ESG И ДОБРОВОЛЬНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ ПО ЗАЩИТЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

This is an open access article distributed under the CC BY-NC 4.0. license

В последние годы экологическая ответственность корпораций перестала быть декоративным элементом годовых отчетов и превратилась в элемент, напрямую влияющий на устойчивость сообществ, рынков и самих компаний. Недостатки экологической политики компании мгновенно трансформируются в юридические, финансовые и социальные риски, с которыми корпорации теперь вынуждены считаться. Переход экологической компоненты ESG из факультатива в императив уже стал реальностью. Пример масштабного инцидента и последующих санкций (дело вокруг промышленной аварии в Норильске и последовавшие за ней последствия для «Норникеля») иллюстрирует, как материальные убытки и общественное недоверие превращают экологические просчеты в системные угрозы для юридических лиц. Одно-

временно акты международного мягкого права и требования по должной осмотрительности влекут за собой серьезные изменения в корпоративном управлении, на которые реагируют как глобальные корпорации, так и национальные институты.

Основная часть

ESG. Компании по всему миру стремятся занимать активную позицию в вопросах охраны окружающей среды, защиты прав человека и противодействия изменениям климата. В современной глобальной экономической парадигме экологическая составляющая в рамках концепции ESG¹ эволюционировала из факультативного аспекта корпоративной социальной ответственности в критически важный элемент стратегического управления и устойчивого развития [Zervoudi, Moschos, Christopoulos, 2025: 9–11]. Ключевой тезис заключается в том, что эффективное управление экологическими аспектами деятельности компании выступает обязательным условием соблюдения экологических прав человека.

Экологическое измерение ESG охватывает системное управление воздействием на окружающую среду, включая климатические стратегии, рациональное водопользование и энергопотребление, предотвращение загрязнения окружающей среды, сохранение биоразнообразия и управление отходами [Li, et al., 2021: 2].

Право на благоприятную окружающую среду [Кравцова, 2024], равно как и вопросы его обеспечения и реализации, традиционно находятся в центре внимания научных исследований [Дубовик, 2025].

Неспособность компаний адекватно интегрировать экологические аспекты ESG с учетом их влияния на экологические права человека порождает комплекс рисков2. Юридические и репутационные риски резко возрастают на фоне ужесточения международного и национального регулирования, такого как Директива ЕС 2024/1760 и законы о должной осмотрительности3, а также роста числа судебных исков против компаний за нарушение экологических прав человека4. Репутационный ущерб от экологических инцидентов может быть катастрофическим [Jong, van der Linde, 2022: 2]. Финансовые риски проявляются в оттоке инвестиций, ограничении доступа к капиталу и повышении его стоимости, так как институциональные инвесторы все активнее используют ESG-критерии для оценки долгосрочной устойчивости и материальных рисков; дополнительные издержки включают штрафы и затраты на ликвидацию последствий [Pollman, 2024: 426–427].

Операционные риски и риски в цепочках поставок связаны с экологическими катастрофами, конфликтами с местными сообществами из-за экологического ущерба (потеря «социальной лицензии» на деятельность) и уязвимостью поставщиков к экологическим кризисам [Gehman, Lefsrud, Fast, 2017: 309–311]. Противоположная картина наблюдается при проактивном управлении экологическими рисками как инструментом обеспечения экологических прав человека: это позволяет осуществлять упреждающее управление рисками, трансформируя угрозы в возможности; укрепляет устойчивость и легитимность юридических лиц через доверие заинтересованных сторон, стимулирует инновации и операционную эффективность за счет развития «зеленых» технологий и ресурсосбережения; обеспечивает доступ к «зеленому» финансированию; гарантирует соответствие растущим требованиям международных стандартов [Aydoğmuş, Gülay, Ergun, 2022: 127].

