«Ессеи как пифагорейцы»: предестинация в пифагореизме, платонизме и кумранской теологии

« Ессеи… ведут тот же образ жизни как те, кого греки называют пифагорейцами» (Иосиф Флавий, Иудейские древности XV, 371)

I

Тайны1 иудейской секты ессеев (II в. до н. э. – I в. н. э.) начинаются уже с их наименования, засвидетельствованного у античных авторов: Ἐσσαῖοι / Ἐσσηνοί.2 Этимология данного обозначения затрудняет даже их современника Филона Алекандрийского (ок. 30 г. до н. э. – ок. 40 г. н. э.), в сочинениях которого встречается самое раннее из дошедших до нас упоминаний общины ессеев.3

Предпринималось множество попыток выявить этимологию этого названия, три из которых заслуживают, как представляется, особого внимания: от сир./арам. חסיא хас(с)аййа, «благочестивые»; от арам. אשיא асаййа, «целители»; от евр. имени Ишай (Иессей; отец царя Давида; ср. вариантное греческое написание у Епифания Саламинского: Ἰεσσαῖοι.⁴ В то же время следует отметить, что предлагаемые этимологии термина «ессеи» носят достаточно спекулятивный и обобщенный характер и, как правило, небезупречны лингвистически. Например, что касается получившей наибольшее распространение этимологии от חסיא , «благочестивые», то в данном случае a priori возникает ряд трудностей. Прежде всего, если название этой секты действительно восходит к обозначению «благочестивые», то здесь следовало бы, скорее, ожидать стандартное арамейское обозначение חסידיא / חסידין хасидин/хасидаййа (resp. евр. חסידים хаси-дим), как мы с этим встречаемся в Маккавейских книгах (1 Макк. 2: 14, 7: 12– 13; 2 Макк. 14: 16), где данный термин устойчиво передается как Ἀσιδαῖοι. (Наименование некоей группы «благочестивых» передается именно как חס(י)דין хасидин, например, в псевдэпиграфе Видение Гавриила А 16 (рубеж эр); в рукописи из пещеры в Вади-Мураббаат [Mur 45, 6]).

Если обратиться к названиям двух других основных иудейских религиознополитических течений эпохи эллинизма и раннеримского периода – «фарисеи» и «саддукеи», – то они передают самую суть их Sitze im Leben. «Фарисеи», по словам Иосифа Флавия (37/ 38 – после 100 гг. н. э.), «считаются наиболее точными экзегетами законов» (Иудейские древности II, 162) – и, по всей вероятности, отсюда и их наименование перушаййа, т. е. «толкователи» (от перуш, т. е. «толкование», «комментарий»). Что касается «саддукеев» (цаддукаййа / цедукаййа), то это обозначение указывает на то, что – это священническая «партия» (αἵρεσις) и их ядро составляют священники, возводящие свой род к первосвященнику Цадоку и претендующие на выдвижение из своей среды первосвященника (каковые действительно часто выходили из среды саддукеев).

В этом отношении наиболее предпочтительной оказывается этимология термина Ἐσσαῖοι / Ἐσσηνοί, которая основывается на важнейшем отличительном аспекте учения секты ессеев, специально выделенном Иосифом Флавием, – доктрине о предестинации. Именно, имеется в виду корреляции обозначения Ἐσσαῖοι / Ἐσσηνοί с арамейским понятием חשיא ḥaššayyā’, хашшаййа (или ха-шаййа; pl. st. emph. / resp. חשאין, хаш(ша)ин, st. abs.; sing. חשא хашша или хаша), которое М. Ястров интерпретирует как «what man has to suffer, predestination, luck».5 То есть «ессеи» – это «последователи судьбы», «фаталисты», те, кто верят в предопределение.6 Отметим ad hoc, что эксплицитно выраженное в рукописях Кумранской общины учение о Божественном предопределении послужило важ- нейшим аргументом для исследователей, идентифицирующих эту конгрегацию как ессейский центр.

