Факторы глобального лидерства стартапов из малых стран: сравнительный анализ экосистем Израиля, Швеции, Эстонии, Финляндии и Сингапура
Журнал: Вестник факультета управления СПбГЭУ @vfu-spgeu
Статья в выпуске: 27, 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье рассматривается парадокс мировой экономики: стартапы из малых стран с ограниченными ресурсами становятся глобальными лидерами, обгоняя компании из крупных государств. Исследование направлено на выявление ключевых факторов успеха и разработку типологической модели конкурентных преимуществ стартап-экосистем. Проведен сравнительный анализ предпринимательских экосистем Израиля, Эстонии, Финляндии и Сингапура с использованием данных Startup Genome Report 2023, Global Innovation Index 2023 и материалов OECD. Установлено, что ограниченность внутреннего рынка выполняет функцию форсированного драйвера интернационализации, побуждая компании ориентироваться на глобальный рынок с первых этапов деятельности. Культура толерантности к предпринимательским неудачам в сочетании с благоприятным законодательством обеспечивает постоянный поток инновационных экспериментов. Институциональная поддержка государства через венчурные программы, налоговые льготы и цифровую инфраструктуру создает необходимые условия для роста экосистемы, а качество человеческого капитала, формируемого университетами и технологической диаспорой, определяет её реальную производительность. На основе проведённого анализа пяти стартап-экосистем (Израиль, Эстония, Швеция, Финляндия, Сингапур) выявлены четыре системных фактора глобального лидерства стартапов из малых стран: малая масштабируемость внутри страны стимулируем экспансию, а госинституты, предпринимательская культура и человеческий потенциал обеспечивают устойчивость бизнесу. На этой базе разработана типологическая модель, которая может служить универсальным практическим ориентиром для малых экономик, стремящихся к инновационному прорыву. Для России адаптированы несколько механизмов: а именно работа с диаспорой, превращение вузов в центры предпринимательства и цифровизация инфраструктуры.
Короткий адрес: https://sciup.org/148334471
IDS: 148334471 | УДК: 339.9:330.341.1
Factors of global leadership of startups from small countries: comparative analysis of the ecosystems of Israel, Sweden, Estonia, Finland, and Singapore
The article examines the paradox of the global economy: startups from small countries with limited resources become world leaders, surpassing companies from large states. The study aims to identify key success factors and develop a typological model of competitive advantages in startup ecosystems. A comparative analysis of entrepreneurial ecosystems in Israel, Estonia, Finland, and Singapore was conducted using data from the Startup Genome Report 2023, Global Innovation Index 2023, and OECD materials. It is established that the limited size of the domestic market acts as a forced driver of internationalization, compelling companies to target global markets from the earliest stages of their development. A culture of tolerance for entrepreneurial failure, combined with supportive legislation, ensures a constant flow of innovative experimentation. Institutional government support through venture programs, tax incentives, and digital infrastructure creates the necessary conditions for ecosystem growth, while high-quality human capital developed by universities and the technology diaspora determines its actual productivity. Based on the analysis conducted, a typological model has been developed that can serve as a universal practical framework for small economies seeking an innovation breakthrough. Based on an analysis of five startup ecosystems (Israel, Estonia, Sweden, Finland, and Singapore), four systemic factors of global startup leadership in small countries have been identified: limited domestic scalability stimulates expansion abroad, while government institutions, entrepreneurial culture, and human potential ensure business sustainability. On this basis, a typological model has been developed that can serve as a universal practical guideline for small economies striving for innovative breakthroughs. For Russia, several mechanisms have been adapted: namely, engaging with the diaspora, transforming universities into entrepreneurship hubs, and digitizing infrastructure.
Текст научной статьи Факторы глобального лидерства стартапов из малых стран: сравнительный анализ экосистем Израиля, Швеции, Эстонии, Финляндии и Сингапура
Введение. Научная проблематика и новизна
В современной мировой экономике демонстрируется парадокс: значительное число компаний из малых стран с ограниченными ресурсами становятся мировыми лидерами. На первый взгляд, конкурентное преимущество должно быть у крупных стран с большим количеством потребителей и широким внутренним рынком. Согласно исследованиям, можно наблюдать обратную картину. Именно стартапы из малых государств меняют глобальный рынок и создают новые отрасли. Но возникает вопрос: что объединяет экосистемы этих стран? Является ли их успех простой случайностью, стечением обстоятельств или же целенаправленной политикой? Ответом на эти вопросы может стать понимание механизмов успеха, которые показывают опыт международных компаний.
