Феномен версальских празднеств в эпоху Людовика XIV

ка ра пе тян ЭМиль су ре но вич — ас пи рант фа куль те та куль ту ры, ис кус ст ва и управ ле ния государственного академического университета гуманитарных наук (гаугн), Москва

KARAPETyAn EMIlE SuREnovICh — doctoral student of department of Faculty of arts, culture and management of the State Academic university for the humanities (GAuGn), Moscow

культурное наследие любой страны включает в себя не только тексты и артефакты, но и праздничные традиции — как религиозного, так и общественного, то есть светского характера. при всём разнообразии типов праздничной традиции константными для всех культурно-исторических эпох являются праздники, задаваемые природным и религиозным календарём, а также знаковыми событиями го су дар ст вен но го ха рак те ра.

пример тому — праздничное пространство античности. начиная с античности, праздничная культура являлась одним из факторов сохранения государственных устоев и важной формой общественной жизни. древняя греция, а позднее и древний рим явили миру профессиональный подход к организации, проведению, исполнительскому мастерству, духовному обогащению спортивных мероприятий и те ат ра ли зо ван ных пред став ле ний.

Мифы, легенды и герои древнегреческого пантеона пережили своё время, пополнили сокровищницу шедевров мирового искусства, оставаясь источником вдохновения для великих творцов возрождения и времени доминирования эстетики классицизма. на сюжеты, темы и вариации античной мифологии создавались не только шедевры живописи и скульптуры, но и блестящие праздники и увеселения. правда, праздничная жизнь ренессанса и нового времени соотносилась скорее с установкой древнего рима на зрелищный характер куль ту ры.

особая страница в истории праздничной культуры была написана в средние века, когда в культурном пространстве доминировало, как известно, церковное начало. христианские и мусульманские праздники значили гораздо больше, чем мирские. в то же время феномен народной культуры, отмеченный здра вым смыс лом, юмо ром «ни за» и со хра не-ни ем ин стинк та пол но ты жиз ни в «гра де земном», связан с такой синтетической формой коллективных празднеств, как карнавальная сти хия. со глас но М. М. бах ти ну, «все кар навальные формы последовательно внецерков-ны и внерелигиозны. они принадлежат к со- вер шен ной иной сфе ре бы тия» [1, с. 13]. Этот тезис подтверждается всей праздничной жизнью версаля, атмосфера увеселений которого была пронизана духом античного гедонизма и га лант но сти XvII ве ка.

именно в эпоху людовика XIv диапазон праздничной культуры в романо-германском мире расширился в связи с заинтересованностью абсолютизма в создании и проведении особых, придворных светских празднеств, укрепляющих пиетет перед властью и личностью монарха. архитектоника и атмосфера таких праздников, с одной стороны, несут на себе печать постепенной секуляризации, а с другой — свидетельствуют об усилении художественного и игрового начал.

ярким примером трансформации праздничной культуры в сторону светских увеселений и зрелищно-игровых форм досуга короля и знати можно назвать феномен версаль-ско го «кар на ва ла вла сти» при лю до ви ке XIv. именно на пору его правления приходится ряд инновационных проектов — от сотворения ланд шафт но-ар хи тек тур но го «чу да света» вер са ля, до сих пор со хра няю ще го ста тус уникального памятника мировой культуры, до включения всего жанрово-видового богатства искусства в пространственный континуум праздничных увеселений и развлечений. при этом поражающие воображение пышные и эффектные празднества создавались в рамках таких художественных стилей, как барокко и клас си цизм .