Термин חשיא засвидетельствован в Большом мидраше на Книгу Плача, или Эха Рабба, который наряду с сочинениями Берешит Рабба и Песикта де-Рав Кахана, является древнейшим произведением мидрашистской литературы. Данный мидраш написан на т. н. иудейском палестинском арамейском языке, «продолжавшим, в отличие от других западных арамейских языков среднего этапа, один из письменных староарамейских языков западной ветви».⁷ Что касается лингвистической составляющей вопроса, то было обращено внимание на следующее явление: h et ( п ), за которым следует краткий «а» в закрытом слоге с невеляризованными согласными, появляется в греческих транскрипциях эллинистически-римского времени как эпсилон (ε): например, Ḥ аmmô ṯ обычно передается как Ἐμμαοῦς.⁸ Передача шин через сигму или две сигмы (например, Ишай – Иессей; хошен – ессен [см. раздел II]) – часто встречающееся явление. Таким образом, как лингвистически, так и содержательно рассматриваемая этимология термина «ессеи» представляется наиболее выигрышной.

II

Иосиф Флавий, лично9 изучавший «на практике» иудейские религиозные течения, сообщает в Иудейских древностях (XIII, 171–173), что в Иудее к середине II в. до н. э. (при Ионатане Хасмонее; 152–142 гг. до н. э.) возникают религиозные течения фарисеев, ессеев и саддукеев. При этом важнейшим аспектом размежевания этих течений иудейский историк считает их отношение к предопределению:

Что касается фарисеев, то они говорят, что определенные события совершаются по предопределению (или: «по провидению»; εἱμαρμένη дословно означает «судьба», «рок».10 – И. Т.), но не все; в отношении иных событий зависит от нас, будут ли они иметь место или нет.11 Племя ессеев полагает, что предопределение является господином всего, и все случающееся с людьми не может происходить без его определе- ния. Саддукеи же совершенно отвергают предопределение, считая, что такового вообще не существует и что людские поступки не совершаются в соответствии с его предначертаниями, но все находится в нашей власти, так что мы сами ответственны за наше благополучие, равно как вызываем на себя несчастия по нашей собственной безрассудности.12

В другом месте Древностей (XVIII, 18) иудейский историк пишет, что «по учению ессеев, все предоставляется на усмотрение Бога». Что же касается фарисеев, то «хотя они и постулируют, что все совершается по предопределению, они, однако, не лишают человеческую волю побуждений к совершению того, что в его силах, ибо по благорасположению Бога происходит слияние постановлений предопределения и воли человека с его добродетельными и порочными намерениями» (XVIII, 13). 13

Согласно традиции, зафиксированной Иосифом Флавием в Иудейских древностях III, 214–218, около 107 г. до н. э. (при Иоанне Гиркане) прекратилось свечение двенадцати камней наперсника первосвященника Иерусалимского Храма и сардоникса-застежки на его правом плече, символизировавшее Божественное Присутствие при священнодействиях и осуществлении прорицаний. Иудейский историк пишет, что названию наперсника первосвященника ἐσσήν (так Иосиф Флавий воспроизводит греческими буквами библейский термин ]шп, хошен) соответствует греческий термин Xoyiov, «прорицание» (ср. Септуа- гинту: λογεῖον).14 С другой стороны, на основании того, что Иосиф Флавий употреблял для обозначения ессеев наименование’Eaanvoi (наряду с термином ’Eaaaion) и специально подчеркивал то, что их лидеры обладали даром прорицания (а ессей Йехуда возглавлял целую школу учеников, обучающихся про-рицанию),15 можно допустить, что историк усматривал в термине ессены / ессеи именно значение «прорицатели». И как раз на вере в абсолютную предопределенность, по-видимому, и основывалась распространенная среди ессеев практика предсказаний будущих событий.

