Феномен героя-борца в критических статьях И. А. Гончарова

Исследование критического наследия И.А. Гончарова не входит в ряд актуальных направлений гончароведения и практически не попадает в сферу литературоведческих интересов. Таким образом, публицистика писателя, наряду с малой прозой, традиционно относится на периферию его творчества. Как правило, речь в отношении статей Гончарова ведётся только о критической значимости отзывов писателя о тех или иных явлениях культуры. Действительно, поводом к написанию статьи всегда является некое событие: постановка комедии на сцене, выставка картины и т. д. Но одновременно очерки и этюды становятся одной из возможностей скрытого, вероятнее всего, бессознательного выражения настроений, страхов - вообще экзистенциальных состояний самого Гончарова.

На личностный «потенциал» гончаровских статей указывает Е.А. Краснощекова. по большому счету, единственный их комментатор: «Источник интереса (к статьям Гончарова. - Е.Щ - с одной стороны, в обаянии живой, горячей мысли незаурядного человека, с другой - в... безграничной возможности проникновения в сложную натуру Гончарова...» [Краснощекова 1981 : 20]. Но как таковая проблема выявления значимости публицистических текстов для характеристики личности Гончарова в науке о писателе не ставится, однако анализ статей позволяет утверждать необходимость постановки данного вопроса.

Особый интерес в этом отношении представляют статьи «Мильон терзаний» (1971/72). «"Христос в пустыне”. Картина г. Крамского» (1874): «Опять “Гамлет” на русской сцене» (1875) и «Заметки о личности Белинского» (1881).

Указанные очерки объединяет то, что. несмотря на различие в исходном материале для статьи, в центре повествования всё же оказывается особый горой -герой-борец. Важно отметить, что в художественных текстах Гончарова подобный герой не обнаруживается. Писатель находит его именно в произведениях, созданных другими авторами. Гончаров последовательно выявляет ряд сходных доминант в характере и поведении совершенно разных на первый взгляд героев - Чацкого. Гамлета. Христа и Белинского, что с точки зрения традиционного их понимания может быть спорным. В чём причина такого настойчивого поиска писателем героя одного типа? Почему, не создав героя-борца в своём художественном творчестве. Гончаров его ищет в творчестве чужом?

Задачей данной работы стало выявление личностных источников появления образа героя-борца в критических статьях Гончарова.

Статьи, написанные по разным поводам и на различные темы, тем не менее оказываются сходными по проблематике и заложенному в них общему пафосу оправдания. Так. в статье «Христос в пустыне...» Гончаров берётся отражать об- винения, выдвинутые публикой художнику И.Н. Крамскому, в том, что Христос на его полотне не наделён божественными чертами, как это было принято в традиции изображения богочеловека. В статье «Опять «Гамлет»...» писатель вступается за актёра А.А. Никольского, по мнению публики, не точно сыгравшего Гамлета. В «Мильоне терзаний» писатель оправдывает литературного героя, защищая Чацкого от обвинений во фразёрстве, «не-уме» и т. д. И, наконец, будучи лично знакомым с Белинским, искренне восхищаясь его личностью, однозначно признавая его литературный авторитет, Гончаров защищает его от обвинений в необразованности и непостоянстве его критических оценок, обвинений, которые сыпались на Белинского при жизни и не прекратились после его кончины.

Устойчивость оправдательного пафоса в статьях Гончарова 70-80-х гг., думается. не случайна. Гончаров-писатель по себе хорошо знал, как мучительно переживается непонимание публики художником, творцом (за исключением Чацкого, все остальные герои его статей могул считаться творцами, реализующими себя в различных сферах). Кроме почти однозначно позитивно принятой «Обыкновенной истории», художественную ценность других своих произведений Гончарову приходилось отстаивать печатно и публично: например, в автокритичес-кой статье «Лучше поздно, чем никогда» и др. Определённая болезненность писательского самолюбия отмечалась и современниками, и биографами писателя. Вероятно, в своих критических работах, посвящённых творчеству других авторов (все они лично симпатичны Гончарову), писатель как будто исправляет несправедливость. совершённую по отношению к нему, в его собственной творческой жизни.

Говоря об источниках литературного произведении вообще, испанский литературовед А. Прието называет в качестве основного личностные проблемы и конфликты, существующие в реальной жизни писателя. Для автора, таким образом, текст становится своеобразным способом «исправления» действительности через решение проблемы в пространстве литературного произведения. В некоторых случаях текст является «попыткой решить литературным путём проблемную ситуацию» [Прието : 395]. Писатель, «проецируя себя в герое», решает литературным путём собственные психологические проблемы [Прието : 408]. По-видимому, так произошло и с Гончаровым.