С практической точки зрения трансформация экологической компоненты ESG в действенный механизм защиты экологических прав человека требует от компаний реализации последовательных шагов. Во-первых, необходимо проведение процедуры комплексной должной осмотрительности – систематической оценки фактических и потенциальных негативных воздействий на экологию и их последствий для прав человека по всей цепочке создания стоимости, включая консультации с затронутыми группами и внедрение корректирующих мер на постоянной основе5. Во-вторых, требуются четкие, измеримые стратегические обязательства и руководства в области охраны окружающей среды и уважения прав человека, интегрированные в корпоративную стратегию и подкрепленные ресурсами6. В-третьих, обязателен надежный мониторинг, оценка и прозрачная отчетность с установлением целевых индикаторов для отслеживания экологических показателей и их влияния на права человека, а также раскрытием информации согласно признанным стандартам (GRI, TCFD, SASB и др.) [Nielsen, 2023: 2]. В-четвертых, критически важно установление конструктивного диалога и взаимодействия с заинтересованными сторонами (местные сообщества, работники, НПО, инвесторы) для выявления проблем, поиска решений и построения доверия. В-пятых, необходимо создание доступных, предсказуемых и легитимных механизмов возмещения ущерба для рассмотрения жалоб и предоставления средств правовой защиты пострадавшим.

В России экологическая составляющая ESG также не остается без внимания со стороны компаний, которые стали связывать экологические проекты с конкретными целями и метриками эффективности, часто в русле государственных приоритетов в сфере экологии7. Банк России в декабре 2021 г. опубликовал обширные рекомендации по интеграции принципов ESG в систему корпоративного управления8. Согласно этим рекомендациям советам директоров следует занимать проак-

тивную позицию в учете экологических, социальных и управленческих факторов, а также регулярно рассматривать вопросы устойчивого развития в рамках организации деятельности компании на долгосрочную перспективу. Правительство России утвердило 19 национальных проектов до 2030 г. в разных сферах общественной жизни, от экологии до демографии, компаниям предложено отражать, как их инициативы в сфере ESG помогают их реализации9.

Минэкономразвития РФ разработало Стандарт общественного капитала бизнеса (СОКБ), систему показателей участия компании в социальных и экологических проектах10. Он состоит из 89 метрик, связанных с национальными целями развития и должен стать основой нефинансовой отчетности. Предложено даже увязывать соответствие СОКБ с мерами государственной поддержки: качественное раскрытие информации в сфере ESG может стать условием участия в государственных закупках, налоговых стимулах и инвестиционных соглашениях11.

На наш взгляд, экологическая составляющая ESG для российских компаний претерпела заметную трансформацию. Во многом толчком для этого послужили резонансные инциденты, в первую очередь - авария с разливом 21 тыс. тонн дизельного топлива в Норильске в мае 2020 г., ставшая проверкой экологической ответственности для компании. Росприроднадзор предъявил Норильско-Таймырской энергетической компании (НТЭК, дочерняя компания «Норникеля») беспрецедентное на данный момент требование о компенсации ущерба, и Арбитражный суд Красноярского края взыскал с компании 146 млрд руб. «Норникель» не стал оспаривать решение и полностью выплатил штраф, перечислив 145,4 млрд руб. в федеральный бюджет (на восстановление водных объектов) и 680 млн руб. в бюджет г. Норильска (возмещение вреда почве). Глава компании В. Потанин признал, что решение суда стало уроком: «К вопросам экологии и промышленной безопасности придется относиться с еще большей серьезностью»12. К 2024 г. компания инвестировала 374 млрд руб. (32 % выручки) в проекты устойчивого развития и за год утилизировала 390 тыс. тонн диоксида серы, промышленного загрязнителя, что существенно снизило загрязнение воздуха в Норильске13. Лучшей практикой для российских компаний становится проактивное управление экологическими рисками. Вместо уплаты штрафов постфактум компании предпочитают инвестировать в экологическую модернизацию, чтобы не допускать нанесения вреда.

Таким образом, экологическая составляющая ESG трансформировалась из факультатива в императив, неразрывно связанный с обязательствами по соблюдению экологических прав человека. Интеграция принципа защиты экологических прав человека в экологические руководства и практику представляет собой ключевой фактор долгосрочной конкурентоспособности, финансовой стабильности и устойчивости юридических лиц перед глобальными экологическими вызовами и ужесточающимся регулированием. Чтобы избежать разрыва между декларациями и практикой,

императив экологических прав в рамках ESG должен быть закреплен в корпоративном управлении и по всей цепочке поставок [Соколова, Теймуров, 2021: 182].