В рамках экономических исследований данная проблематика давно известна. Так, концепция “предпринимательская экосистема” и теория “born global” компаний объясняют, почему стартапы изначально ориентированы на глобальный рынок, минуя внутренний. Вместе с тем существующие исследования, как правило, рассматривают отдельные случаи, не предлагая комплексного сравнительного анализа, способного обобщить и сделать воспроизводимыми ключевые факторы процветания малых стран. Существующие работы рассматривают кейсы отдельных страны. При этом явно отсутствует сопоставимая типология экосистем малых стран, которая охватывает культурные, кадровые, рыночные изменения. Предлагаемая модель, восполняет этот пробел, создавая пригодную зону для диагностики и воспроизводства в других национальных экономиках.
Цель исследования – выявить ключевые факторы устойчивого глобального лидерства стартапов из малых стран и разработать типологическую модель конкурентных преимуществ на основе сравнительного анализа экосистем Израиля, Эстонии, Финляндии и Сингапура.
Задачи:
-
1. Систематизировать теоретические подходы к феномену «стартап-наций» и концепции “born global”, с выводом четких критериев, пригодных для сопоставимого анализа.
-
2. Провести сравнительный анализ по пяти ключевым параметрам (рынок, культура, институты, человеческий капитал, диаспора).
-
3. Построить типологическую модель факторов успеха стартапов из малых стран,верифицированную на актуальных данных 2023–2025 годов по выбранным экосистемам.
-
4. Разработать и оформить в виде практических рекомендаций предложения по адаптации для малых экономик, включая Россию, по адаптации типологической модели при разработке национальных программ инновационного развития.
Научная новизна работы состоит в построении обобщённой типологической модели, охватывающей одновременно институциональные, культурные, ресурсные и сетевые факторы конкурентоспособности – в отличие от существующих исследований, концентрирующихся на отдельных случаях.
-
1. Предложена интегральная модель, где рассматриваются 4 фактора успеха как динамическая система, в которой эффект каждого усиливается через обратную связь с остальными.
-
2. Культура риска обоснована как управляемая переменная через налоги, армию, образование, что отличает её от статичных подходов мировых рейтингов.
-
3. Разработаны конкретные инструменты, в отличие от типичных зарубежных рекомендаций, включая механизмы взаимодействия с диаспорой, цифровой перезапуск и вузовские регуляторные эксперименты.
Методика исследования
В литературе последних лет заметен переход от представления о малом размере страны как о недостатке к пониманию его как источника адаптивных преимуществ. В частности, малые страны выигрывают за счет более высокой скорости принятия регуляторных решений и меньшей раздробленности политических сил – а это критически важно для формирования здоровой стартап-экосистемы. А работы, посвященные феномену «технологической диаспоры», эмпирически подтверждают, что для стран с населением менее 10 млн человек экспорт основателей и последующий репатриацией капитала и связей является не утечкой умов, а основным механизмом встраивания в глобальные венчурные сети.
Методологическая основа исследования включает три взаимодополняющих метода. Во-первых, контент-анализ отраслевых и аналитических отчётов: Startup Genome Global Ecosystem Report (2023), Global Innovation Index (2023), Startup Blink Index (2024), а также национальных докладов Innovation Authority of Israel и Enterprise Singapore. Во-вторых, углублённое рассмотрение каждой из пяти экосистем как самостоятельного случая с выявлением уникальных и общих факторов успеха. В-третьих, сравнительный метод – сопоставление экосистем по единой системе критериев, что позволяет перейти от описания отдельных случаев к обобщённой типологической модели.
Критерии отбора стран для сравнительного анализа включали три условия: население страны не превышает 11 млн человек; наличие не менее пяти компаний-единорогов (частных компаний с оценкой свыше $1 млрд); вхождение в топ-30 Global Innovation Index по итогам 2023 года. Данным критериям в совокупности соответствуют экосистемы Израиля, Швеции, Эстонии, Финляндии и Сингапура, что и определило выборку исследования. Выбор показателей обусловлен необходимостью сопоставимого анализа малых экономик. Первый, демографический порог, стандартизирует выборку, выделяя «малые рынки», численность единорогов измеряет зрелость экосистемы, а место GII отражает системность инновационной политики государства. Все показатели дают сбалансированную и содержательную полноту анализа.
