую связывает с последовательностью в следовании христианскому вероучению [Тарасов 2005: 43]. Распад древних империй, по мысли Ф.И. Тютчева, это своеобразное наказание за язычество, стимулирующее центробежные силы [Тютчев 2010: 40]. Западная христианская церковь, по мнению мыслителя, в отличие от православия, не только не способствует единству государства, но может являться препятствием к установлению последнего: «…Италию политика Рима погубила тем, что всеми средствами и во все времена препятствовала установлению в этой стране законной и национальной верховной власти» [Тютчев 2010: 121].

Триаду «православие, самодержавие, народность» Ф.И. Тютчев несколько видоизменяет – «православие – славянство – держава», отводя вместе с тем православию первое место, считая его своеобразной «закваской» имперского здания, без которого два остальных компонента не способны сохраняться и развиваться

[Тютчев 2010: 71-72] и, что особенно важно в рамках заявленной темы, подвержены влияниям распада [Тарасов 2005: 49].

Религиозная составляющая, которая является весьма существенной для объединения государства, может быть заменена некоей общей для частей государства идеологической составляющей, национальной идеей, волей к объединению. Думается, именно вышеизложенное имеется в виду под тютчевским термином «призвание». Рассуждая о перспективах Германской империи, Ф.И. Тючев делает в этой связи заключение о невозможности единства всех германских земель (включая Пруссию): «…единство, единое устройство предполагает Призвание, которого Германия уже не имеет…» [Тютчев 2010: 121]. В этой связи Ф.И. Тютчев в стихотворной форме ответил на готовность канцлера Германии Бисмарка сковать вновь возникающую Германию «железом и кровью» в том смысле, что скрепы государства должны быть иной природы:

«Единство, – возвестил оракул наших дней, –

Быть может спаяно железом лишь и кровью…» Но мы попробуем спаять его любовью – А там увидим, что прочней…

Вместе с тем использование силовых форм сохранения территориальной целостности Ф.И. Тютчев как искушенный дипломатический работник также не отрицал. Одной из самых серьезных угроз целостности России в современный Ф.И. Тютчеву период было повстанческое движение в Польше. Отрицательно оценивая возможность возвращения этому региону самостоятельности, дипломат в одном из писем указывает на участие иных государств в создании угроз территориальной целостности Российской империи: «…наполеоновская диктатура необходимо повлечет за собою коалицию всего Запада противу России, разрешение восточного вопроса в смысле антирусском, и – окончательное восстановление Польши» [Тютчев 2010: 356]. Империя имеет, по мнению Ф.И. Тютчева, целью объединение всех славян, и в этой связи потеря Польшей государственности, вхождение в единое государство необходимы и оправданы [Душенко 2004: 184].

Таким образом, в заключение отметим, что Ф.И. Тютчев в своих публицистических и художественных работах уделил значительное внимание вопросам сохранения государственного единства России, предложив оригинальные и дискуссионные пути решения указанных проблем. Можно сказать, что он творчески переработал теорию официальной народности, причем в триаде «православие, самодержавие, народность» выбрал православие в качестве ключевого доминирующего элемента.