Форма написания термина «ессеи» как esseni встречается у Плиния Старшего (23/24–79 гг. н. э.), бывшего в Иудее с армией Веспасиана. Римлянин пишет в своей Естественной истории V, 73:

К западу от Асфальтового озера (т. е. Мертвого моря. – И. Т.)… проживают ессе-ны – племя уединенное и наиболее удивительное изо всех во всем мире. Они живут без женщин, отвергают плотскую любовь, не знают денег… Изо дня в день количество их увеличивается благодаря появлению массы утомленных жизнью пришельцев, которых волны судьбы влекут к обычаям ессенов. Таким образом, – этому трудно поверить – в течение тысяч поколений существует вечный род, хотя в нем никто не рождается…

Упоминание о «судьбе» (fortuna = ei^ap^Evn у Иосифа Флавия) в данном контексте может как раз подразумевать веру ессеев в предопределение, по которому, как считали общинники, они и оказывались в общине.

III

Концепция предестинации является, по сути, ключевой в религиознофилософских воззрениях Кумранской общины, проживавшей близ северозападного побережья Мертвого моря во II в. до н. э. – I в. н. э.16 Как было отме- чено выше, именно этот аспект является одним из ключевых аргументов в пользу идентификации Кумранской общины с ессеями.17 (Вероятно, данная повествующее о судьбах общины и предсказывающее, в том числе, об искупительноспасительной миссии кумранского лидера.

Вероятно, аналогичный характер и структуру могли иметь библиотеки некоторых других иудейских религиозных сообществ, а также библиотеки ранних христианских общин. Представим, например, что могло входить в библиотеку конкретной раннехристианской общины: помимо собственно новозаветных произведений (если речь идет о библиотеке общины II века), включая отдельные новозаветные апокрифы, здесь, естественно, должен был быть текст Еврейской Библии в греческом переводе (или в оригинале у иудео-христиан), псевдэпиграфы (ср., например, Завещание Иуды, в котором цитируемый Енох почитается в качестве пророка; христологические интерполяции в Завещаниях Двенадцати патриархов и т. д.), некоторые произведения уставного и ритуального толка (ср., например, Дидахе), произведения отдельных раннехристианских лидеров и др. Собственно христианских сочинений, по всей вероятности, было меньшинство (сам Новый Завет в три раза менее объемен, чем Еврейская Библия), – а произведений, созданных в недрах той или иной конкретной христианской общины, вообще мизерное количество, – однако содержание нехристианских по своему происхождению произведений, включая тексты Еврейской Библии (как и произведений, принесенных из других общин христианского / иудео-христианского толка), естественно, интерпретировалось ранними христианскими общинниками как относящееся к Иисусу из Назарета, в которого они верили как в Мессию-Христа, и к ним самим как новому Израилю. В первые же десятилетия после возникновения христианства собственно христианскими по происхождению были, вероятно, только Логии Иисуса, отдельные Послания, антологии цитат мессианско-эсхатологического характера, вероятно, уставные произведения и некоторые другие.

Исходя из сказанного выше, присутствие в библиотеке, обнаруженной в пещерах Кумрана, некумранских по происхождению произведений вовсе не свидетельствует о том, что данное собрание рукописей не могло принадлежать одной общине (Кумран-ской ессейской общине), как полагают некоторые исследователи.

17 Сопоставление основных социально-экономические характеристик Кумранской общины (общность имущества, коллективное хозяйство, коллективный обязательный труд, совместное решение важнейших вопросов жизни конгрегации, коллективные трапезы, целибат [соблюдавшийся, по крайней мере, на определенных этапах большинством общинников], аскетизм, эскапизм), ее центральных идеологических представлений (помимо доктрины о предестинации, также дуализм, концепция индивидуального избранничества членов общины, учение о бессмертии души и эсхатологическом воздаянии, пацифистские установки [до начала эсхатологических войн]), особенностей культа и отдельных положений религиозных предписаний (например, временный отказ от храмовых жертвоприношений и спиритуализация культа, ритуальные омовения, предваряемые покаянием души, солнечный календарь) с образом жизни и мировоззрением иудейской религиозной секты ессеев/ессенов (II в. до н. э. – I в. н. э.) привело абсолютное большинство исследователей к выводу, что рукописи Мертвого моря принадлежали ессейской конгрегации. Кумранитам, как и ессеям, были присущи альтруистические тенденции.