Внутрикорпоративное регулирование поведения в отношении экологических прав человека. На уровне корпоративной практики ESG реализуется через внутренние стратегии, кодексы для поставщиков и процедуры должной осмотрительности, которые связывают экологические показатели с рисками для прав человека. Показательным примером является комплекс регламентов «Coca-Cola», где обязанности по охране окружающей среды и защите прав человека встроены в требования к поставщикам, систему аудитов и механизмы рассмотрения жалоб. Компания «Coca-Cola» приняла Руководящие принципы поставщиков, которые предусматривают соблюдение всех применимых местных и национальных законов об охране окружающей среды¹⁴, а также Глобальное руководство по правам человека¹⁵. «Coca-Cola» придерживается международных стандартов, таких как Руководящие принципы предпринимательской деятельности в аспекте прав человека ООН (далее - Руководящие принципы ООН) и Руководящие принципы ОЭСР для многонациональных предприятий¹⁶. Особое внимание уделяется защите земельных прав общин, включая права коренных народов, с обязательным получением их согласия при использовании земель. «Coca-Cola» признает важность экологической ответственности, включая устойчивое управление водными ресурсами, защиту биоразнообразия и минимизацию углеродного следа. Для реализации своих обязанностей «Coca-Cola» создала специализированное подразделение, которое занимается разработкой руководящих документов, обучением сотрудников, аудитами и взаимодействием с заинтересованными сторонами. Документ подчеркивает важность эффективного рассмотрения жалоб, для чего предоставлены каналы связи, включая анонимную линию «KO Ethics Line», где каждый случай нарушений рассматривается с применением корректирующих мер.

Ни одна дискуссия о роли прав человека в деятельности юридических лиц не может обойтись без упоминания корпорации «Nestlé». Еще в 1985 г. Джеймс Э. Пост рассмотрел один из самых известных примеров конфликта между коммерческими интересами и защитой прав человека. Он проанализировал бойкот «Nestle», связанный с маркетингом детских молочных смесей в развивающихся странах, и его последствия для международных стандартов корпоративной ответственности. Этот конфликт привел к созданию Кодекса маркетинга заменителей грудного молока под эгидой Всемирной организации здравоохранения. Кодекс устанавливал правила для ограничения маркетинга, такие как запрет рекламы для широкой аудитории и предоставление бесплатных образцов. «Nestle» как крупнейший производитель детского питания взяла на себя обязанности соблюдать эти стандарты, а также создала собственную систему контроля и аудита для проверки соблюдения норм. Бойкот способствовал осознанию необходимости международного регулирования в ситуациях, где коммерческая деятельность может нанести вред уязвимым группам [Post, 1985].

Уже в наше время корпорация сталкивается с обвинениями в нарушении права на воду17 (примечательно, что это происходит на постоянной основе не в странах Глобального Юга, а в США, стране с одним из наиболее развитых корпусов законодательства, касающегося ответственности корпораций18), а также уничтожении лесных экосистем19, что имеет прямое значение для полного осуществления экологических прав человека в целом и права на благоприятную окружающую среду в частности.

«Nestlé» имеет свое руководство по правам человека20, в котором отмечает свою приверженность Руководящим принципам ООН и ОЭСР, а также Глобальному договору ООН. Компания утверждает, что по вопросам прав человека ведет постоянный диалог с заинтересованными сторонами, включая работников, поставщиков, сообщества и потребителей, и уважает права защитников окружающей среды и прав человека в соответствии с Декларацией ООН о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы21. В соответствии с Руководящими принципами ООН компания проводит процедуру должной осмотрительности для обнаружения существующих и потенциальных нарушений прав человека в цепочке поставок и, так же как «Coca-Cola», имеет анонимную горячую линию «Speak Up» для сообщения о случаях нарушений прав человека и предоставления компенсаций жертвам.

Также были приняты Планы действий по основным вопросам – документ, который описывает подход компании к решению ключевых вопросов в области прав человека, сосредоточенных на наиболее значимых проблемах, таких как детский труд, равенство полов, безопасные условия труда и др.22 Документ подчеркивает важность корпоративной ответственности, взаимосвязь практик предпринимательской деятельности с международными стандартами прав человека и стремление «Nestlé» внести вклад в устойчивое развитие. «Nestlé» также сообщает о приверженности прозрачности, регулярной отчетности и соблюдению международных стандартов, таких как Руководящие принципы ООН.