В последние годы малые страны всё чаще демонстрируют лидерство в стартап-экосистемах, сочетая государственную поддержку, инновации и глобальные связи, что особенно ярко видно на примерах Израиля, Эстонии, Финляндии и Сингапура.
Особо выделяется опыт Израиля, где разработки в военной сфере (например, подразделение 8200) и государственная венчурная программа Yozma, поддержанная еврейской диаспорой за рубежом, привели к появлению более 10 тысяч стартапов. Эта страна занимает лидирующие позиции по числу крупных компаний-единорогов на душу населения, особенно в области кибербезопасности и искусственного интеллекта. Здесь местная культура, поощряющая риск и смелые идеи, а также возврат талантов и капитала из диаспоры (так называемое «круговое движение мозгов») превращают даже сложные геополитические условия в источник силы.
Переходя к постсоветскому опыту Эстонии, эта «цифровая республика» показывает, как электронное резидентство, полностью цифровое государствен- ное управление и низкие налоги в сочетании с доступом к рынку Евросоюза способствовали созданию более 1400 стартапов. Среди них – такие известные проекты, как Bolt, Wise и Skype. Показательно, что программа e-Residency, запущенная в 2014 году, к 2023 году привлекла более 100 000 цифровых резидентов из 170 стран мира, что принесло государству дополнительные налоговые поступления и создало разветвлённую международную сеть предпринимателей, аффилированных с Эстонией. Эти компании сосредоточены на разработке программного обеспечения как услуги и финансовых технологиях, а государственная цифровизация помогает быстро привлекать специалистов со всего мира.
В то же время североевропейская модель Финляндии строится на наследии компании Nokia и грантах от национального агентства Business Finland. Это поддерживает свыше 2000 стартапов, работающих в сфере глубоких технологий и устойчивого развития, через мощные университетские центры. Особую роль играет Aalto University, объединивший в 2010 году три крупнейших технических и бизнес-школы страны: именно он стал инкубатором таких компаний, как Supercell и Wolt. Ежегодный фестиваль Slush, проводимый в Хельсинки, собирает свыше 13 000 участников из более чем 130 стран и является одной из крупнейших стартап-конференций в мире. Яркий пример – Spotify с моделью бесплатного доступа к музыке с возможностью платных улучшений, которая стала мировым лидером (выход на биржу оценили более чем в 26 млрд долларов), хотя нехватка венчурного капитала и излишняя бюрократия требуют большей открытости для иностранных специалистов.
Отдельного внимания заслуживает опыт Швеции, которую всё чаще называют «Кремниевой Вальхаллой» Европы. По данным отчёта State of the Swedish Tech Ecosystem 2025, подготовленного Dealroom в сотрудничестве с Business Sweden, к 2025 году в стране создано 46 компаний-единорогов с совокупной стоимостью экосистемы €319 млрд, а объём венчурных инвестиций в 2024 году составил €2,4 млрд. Фундаментом этого успеха стала ранняя государственная политика: либерализация налоговой системы и масштабные инвестиции в цифровую инфраструктуру сформировали одну из наиболее цифровизированных экономик мира ещё до появления первой волны технологических стартапов.
Ограничения исследования обусловлены рядом факторов. Эмпирическая база сформирована преимущественно на основе данных за 2023 год, что не позволяет в полной мере учесть динамику изменений, произошедших в 2024–2025
годах. Исследование не включает полевые методы - интервью с основателями стартапов или экспертных опросов, - что ограничивает возможности верификации качественных выводов. Наконец, типологическая модель, разработанная на базе экосистем, требует дополнительной проверки при расширении выборки на другие малые страны, в том числе развивающиеся экономики.
Факторы конкурентного успеха
Традиционно ограниченность внутреннего рынка расценивалась как структурный вызов для малых стран. Однако, в современной литературе прослеживается, что ограниченная емкость на внутреннем рынке выполняет функцию форсированного драйвера интернационализации. Она не создает барьеров для развития, а наоборот, стимулирует бизнес к экспансии за рубеж на самых ранних этапах его существования.