община являлась головным центром ессейского религиозно-политического движения.) Приведем характерный пример из одного кумранского Благодарственного гимна (1QH IX = 4Q432 2), созданного, вероятно, основателем и харизматическим лидером Кумранской общины, фигурирующим в рукописях под обозначением Учитель праведности:

Все начертано пред Тобою ( הכול חקוק לפניכה) памятным резцом на все периоды вечности (לכול קצי נצח), и циклы вечности (по) числу (их) лет на все их установленные периоды;

и они не будут сокрыты и не прекратятся пред Тобою (строки 23–25).

То есть, для Бога нет ни прошлого, ни будущего, для Него все – настоящее, вечное «теперь». Показательны и другие строки Гимна:

В Твой Премудрости [Ты] ус[тановил] вечные […];

до творения их Ты знал все их деяния во веки вечные.

[Без Тебя ни]что не делается, и ничто не познается без Твоей воли (строки 7–8).

Все в мире вышнем, небесном (связанное с ангелами, духами, светилами) и в мире дольнем (имеющее отношение к людям и их духовной жизни, свершающееся на земле, в морях и безднах) изначально предустановлено (строки 9– 34). Даже «плод уст» ( п'ЛВУ 'Лэ ), т. е. речения отдельных лиц, известны Богу еще до их произнесения, ибо предопределены Им.

И через несколько десятилетий преемник Учителя праведности, автор ку-мранского Комментария на Аввакума (1QpHab) продолжает выражать уверенность в том, что «все периоды, установленные Богом, наступают в свой черед (или: “в свои назначенные сроки”. – И. Т.), как Он предначертал относительно ни[х] в тайнах Своей Премудрости» (1QpHab 7: 13–14).

В целом, на основе анализа основных рукописей Мертвого моря – Устава Кумранской общины, Благодарственных гимнов, Свитка войны сынов Света против сынов Тьмы, Комментариев-Пешарим на книги пророков и Псалмы и других – можно прийти к выводу, что, по представлениям кумранитов, первоначально идея, план будущего мироздания возникают в Разуме (та Бина, ^20 Сехел), Мысли ( Л2^Пй Махашевет) Господа Бога, и творится оно через Божественное Знание ( ЛУЛ Даат):

Показательно также, что Плиний Старший, Дион Хрисостом и Солин локализовали центральное ессейское поселение («город»; Синесий, Дион 3, 2) на северо-западном побережье Мертвого моря, т. е. в том районе Иудейской пустыни, где проживала Кум-ранская община.

Его Знанием (или: “посредством Его Знания”. – И. Т.) все получило существование… (Устав Кумранской общины (1QS) 11: 11).18

При этом термины Махашевет, Бина / Сехел, Даат, вероятно, рассматривать здесь в качестве еврейских эквивалентов греческого понятия логос, которое в стоическом понимании могло, в частности, интерпретироваться как божественный «разум».19 Можно сказать даже, что вся мировая история, еще не начавшись, уже состоялась в идеальной форме в Мысли Господа. Жизнь каждого человека, праведника и нечестивца, – включая не только его поступки, но и мысли, побуждения, чувства и даже отдельные слова, – оказывается реализованной идеально в Божественном Разуме еще до творения его души и тела; так что человек выступает как бы двуединой сущностью, самостью, существует как бы в двух ипостасях – как дотварная идея Господа и как тварь мироздания. Основы такого рода представлений содержатся уже в библейских текстах. Например, в Псалме 139[138]: 16 сказано:

Зародыш мой видели очи Твои;

в Книге Твоей20 записаны все дни, (для меня) назначенные, когда ни одного из них (еще не было).

Аналогично говорит и пророк Иеремия (1: 5):

Еще не образовал Я тебя во чреве,

(а уже) знал тебя;

еще не вышел ты из утробы, а Я освятил тебя:

пророком для народов Я поставил тебя.

