Феномен шринкфляции в уголовном праве: соответствие стоимостных критериев дифференциации ответственности принципам равенства и справедливости

Нередко законодатель связывает меру наказания за то или иное преступление со степенью общественной опасности, которая, в частности, определяется размером причиненного ущерба (преступления в сфере экономической деятельности, экологические преступления), незаконно приобретенного имущества (преступления против собственности) или незаконного вознаграждения (преступления коррупционной направленности), прибегая к стоимостным критериям дифференциации ответственности.

Так, например, в большинстве составов преступлений, которые можно безусловно отнести к коррупционным [1] (в частности: получение взятки (ст. 290 УК РФ), дача взятки (ст. 291 УК РФ), посредничество во взяточничестве (ст. 291.1 УК РФ), коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ), посредничество в коммерческом подкупе (ст. 204.1 УК РФ), оказание противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса (ст. 184 УК РФ), подкуп работника контрактной службы, контрактного управляющего, члена комиссии по осуществлению закупок (ст. 200.5 УК РФ), подкуп арбитра (третейского судьи) (ст. 200.7 УК РФ)) для определения тяжести содеянного используются такие квалифицирующие признаки, как «значительный размер взятки/подкупа», «крупный размер взятки/подкупа» и «особо крупный размер взятки/подкупа». Во всех упомянутых статьях законодатель использует единый подход к их исчислению: значительным размером признаются сумма денег, стоимость ценных бумаг, иного имущества, услуг имущественного характера, иных имущественных прав, превышающие двадцать пять тысяч рублей, крупным размером – превышающие сто пятьдесят тысяч рублей, особо крупным размером – превышающие один миллион рублей. Единственным преступлением коррупционной направленности, где использован иной подход к исчислению крупного размера, является деяние, предусмотренное ст. 141.1 УК РФ «Нарушение порядка финансирования избирательной кампании кандидата, избирательного объединения, деятельности инициативной группы по проведению референдума, иной группы участников референдума». В этой статье крупным размером признаются «размер суммы денег, стоимость имущества или выгод имущественного характера, которые превышают одну десятую предельной суммы всех расходов средств избирательного фонда соответственно кандидата, избирательного объединения, фонда референдума, установленной законодательством о выборах и референдумах на момент совершения деяния, предусмотренного настоящей статьей, но при этом составляют не менее одного миллиона рублей». Следует отметить, что долгое время в статьях Уголовного кодекса коррупционной направленности фигурировал только «крупный размер» взятки (подкупа), а значительный и особо крупный появились в нашем уголовном законе только с принятием Федерального закона № 97-ФЗ от 4 мая 2011 г.

Такой подход к дифференциации ответственности с опорой на абсолютные стоимостные критерии в национальной валюте впервые был внедрен в Уголовный кодекс РФ 8 декабря 2003 года [2]. До этого пороговые значения категорий ущерба, размера похищенного или полученного незаконного вознаграждения определялись в УК РФ с привязкой к минимальному размеру оплаты труда (МРОТ). С тех пор размер этих стоимостных критериев ни разу законодателем не пересматривался, несмотря на то что за прошедшие с момента перехода на абсолютные значения исчисления стоимостных критериев дифференциации ответственности 23 года экономическая ситуация в стране существенно изменилась. Все, что могло быть предметом хищения или взятки (драгоценные металлы и камни, ювелирные украшения, автомобили, недвижимость и др.), выросло в цене. Так, например, по данным Росстата, процент роста стоимости 1 кв. м на первичном рынке в 2015–2025 годах по России в целом составил 318 % [3], а за те же 10 лет рублевая цена золота, по данным аналитиков СберБанка, выросла примерно в 4,3 раза [4].

Для наглядности приведем пример: если взяткополучатель 31 декабря 2015 года получил в качестве предмета взятки 100 г золота стоимостью 250 210 рублей, его бы привлекли к ответственности по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ (взятка в крупном размере), а ровно через 10 лет, 31 декабря 2025 года, тот же предмет взятки стоил бы уже 1 090 788 рублей, и содеянное квалифицировалось бы уже по ч. 6 ст. 290 УК РФ (взятка в особо крупном размере).