Согласно концепции “born global”, компании, рожденные в малых странах, учитывая объем локального рынка, и при недостатке покрытия финансовых издержек, связанных с НИОКР и разработкой продукта. сразу ориентируются на зарубежье, а также обгоняют в развитии тех, кто придерживается постепенной интернационализации (Oviatt, McDougall, 1994). Исследования показывают, что компании, изначально ориентированные на глобальный рынок, достигают устойчивого роста в среднем на 2–3 года быстрее, чем компании, последовательно осваивающие сначала внутренний, затем региональный и лишь потом глобальный рынки. Можно отметить, что нишевая специализация, в дополнение, позволяет переосмыслить ограничения в конкурентное преимущество за счет концентрации на высокоспециализированных сегментов. Таким образом, малый рынок задает вектор развития всей предпринимательской экосистемы страны. Логика выживания сама по себе рыночная вынужденность, которая не порождает лидеров без готовности идти на риск в условиях неопределенности.
Часто во многих исследованиях можно увидеть устойчивую связь между уровнем общественной толерантности к предпринимательским неудачам и повышенному вниманию к стартап-активности. В тех странах, где прослеживаются жесткие законодательства, предприниматели стараются избегать высокорисковых проектов, предпочитая более консервативные стратегии. Напротив, в обществе, где к неудаче в бизнесе относятся как к полезному опыту, это стимулирует постоянный приток и разработку новых проектов. Как правило, в такой среде люди меньше боятся идти на риск и, как следствие, пробуют свои силы в стартапах гораздо чаще.
Важно разграничивать два аспекта толерантности к риску. Во-первых, индивидуальный - определяется как личная готовность идти на риск. Во-вторых, законодательный, который позволяет в случае провала не остаться с долгами и начать всё заново без последствий.
В стартап-нациях прослеживается сочетание этих двух измерений, обеспечивающее постоянный поток экспериментов, без которого инновационная система постепенно угасает.
Культурный фактор выступает как управляемый элемент экосистемы. Например, в Эстонии упрощение процедуры банкротства и широкая цифрови- зация привели к снижению страха неудачи, увеличивая рост новых проектов после 2015 года. В Израиле “Yozma” (государственная программа) способствовала формированию толерантности к неудачам. Предпринимательская культура формируется через образование, СМИ, благодаря которым государство влияет через образовательные программы и освещению историй успеха. Итак, культурный фактор оказывается частично поддающийся институциональному воздействию. Следовательно, предпринимательскую культуру следует воспринимать как активный ресурс, формирующийся через политику государства.
Отметим, что ни один стартап не выжил бы без вмешательства со стороны государства. Важно разграничивать жесткое регулирование, сковывающее инициативу, и поддержку со стороны государства, снижающую барьеры, недостатки рынка, что типично для конкурентоспособных малых экосистем. В зарубежных источниках выделяются несколько направлений государственной поддержки инноваций. В отраслевых секторах наблюдается системы минимизации административной нагрузки, формирование инновационной инфраструктуры для развития искусственного интеллекта и робототехники. Дополнительными инструментами выступают налоговые льготы для стартапов и поддержка экспорта.
Чем больше государство тратит на разработки и исследования, тем выше становится инновационный потенциал страны. Однако такая зависимость определяется посредством взаимодействия бизнеса и государства, качеством институциональной среды и ориентацией на фундаментальные или коммерческие исследования. Таким образом, государственная политика является не достаточным, но необходимым условием формирования конкурентоспособной стартап-экосистемы малой страны. Институциональная поддержка создаёт условия для работы экосистемы, однако её реальная производительность в конечном счёте определяется качеством людей, которые в ней работают. Именно поэтому следующим ключевым фактором выступает человеческий капитал – его концентрация, уровень подготовки и способность к предпринимательскому мышлению.
Согласно современной экономической мысли, человеческий капитал рассматривается как фундаментальный фактор роста предпринимательской активности. В малых государствах качество человеческого капитала достигается за счёт конкурентоспособности экосистемы, определяемой плотностью и качеством доступных талантов. Большое внимание отводится университетам и исследовательским проектам, которые выполняют ключевые функции: подбор кадров, финансирование разработок и развитие программ переподготовки для студентов.
Университеты малых стран также выступают как инфраструктурные центры. Они создают технопарки и инкубаторы (Aalto University в Финляндии), совмещая академическое пространство с предпринимательским хабом.
Все четыре рассмотренных фактора: – рыночная вынужденность, культура риска, институциональная поддержка и качество человеческого капитала – не могут существовать по отдельности. Они образуют систему: без предпринимательской культуры государственные инвестиции не дают эффекта; без качественного человеческого капитала институты не реализуют потенциал; без ры- ночного давления даже сильные команды не торопятся на глобальный рынок. Именно сочетание этих факторов и отличает экосистемы мировых лидеров от тех, кто лишь имитирует отдельные их элементы.