В свете сказанного становится понятной твердая уверенность кумранских общинников в том, что пророческие предсказания и другие свидетельства их Учителя праведности, наделявшегося тайным «знанием» непосредственно из Разума, Мысли Господа (Благодарственные гимны Учителя, passim; Комментарий на книгу пророка Аввакума (1QpHab) 2: 2–3, 7: 4–5), а также предвещания тех их лидеров, «в сердца которых Бог вложил разум, чтобы истолковывать слова» библейских пророков (ср., например, 1QpHab 2: 7–10), непременно исполнятся – ведь все предвещаемое уже исполнилось в Божественном Замысле. Таким образом, до Творения Господь был имманентен (будущему) мирозданию; или, иначе, мироздание, идеально пребывающее в Разуме Бога, имма- нентно Ему. (Таким образом, «смысл и назначение» истории уже реализовались в ее идее в Разуме Бога.) После эсхатологического Нового Творения, в Метаистории, когда мир узнает Бога и Бог будет пребывать с миром и в мире, а мир – с Ним и в Нем, Он также оказывается имманентен сотворенному Им, но на ином уровне.

IV

Возникает вопрос о том, имели ли эти представления какие-то предпосылки или параллели в античной культуре, взаимодействие с которой проявилось в целом ряде культурных феноменов. В частности, термины ЛЗ^Пй , ЛГзАзо , ЛУЛ , вероятно, допустимо рассматривать здесь в качестве еврейских эквивалентов некоторых греческих понятий.

Как было отмечено выше, можно (в частности, в связи с творчеством Филона Александрийского) связать эти понятия с термином λόγος, которое в эллинистических философских построениях подчас выступает синонимом божественного «разума». Однако следует так же указать на платоно-аристотелевские понятия παράδειγμα и νοῦς, которые указывают на тот же разум или замысел, управляющий Космосом. Тот факт, что тема предопределения была не чужда пифагорейской и платоновской традиции, подтверждается рядом обстоятельств. Во-первых, укажем известный фрагмент 88 из Физики Евдема Родосского, где говорится о вере пифагорейцев в буквальное повторение всего в мире, вызванной их убежденностью в наличие рациональночисловой закономерности, управляющей миром.

Во-вторых, упомянем разбросанные по текстам Платона указания на необходимость и предопределенность происходящего – от образа «золотой нити» в Законах (644c–645а) и знаменитого «веретена Ананки» из Государства (616с) до обсуждения необходимости и закономерности смены мировых эпох в Политике (268е и далее). Согласно Государству, человек избирает свою судьбу исходя из опыта, накопленного в прошлых воплощениях вечной по своей природе души (618–620). Этот выбор поменять нельзя: следующий «шанс» появится только перед очередным рождением. «Памятливость» отдельных людей, которые не слишком сильно пили из «реки забвения», позволяет им принимать судьбу как что-то должное (621a). Во многих диалогах Платона Сократ предсказывает свою судьбу, а его поведение на суде и после суда может быть примером философского принятия неизбежного будущего. Постоянные отсылки к голосу демона еще более усиливают ощущение, что для Платона Сократ был человеком, который умел прислушиваться к собственной судьбе. Таким образом, «парадигма» из диалога Тимей выступает не только статическим, но и динамическим «предначертанием» сущего. Особенно отчетливо это видно в платоновском учении о прямом и опосредованном управлении миром со стороны бога в эпохи Кроноса и Зевса (Политик, там же). Если «попятное» обращение универсума означает изменение направления «стрелы времени», то можно предположить, что в «веке Кроноса» происходит создание судеб тех, кто будет жить во «времена Зевса». Восставая из земли и двигаясь от старости к молодости, а затем к младенческому состоянию, они проживают «жизни наоборот» (Политик 270d-e). Таким образом, «век Кроноса» – это не только благое время прямого воздействия богов на мир, но и эпоха формирования судеб, разворачивающихся в «век Зевса».