Таким образом, можно констатировать перманентное ужесточение наказания за взяточничество, когда за получение одинакового или сходного по характеристикам предмета взятки в разные моменты времени действия виновных могут квалифицироваться по-разному. Следует также отметить, что в некоторых случаях, помимо квалификации деяния по более строгой части статьи, может произойти и изменение категории преступления со всеми вытекающими правовыми последствиями (возможность освобождения от уголовной ответственности и наказания, применение условного осуждения, выбор вида исправительного учреждения, определение сроков давности и сроков погашения судимости и т.д.). То же самое касается и других составов преступления, содержащих в качестве квалифицирующих признаков понятия «значительный», «крупный» и «особо крупный» размер или ущерб.

Данное правовое явление можно сравнить с закрепившимся у экономистов термином «шринкфляция». Шринкфляция – это явление, при котором производитель сокращает вес, объем или число единиц товара в упаковке, не меняя при этом цену. Термин сложился из двух английских слов: shrink – «сжиматься» и inflation – «инфляция» [5].

В силу большой схожести данного экономического явления с описанной нами правовой ситуацией, считаем возможным заимствовать термин «шринкфляция», дополнив его правовым содержанием, и предлагаем ввести в научный и юридический оборот понятие «шринкфляция мер уголовной ответственности (шринкфляция санкций)».

Итак, шринкфляция мер уголовной ответственности (шринкфляция санкций) – это ситуация, при которой в силу длительного отсутствия пересмотра законодателем пороговых значений размеров показателей, определяющих степень общественной опасности преступного деяния, измеряемых в абсолютных величинах (в национальной валюте), в результате инфляционных процессов происходит фактическое изменение стоимости оцениваемого предмета преступления или ущерба при сохранении неизменными пороговых значений и мер ответственности за содеянное, которое приводит или может привести к нарушению принципов равенства и справедливости.

Происходящее вне рамок законодательного регулирования ужесточение ответственности за ряд преступлений, содержащих понятия «значительный», «крупный», «особо крупный» размер (ущерб), не соответствует положениям Конституции РФ, а также целям и принципам отечественного уголовного законодательства.

Так, статья 19 Конституции РФ закрепила «равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств» [6]. Идентичное конституционному положение о равенстве граждан перед законом содержится и в статье 4 Уголовного кодекса РФ [7]. Именно под понятие «другие обстоятельства», по нашему мнению, должны подпадать обстоятельства, изложенные выше в определении понятия «шринкфляция мер уголовной ответственности», так как лица, совершившие идентичные преступные деяния, но в разные временные отрезки, могут быть подвергнуты разным по степени строгости наказаниям.

Статья 6 Уголовного кодекса РФ, закрепляющая принцип справедливости, указывает на то, что «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного». А поскольку зафиксированные в уголовном законе абсолютные значения значительного, крупного и особо крупного размера (ущерба) со временем девальвируются и снижают степень общественной опасности преступления, возникает резонный вопрос о справедливости применения такого подхода к определению рассматриваемых квалифицирующих признаков.

На наш взгляд, исправить сложившуюся ситуацию внезаконодательного усиления уголовной ответственности за ряд преступлений, в том числе коррупционной направленности, можно следующими способами:

• 1.    систематически (желательно 1 раз в год) вносить изменения в абсолютные пороговые значения значительного, крупного и особо крупного размера (ущерба), закрепленные в соответствующих статьях Уголовного кодекса РФ;

• 2.    внести изменения в соответствующие статьи Уголовного кодекса РФ, закрепляющие условные величины для определения пороговых значений значительного, крупного и особо крупного размера (ущерба), например минимальный размер оплаты труда (МРОТ).

Представляется, что второй способ является предпочтительным. Именно этим путем пошло подавляющее большинство стран, входящих в СНГ. Так, например, в Уголовном кодексе Республики Казахстан значительный ущерб и значительный размер измеряются в месячных расчетных показателях (МРП)[8], которые, в свою очередь, регулярно устанавливаются законом[9].

Таким образом, для устранения девальвации уголовно-правовых критериев и приведения их в соответствие с принципами равенства и справедливости законодателю необходимо незамедлительно перейти от застывших абсолютных величин к гибким условным показателям (например, на основе МРОТ или иного экономического индикатора), что позволит синхронизировать квалификацию преступлений с реальной экономической динамикой и исключить явление «шринкфляции санкций» как скрытого ужесточения ответственности вне рамок закона.