Сравнительный анализ экосистем
Для наглядного сопоставления рассматриваемых экосистем ниже приведена аналитическая таблица по ключевым параметрам (данные: Global Innovation Index 2023, Startup Genome Report 2023, OECD).
Таблица 1
Сравнительный анализ стартап-экосистем малых стран
|
Страна |
Население |
Расходы на НИОКР, % ВВП |
Ед. на 1 млн жителей |
Ключевые факторы |
|
Израиль |
10,03 млн |
~6,0% |
~11 |
Армия, диаспора, программа “Yozma” |
|
Эстония |
1,3 млн |
~1,7% |
~10 |
Электронное государство, низкие налоги, культура стартапа |
|
Швеция |
10,6 млн |
~3,4% |
~4,4 |
Дизайн-мышление, открытость |
|
Сингапур |
5,9 млн |
~2,2% |
~6 |
Хаб ЮВА, налоговые льготы, многокультурность |
|
Финляндия |
5,6 млн |
~3,2% |
~2 |
STEM-образование, культура нетворкинга |
Примечание : расходы на исследования и разработки – OECD (2023), показатель числа единорогов на душу населения – Startup Genome Global Ecosystem Report (2023), рейтинговая позиция – Global Innovation Index (2023).
Стартап экосистема Израиля берет начало с 90-х годов прошлого века. Ее успех – это результат синергии государства, фирм, венчурного капитала, базы образования. На данный момент в стране развиваются свыше 6 тысяч стартап-проектов, более 20 из которых – единороги. Ключевую роль сыграла государственная программа “Yozma”, которая практически с нуля сформировала экосистему венчурного финансирования. Её запуск в 1993 году положил начало при- влеченного капитала в индустрии венчурного капитала, в том числе послужил поддержкой в развитии таких проектов как “Pitango”, “Gemini”, “Eurofund”. Так, склонность к оправданному риску, дисциплина заложенной армейской системой и участие технологической общины в сумме дают эффект, при котором любые внешние угрозы только закаляют бизнес-среду.
Швеция занимает второе место в мире по числу единорогов на душу населения после Кремниевой долины. На развитие шведской экосистемы влияют демократическая культура бизнеса, открытая социальная политика и развитая информационная безопасность, наиболее активно помогают прямые инвестиции, гранты и грамотно выстроенная экосистема страны. В списке «единорогов» этой страны можно выделить “Spotify”, “Klarna”, “King, Mojang” – все эти компании обладают горизонтальной и гибкой структурой, государственной социальной защитой и гендерным равенством, что позволяет молодым специалистам не бояться пробовать себя в разных отраслях и развиваться внутри индустрии. Вышеперечисленным компаниям развитию оказал поддержку венчурный фонд “Northzone”, однако в стране также существуют несколько государственных организаций – “Tillväxtverket”, ”Vinnova” – и инфраструктурных хабов – “STING” и др., поддерживающих развитие стартапов.
Традиционно для Финляндии была свойственна сдержанность в продвижении бизнеса. Несмотря на хорошо развитую технологическую базу, финские предприниматели старались не «раскручивать» свой проект. Однако сейчас новое поколение стартапов демонстрирует подход «заплати за следующего», при котором компании помогают друг другу, помимо этого развивается культура нетворкинга. Компании-единороги также поддерживаются государственным фондом “Tekes”, который поддерживает науку и инновации, и крупными организациями такими как “Business Finland”. Помимо этого в стране работают локальные центры поддержки: “NewCo Helsinki”, “Helsinki Business Hub” и др., проводятся нетворкинг-мероприятия (Slush). К примерам финских компаний-единорогов можно отнести компанию “Oura”, производящую умные кольца для мониторинга здоровья, “RELEX Solutions” – помогающую в улучшении цепочек поставок, а также облачную платформу “Aiven”.
В сингапурской модели ключевыми инструментами можно выделить государственную программу «Умная нация» и программу “Startup SG Equity”, которые реализуются через системную поддержку стартапов через гранты для основателей и через механизм государственного со-инвестирования, при котором частные венчурные фонды получают паритетное финансирование от государства.