Впрочем, Космос в нашу эпоху склонен к отклонению от путей, которые предуготовил ему демиург, поэтому и люди не исполняют своего предназначения. Самоволие обрекает их на загробное воздаяние и на череду перерождений, когда не боги даруют людям судьбу, но смертные сами избирают ее. В Государстве Лахесис говорит: «Эфемерные души! Вот начало оборота (περιόδου), гибельного для тленного рода... Ибо теперь не вы достанетесь даймону в удел, но сами его выберете» (617d–e). Лишь философы, следующие «кругу тождественного», то есть законам и нормам, установленным демиургом, реализуют заложенные при прошлом круговороте задатки. Выделяются, таким образом, два уровня фатализма: один – от Кроноса, должный и благой, другой – от самого человека, связанный с «иным», чреватый случайностями и ошибками, приводящими к злу.

Отсюда видно, что ессейское мировоззрение могло иметь в качестве эллинистической параллели, кроме прочего, платоно-пифагорейскую философию. Мы знаем, что пифагорейцы были одними из первых аллегорических толкователей в истории греческой словесности. Напомним, что Филона Александрийского, чье мировоззрение, возможно, имело релевантные ессеям-кумранитам черты, Климент Александрийский называет «пифагорейцем» (Строматы I 72, 4; II 100, 3). Безусловно, о «пифагореизме» Филона можно говорить лишь в том же ключе, что и о «пифагореизме» ессеев и кумранитов.

Последние, не склонные к онто-космологическим спекуляциям, выделяют в идее необходимого предопределения ее эсхатологическую составляющую. Постигая Предначертания и Замыслы Творца, кумраниты оказываются не слепым орудием в руках Провидения, но сознательными сотворцами, сотрудниками Господа, добровольно и свободно осуществляющими Божественный План, творящими Его Волю. В этой связи показателен следующий пассаж из Устава общины (1QS) 9:24–25:

И всем тем, что происходит с ним (т. е. с членом общины. – И. Т.), он удовольствуется свободно, и помимо Воли Бога он ничего не хочет (или: “не желает”. – И. Т.), и все речения уст Его он одобряет (букв. “удовольствуется” (ими). – И. Т.), и не желает ничего, чего (Он) не заповедал; и постоянно он наблюдает Суд (или: “Правосудие”. – И. Т.) Бога…21

Постепенное постижение Божественного Предопределения – или, если говорить по-другому, «Необходимости» – делает общинников все более свободными, ибо «Необходимость» оказывается, в конечном счете, лишь непознанной Свободой. С этой точки зрения, постоянно осененные Святым Духом небожители (в том числе, духи почивших праведников), воля которых объективно и субъективно (в той мере, в какой вообще можно говорить о дифференциации субъекта и объекта в трансцендентном мире) слилась с Волей Божьей, могут считаться, по сути, абсолютно свободными. Однако, в Конце Дней, когда небеса и земля станут едины, все праведники достигнут этого состояния.

Что касается нечестивцев, то их деяния, совершаемые – как это кажется на субъективном уровне – по их свободной воле, объективно предопределены и мостят им дорогу в подземное царство мертвых – Шеол и к последующим эсхатологическим наказаниям.22

***

Итак, рассмотрение термина Ἐσσαῖοι в качестве греческой передачи арамейского понятия חשיא , хаш(ш)аййа не встречает лингвистических трудностей, и, как представляется, отражает наиболее отличительную и характерную составляющую учения ессеев – веру в предестинацию. Показательно, что как раз отношение к предопределению и привело, согласно Иосифу Флавию, к появлению основных течений в иудаизме в эпоху эллинизма. И когда иудейский историк, изучавший фарисеев, саддукеев и ессеев на практике и писавший как по-арамейски, так и по-гречески, сообщает в Иудейких древностях XIII, 172, что «племя ессеев полагает, что предопределение (судьба / рок. – И. Т.) является господином всего (τὸ… τῶν Ἐσσηνῶν γένος πάντων τὴν εἱμαρμένην κυρίαν ἀποφαίνεται), и все случающееся с людьми не может происходить без его определения», он тем самым, возможно, как бы имплицитно раскрывает тайну их имени: Ἐσσαῖοι / Ἐσσηνοί верят в предестинацию – по-арамейски חשיא хаш-шаййа / חשאין хаш(ша)ин, т. е. «ессеи» – суть «фаталисты».