В вопросе права на воду компания утверждает, что доступ к чистой воде – основное право человека. «Nestlé» заявляет о своей ответственности за управление водными ресурсами с минимальным воздействием на окружающую среду и обязанностью обеспечивать доступ к воде там, где ее деятельность влияет на местные сообщества. Она активно сотрудничает с сообществами, неправительственными

организациями и государственными структурами для разработки решений по устойчивому управлению водными ресурсами, стремясь внести измеримый вклад в достижение Целей устойчивого развития, особенно Цели № 6, которая касается обеспечения чистой воды и санитарии для всех. В отношении прав коренных народов и местных сообществ «Nestle» признает их право на землю, ресурсы и самоопределение. Компания подчеркивает обязанность уважать эти права, особенно в контексте ее операций и цепочек поставок. «Nestle» использует принцип свободного, предварительного и осознанного согласия, проводя консультации с представителями местных сообществ и независимыми экспертами, чтобы гарантировать, что такие группы понимают потенциальные последствия деятельности компании.

Для российских компаний экологические права человека перестали быть факультативной сферой и постепенно интегрируются в основу управления устойчивым развитием. Почти 40 % компаний, опрошенных Российским союзом промышленников и предпринимателей (РСПП), включают экологические риски в тройку приоритетных угроз нарушения прав человека, что уступает лишь вопросам безопасности продукции и трудовых отношений23. Подобная динамика обусловлена, во-первых, ростом числа техногенных инцидентов, вызвавших общественный резонанс, во-вторых, ужесточением государственной политики в области охраны окружающей среды, а также расширением международной ESG-повестки, где экологическая составляющая все чаще трактуется сквозь призму права индивида на благоприятную окружающую среду.

На нормативном уровне вопросы экологии закреплены в Социальной хартии российского бизнеса, определяющей охрану окружающей среды и здоровья человека как неотъемлемый элемент корпоративной ответственности24. Финансовые рынки усиливают данный тренд: отечественные ESG-индексы, формируемые РСПП и Московской биржей, учитывают раскрытие данных о выбросах парниковых газов, потреблении ресурсов и управлении экологическими инцидентами. Глобальный договор и Руководящие принципы ООН локализуются посредством корпоративных документов по должной осмотрительности, целевых стратегий декарбонизации и добровольного раскрытия климатических рисков по стандартам GRI и SASB25.

Корпоративные практики отраслевых лидеров подтверждают позитивное восприятие и закрепление экологических прав человека. Так, «Северсталь» принимает целевые показатели по снижению углеродного следа, связывая их с обязанностью уважать право на благоприятную окружающую среду, а лесопромышленный холдинг «Segezha Group» сертифицировал (до 2023 г.) свыше 80 % арендного фонда лесов по стандартам «Forest Stewardship Council», подчеркивая уважение прав коренных народов26.

Тем не менее на данный момент можно говорить о существовании объективного разрыва между декларируемыми целями и фактическими инвестициями в защиту окружающей среды и экологических прав человека, что усугубляется отсутствием в России обязательного нормативного механизма должной осмотрительности в сфере прав человека. Указанные ограничения усиливаются ограниченной практикой мониторинга подрядчиков, в результате чего часть рисков переносится на более низкий уровень производственной цепочки.

Экологические права человека заняли существенное место в корпоративной стратегии российских компаний, однако дальнейший прогресс требует закрепления обязательной должной осмотрительности в сфере прав человека и экологии, развития механизмов раскрытия рисков для окружающей среды и климата, а также расширения санкционного инструментария за нарушения в данных сферах.

Заключение

Крупные транснациональные корпорации, такие как «Coca-Cola» и «Nestle», демонстрируют активную позицию в области защиты прав человека, интегрируя международные стандарты и создавая внутренние механизмы контроля, включая процедуры должной осмотрительности и системы разрешения жалоб.

Интеграция защиты экологических прав человека в корпоративные стратегии требует не абстрактных деклараций, а последовательных организационных изменений: комплексной должной осмотрительности, четких измеримых целей, прозрачного мониторинга и эффективных механизмов возмещения вреда. Практики раскрытия по стандартам (GRI, TCFD, SASB) и примеры отраслевых лидеров (например, «Северсталь», «Segezha Group», а также механизмы рыночного поощрения со стороны Московской биржи) демонстрируют, что проактивное управление экологическими рисками превращается в конкурентное преимущество. Такие примеры показывают, что добровольные механизмы могут заполнять пробелы государственного регулирования, но для их эффективного функционирования необходимы более строгие механизмы контроля и усиление роли гражданского общества в процессе принятия решений.