Отметим, что непосредственно личности героя (персонажа комедии, трагедии, картины или реально жившего человека) посвящено от нескольких абзацев («Христос в пустыне...») до нескольких страниц («Заметки...», «Опять “Гамлет”...») статьи. Остальное - фон. факты, размышления. Это позволяет предположить. что Гончаров не всегда ставил перед собой задачу — разговор о конкретной личности, о герое. Речь о них заходит как будто «в том числе». Однако прочтение четырёх статей в панораме приводит к выводу, что Чацкий. Гамлет. Христос и Белинский - один тип в четырёх вариациях, почти один и тот же герой, незначительно трансформирующийся от статьи к статье.

Действительно, героев указанных статей Гончарова объединяет ряд свойственных в большей или меньшей степени им всем качеств.

Во-первых, в центре повествования находится герой-борец: Гончаров подчёркивает это в отношении Чацкого, называя его «один пылкий и отважный боец»

(8: 28. 41)1. О Белинском говорится, что он вёл непрерывную борьбу (8: 89). Готовность к борьбе выражает и взгляд Христа: «Измученное лицо, задумчиво сильный, решительный и неодолимый взгляд» (8 : 73).

При этом выбранные для характеристики герои оказываются обреченными на подвиг, их деяние неизбежно — это подчёркивает Гончаров. Главное, что герои знают об этой обречённости, принимают её: в первую очередь это, конечно, касается образа Спасителя: вся его фигура выражает «скорбь перед неизбежностью предстоящего подвига» (8 : G5). О роковой задаче сказано и в отношении Гамлета: ему «выпал жребий... стать по роковому выбору судьбы... борцом со злом, судьёй, мстителем» (8 : G0).

Готовясь к предначертанному подвигу, горой знает, что падет жертвой своего деяния. О жертвенности Чацкого Гончаров пишет прямо: «Чацкого роль - роль страдательная... Такова роль всех Чацких, хотя она в то же время всегда победительная» (8 : 39). О нём же: «...эти честные, горячие, иногда желчные личности. которые не прячутся покорно в сторону от встречной уродливости, а смело идут* навстречу ей и вступают в борьбу, часто не равную, всегда со вредом себе и без видимой пользы делу» (8 : 45). В отношении Христа это также очевидно: «Лицо, измученное постом, многотрудной молитвой, выстрадавшее, омывшее слезами и муками грехи мира - но добывшее себе силу на подвиг» (8 : 73). Также и Гамлету «выпал жребий... стать... главной искупительной жертвой» (8 : 58-59, 60). О нём же: «Он дойдёт до цели - и сам падёт там: он это знает» (8: 59. 60). Жизненному пути Белинского жертвенность бькта также свойственна. По-мнению Гончарова, она бькта заключена в самой его натуре: «В порывах... бесплодных. тогда казавшихся безнадёжными... высказывалось его горячее нетерпение, иногда до ребячества» (8 : 78). Гончаров объясняет: «Он (Белинский.- Е.П.) был обычной жертвой в борьбе крайнего своего развития с целым океаном всякой сплошной, господствовавшей неразвитости» (8 : 83).

Таким образом, каждый из героев-борцов оказывается незаурядной, особенной личностью, которая по различным причинам противопоставлена толпе, обществу. в случае с Христом - вообще, человечеству. Иногда это противопоставление может разворачиваться в конфликт, но в любом случае герой остаётся один на один со своей миссией. Одиночество Чацкого подчёркнуто: «Он (Чацкий. - Е.П.) чувствует это и сам. говоря, что ‘‘в многолюдстве он растерян, сам не свой’ » (8 : 34). О Гамлете Гончаров пишет, что это человек в схватке с толпой (8 : 58). И наконец. Белинский в реальной жизненной ситуации «был обычной жертвой в борьбе... с целым океаном... неразвитости» (8 : 83).

Причина одиночества, как правило, заключена в характере самого героя: в его неординарности, необычности, его порывы чаще всего не понятны окружающим: «Чацкому досталось выпить до дна горькую чашу - не найдя ни в ком “сочувствия живого”, и уехать» (8 : 25). Гончаров пишет, что «холод безнадёжности пахнул ему в душу» (8 : 32). «Холод безнадёжности», ощущение одиночества были свойственны самому писателю: «...я уж ко всему стал холоден...». - пишет о себе Гончаров (8 : 252). Он также ощущал недостаток сочувствия и любви. В судьбе Чацкого писатель обращает внимание именно на те обстоятельства, которые волновали, были «болезненными» для него самого: «он (Чацкий. - £.77.) хочет выпросить то, чего нельзя выпросить — любви, когда её нет» (8 : 30).