Следует отметить, что для монетизации своего успеха, компании сначала проводят опросы среди потенциальных потребителей, и если результат окажется положительным, привлекают удаленно первых покупателей. Здесь отсутствует налог на прирост капитала, что позволяет комфортно входить на рынок. Среди успешных компаний-единорогов из Сингапура можно выделить “Shein”, “Airwallex”, “MiniMax” и другие.
На рис. 1 представлена типологическая модель, которая обобщает все выявленные факторы успеха в единую систему.
Рис. 1. Факторы успеха стартап-наций
Опыт, который стоит учесть российской экономике
На основе проведённого сравнительного анализа можно выделить три приоритетных направления для развития стартап-экосистемы в России, каждое из которых опирается на международные модели.
Направление 1. Технологическая диаспора как стратегический актив
По различным оценкам, за рубежом постоянно работают от 700 тысяч до 1 миллиона российских IT-специалистов, значительная часть которых сохраняет профессиональные связи со страной. По аналогии с израильской программой “Yozma” целесообразно создать государственный механизм со-инвестирования стартапов с участием предпринимателей из российской диаспоры. Идея сводится к запуску специализированного госинвестиционного фонда на платформах РФПИ, ВЭБ или РВК для долевых вложений в стартапы вместе с россиянами, проживающими за рубежом. Для участия требуются: российский юридический адрес и центр разработки в стране. Какой проект получит поддержку, решается публично. Результатом послужит обратный приток средств, опыта и каналов влияния.
Направление 2. Цифровое государство как предпринимательская инфраструктура
Эстонский опыт демонстрирует, что снижение транзакционных издержек регистрации и ведения бизнеса оказывает прямое стимулирующее воздействие на стартап-активность. В российском контексте приоритетными мерами могут стать: сокращение времени регистрации юридического лица до одного рабочего дня через единый цифровой портал, а также введение упрощённого налогового режима для технологических стартапов на первые несколько лет деятельности. Итак предусматривается облегчить бюрократию на начальном этапе и доступ к лицензиям (в ИТ и сложных производствах), а также свести всю периодическую отчётность в одно пространство на базе Госуслуг и ФНС. Исполнителями могут выступать налоговая служба и минцифры .
Направление 3. Университеты как точки роста технического предпринимательства
Финский опыт Aalto Universit показывает, что трансформация университета в предпринимательский хаб прежде всего требует законодательного закрепления права вуза на долю в стартапах, созданных его студентами и сотрудниками с использованием инфраструктуры университета. В России данная норма до сих пор не урегулирована, что демотивирует вузы инвестировать в коммерциализацию разработок. В первую очередь следует внести изменения в законодательство (в 217-ФЗ), чтобы вузы имели право на долю в капитале стартапов в результатах интеллектуального труда. Также следует создать единые стандарты работы фондов и акселераторов университета. Это заложит основу для массового технологического предпринимательства на базе академических ресурсов.
В результате через 3–5 лет страна получит на 15–20% больше технологических стартапов? улучшит присутствие диаспоры в развитиb страны.
Выводы
В заключение проведённого исследования можно утверждать, что успех стартапов из малых стран на глобальном рынке объясняется не случайными факторами, а целенаправленной синергией четырёх ключевых факторов:
-
1. Вынужденная ориентация на внешние рынки вследствие ограниченности спроса внутри страны.
-
2. Предпринимательская культура, толерантная к риску и неудачам.
-
3. Институциональная поддержка государства в виде налоговых льгот, венчурных программ и цифровой инфраструктуры.
-
4. Высокое качество человеческого капитала, формируемого университетами, технологической диаспорой и военно-техническими центрами.
Отличие предполагаемой модели от аналогов заключается в фиксации не столько перечня условий, сколько их циклического взаимодействия. К примеру, более результативные госпрограммы вытекают непосредственно из предпринимательской культуры, а кадровый базис усиливает эффект от налоговых послаблений. Такой подход является проектировочным инструментом для экономик малых стран. Касаемо практической значимости для России можно выделить три приоритетных направления: запуск конвенчурных программ совместно с диаспорой, внедрение цифровизации бюрократических процедур и становление вузов стартап-инкубаторами.
Направления дальнейших исследований . Настоящая работа открывает ряд перспективных задач для последующего изучения:
-
1. Количественный анализ корреляции между государственными расходами на НИОКР и количеством стран единорогов в большей выборке.
-
2. Сравнительная диагностика институциональной преемственности постсоветских экономик малых стран.
-
3. Исследование, направленное на выявление уязвимостей экосистем в режиме санкционного и геополитического давления.