Ментально, нравственно, внутренней силой личности герои рассматриваемых статей, безусловно, превосходят окружающих, что и позволяет им стать героями-борцами. Важно отметить, что Гончаровым особо подчёркивается физическая слабость или убогость героев. Характерно, что описания Чацкого и Гамлета в этом отношении частично повторяют друг друга: «Он не франт, не лев» - о Чацком (8 : 35). И «он не лев, не герой, не грозен, он строп) честен, благороден, добр» - это уже о Гамлете (8 : 58). Физическая немощь Белинского, как считает Гончаров, привела его к раннему угасанию, поскольку слабый организм не мог вместить всю силу его натуры, раздражения, горения (8 : 80). И наконец, появляется характеристика «убогости» в образе Христа: «Здесь нет праздничного, геройского, победительного величия - будущая судьба мира и всего живущего кроется в этом убогом, маленьком существе, в нищем виде, под рубищем - в смиренной простоте, неразлучной с истинным величием и силой» (8: 73). Далее описан «болящий взор» Христа (8 : 74). Физическая слабость лишь подчёркивает нравственную сил)' героев.

Личные, человеческие качества, черты характера также повторяются от героя к герою, от статьи к статье. Вероятно, именно эти качества ценил сам Гончаров. Это в первую очередь «сердце», т. е. гуманизм в высшем смысле, горячность, страстность. искренность, раздражительность натуры. О Чацком: «У него есть и сердце. и притом он безукоризненно честен» (8 : 24). И далее о нём же: «Он — искренний и горячий деятель» (8 : 24). Гамлет - борец, это тонкая раздражительная на-тура. проявляющая лучшие свои качества — честность, благородство, доброту - «от прикосновения бури, под ударами, в борьбе» (8 : 58). Белинский - горячая и восприимчивая натура (8 : 76). О нём же: «Он точно горел в постоянном раздражении нерв», и именно «эта нервозная, впечатлительная и раздражительная натура... убила, сожгла этого человека» (8 : 80) Заметим, что Гончаров подобным же образом характеризует и себя: «Свойство нервических людей - впечатлительность и раздражительность, а следовательно, и изменяемость...» (8 : 202).

Несколько отличен образ Христа, перечень его личностных качеств короче, но сами характеристики более концентрированны. Гончаров подчёркивает, что во всей фигуре Спасителя видна «внутренняя, нечеловеческая работа над своею мыслью и волей, добытое и готовое одоление» (8 : 73).

Указывает Гончаров и на некую странность, неординарность каждого из героев: Чацкий «как будто пятьдесят третья какая-то загадочная карта в колоде» (8 : 20). А «Гамлет - не типичная роль - её никто не сыграет» (8 : 57). Уникален, безусловно, и Белинский. Вопрос уникальности собственной личности для самого Гончарова стоял довольно остро: «Бог знает, каким надо быть психологом, чтобы угадать что-нибудь в такой нервной натуре!», - так пишет о себе Гончаров (7 : 391).

Помимо того что герои рассматриваемых статей обладают рядом схожих характеристик. писатель в самих статьях сравнивает героев между собой, ссылаясь на уже описанные образы, подспудно связывая Чацкого. Христа, Гамлета и Белинского в единую цепь.

Так. Чацкий и Белинский оказываются схожи в формулировке своих идеалов. О Чацком: «Его идеал "свободной жизни" определите лен: это - свобода от всех исчисленных цепей рабства, которыми оковано общество» (8 : 42). О Белинском: Это «честная и прямая натура, влекомая к идеалам свободы, правды, добра, человечности» (8 : 78).

Оба героя отличаются от окружающих особым умом, который проявляется во всей их деятельности.

Сходными оказываются и терзания, выпавшие на долю и Чацкого, и Белинского. 1 анчаров пишет: в горячих импровизациях Белинского «звучат те же мотивы. тот же тон. как у Грибоедовского Чацкого. И также он умер, уничтоженный “мильоном терзаний", убитый лихорадкой ожидания и не дождавшийся исполнения своих грёз, которые теперь - уже не грёзы больше» (8 : 44). Более того, и Гамлет переживает: «все перипетии... мыслей, чувств, замыслов, падений, терзаний» (8 : 58).

В этот же контекст Гончаров включает себя. В письме 1874 года А.А. Толстой Гончаров так объясняет свое отшельничество: «...боязнь моя ходить во дворцы относится не к тем или другим личностям, а к толпе... <...> Я робел — до упадка нерв. Скромность, простота и незначительность собственной своей особы и написанной мне на роду роли - вот внешние причины моего удаления от так называемого света. <...> И я в многолюдстве, как Чацкий, всегда “растерян, сам не свой » (курсив И.А. Гончарова. - Е.П.) [Гончаров И.А. Новые материалы... 2000: 415].

Чацкий и Гамлет связаны также несколькими чертами: Гончаров сам задаёт направление для сравнения их характеров: «Гамлеты не так редки, как с первого раза кажется» (8 : 58). То же сказано о Чацком (8 : 45). Чацким управляет любовь (8 : 43). Гамлет-тонкая натура. наделённая «гибельным избытком сердца, неумолимою логикою и чуткими нервами». II далее: он носит в себе частицы «страстной, нежной, глубокой и раздражительной натуры» (8 : 57).

Образы Христа и Белинского сходятся тем. что Белинскому было также суждено стать в своём кругу неким проповедником (8 : 89).

Таким образом, проблема борения со средой, готовность к жертвенному подвигу. обречённость на подвиг, жизненное одиночество распространяются на героев четырёх гончаровских статей: Чацкого - Христа — Гамлета - Белинского. Характерно, что эти качества обнаруживаются Гончаровым и в реально жившем человеке (В.Г. Белинский), и в литературных героях (Гамлет. Чацкий), и - особо - в Христе. Более того, в героях Гончаров видит те качества, которые либо были свойственны ему самому (одиночество, непризнанность), либо их недостаток в себе ощущался им как болезненный (сила характера, готовность к борьбе до конца, до жертвы).

Примечательно суждение Е.А. Красвощёковой о том. что «облик Чацкого. умного, тонкого человека, влюблённого и страдающего «и от ума, а ещё более от оскорблённого чувства», воссоздан Гончаровым с исключительной психологической верностью и последовательностью» [Краснощёкова 1980: 495]. Вышеприведённый анализ позволяет расширить это утверждение: психологическая верность в обрисовке характеров свойственна всем разобранным статьям Гончарова. И причина этой верности - в высокой степени эмпатии Гончарова, в пережи- 140

вании чужой жизни как варианта или части своей. Подчеркнём, что в художественном творчестве самого писателя таких героев-борцов нет. Вероятно, он намеренно находил, «вычитывал» из чужих произведений героя, которого не смог создать сам, героя, наделённого набором определённых качеств. Не подлежит сомнению, что в действительности Чацкий и Гамлет. Белинский и Христос имеют в характерах и миссиях больше различий, чем сходств. Но те «Чацкий». «Гамлет», «Белинский» и «Христос», которых увидел и описал Гончаров, всё же воплощают общий тип героя-борца, отстаивающего ценность собственной личности и убеждений.

Психологическое состояние Гончарова в 70-80-е гг., когда создавались его критические статьи, было достаточно нестабильным: современники и биографы отмечают раздражительность, мнительность, одиночество, неуверенность в позитивных качествах собственной личности, сознательный эскапизм как доминанты мироощущения писателя. Заметим, что ощущение обреченности борьбы, непонятости и непринятости было ему также свойственно. Именно непонимание читателей и критиков было одним из наиболее болезненных обстоятельств последних десятилетий жизни Гончарова. Вероятнее всего, в настойчивых попытках увидеть героев-борцов в чужих произведениях отразилось желание Гончарова найти опору и для себя, быть подобным борцом в жизни, иметь достаточную силу характера, волю, которые позволили бы ему противостоять «толпе мучителей».

Следовательно, Гончаров проецирует потребность в опоре, внутренней силе, поддержке на героев разбираемых статей. В сущности, личностно-гончаровского в этих статьях значительно больше или. по крайней мере, столько же, сколько собственно критического. И каждая из статей и все четыре статьи, поставленные в ряд. могут быть прочитаны как (вероятнее всего, бессознательная) попытка Гончарова решить собственные психологические проблемы (неуверенность в силе собственной личности) через вхождение этой проблематики в публицистический текст.

Библ и огра фи чески й сп и сок

• 1.    Гайнцева, Э.Г. Семь писем И.А. Гончарова из Бахметевского архива / Э.Г. Гайнце-ва П Рус. .чит. - 2002. - № 3. - С. 89-105.

• 2.    Гончаров, И.А. Собр. соч. В 8 т. / И.А. Гончаров. - М.: Худ. лит., 1972-1980.

• 3.    Гончаров. И.А. Новые материалы и исследования. - (Серия «Литературное наследство»). - Т.102. - М.: НМЛ И РАН; Наследие и др., 2000. - 735 с.

• 1.    Краснощекова, Е.А. Критическое наследие И.А. Гончарова / Е.А. Краснощекова // И.А. Гончаров - критик. - М.: Сов. Россия, 1981. - С. .5-20.

• 5.    Краснощекова, Е.А. Статьи, заметки, рецензии / Е.А. Краснощекова И Гончаров. И.А. Собр. соч. В 8 т. - М.: Худ. лит., 1980. — Т.8. - С. 489-510.

• 6.    Прието. А. Морфология романа / А. Прието // Семиотика: антология. - Екатеринбург: Деловая книга, 2001. - С. 392—122.