нормативность канонов классицизма предполагала преодоление барочной традиции, с о циаль ная нас ыщ еннос т ь и э стетичес кое свое об ра зие ко то рой не укладывались в рассудочную концепцию куль ту ры. как от ме ча ет а. я. Фли ер, «ху до-жественные формы барокко, рождавшиеся поначалу как “идеологически ангажированные” римской церковью, быстро переориентировались на другого заказчика и другие условия заказа. за творческую жизнь одного поколения художников, архитекторов, композиторов, мастеров по интерьеру, портных и пр. барокко трансформировалось адекват- но новому социальному заказу в направлении развития прежде всего декоративно-орнаментальных черт, пышных, изящных, поражающих избыточностью сложных деталей и отражаю щих мас ка рад но-иг ро вое ми ро ощу ще ние вы со ких за каз чи ков» [6, с. 478].

главное отличие барокко во Франции — это масштабное строительство королевских резиденций и парковых ансамблей, среди которых самым главным стал версальский дворцовый ком плекс, не от де ли мый от лич но сти «ко ро ля-солн ца», вре мя ко то ро го шарль пер ро сравнивал с прекрасным веком августа, а вольтер и дюма называли этот период французской ис то рии «ве ком лю до ви ка XIv». в куль тур-ном пространстве этого века расцвета «всех Муз» и «га лант ной эпо хи» вер саль, как из-вест но, за ни ма ет осо бое ме сто: «он был создан ради славы, и слава его не знает границ. всё должно было этому способствовать: величина строения, благородные архитектурные формы, великолепие и красота убранства, символика бога аполлона, величие хозяина этого места, достойное окружение, наконец блестящая организация праздников и торжеств» [2, с. 408].

однако на организационно-ситуативные и стилистические стороны праздничной культуры в версале ощутимо влияли установки и критерии классицизма. Эта культурно-эстетическая система включала ряд нормативных концептов и принципов, неукоснительное следование которым отождествлялось с понятием дол га пред ста ви тель ст ва.

со глас но Фи лип пу бос са ну, «долг пред ста-вительства предписывает, что чем более высокое положение занимает человек по рождению или по должности, на которую он поднялся, тем более природа должна быть в нём отшлифована искусством» [3, с. 28]. принцип «ис кус ст во вы ше при ро ды» обу слов ли вал ценность высокого образца во многих сферах культуры, в том числе и в праздничной. яркое свидетельство тому — версальские праздники, проходившие по несколько дней в уникальном ландшафтно-архитектурном и игровом про стран ст ве.

к числу специфических черт праздничной культуры версаля относится, помимо её художественной компоненты, активное участие людовика XIv в организации и проведении на определённой сюжетной основе того или иного праздника — от определения его названия до выступления в определённой роли в комедии-балете, авторами которого были драматург — актёр-постановщик Мольер и композитор люлли. непосредственное участие «короля-солнца» в празднике было существенным фактором его успешного проведения: «его приказания исполнялись столь стремительно, усердно и столь искусно, что никто не мог поверить, что дело обошлось без магии: настолько удивительным казалось появление украшенных статуями и фонтанами театров, пиршественных столов и множества прочих строений, на создание которых, казалось, тре бо ва лось дли тель ное вре мя» [5, с. 6].

Эстетический и психологический эффект версальских праздников достигался комплексом культурных форм и технологических приё мов. так, «ус ла ды за кол до ван но го остро ва» в 1664 го ду, «боль шой ко ро лев ский дивертисмент» 1668 года, торжества 1674 года были проведены на высоком постановочном уровне и стали примерами для придворных торжеств в королевствах европы. роскошная карусель, концерты, речитативы, балетные вы сту п ле ния, «ко ме дии с тан ца ми», те ат раль-ные чудеса с механизированными машинами, гастрономические удовольствия в изысканных интерьерах с великолепной подсветкой, постановочные фейерверки, огненные спектакли, катания в гондолах — вот далеко не полный перечень праздничных увеселений в версальских садах, боскетах и гротах.

н а л и ч и е в а р х и т е к т о н и к е в е р с а л ь с к и х празднеств элементов карнавала, а точнее маскарада, и таких театральных представлений, как комедия-балет и опера-балет, определяло их зрелищно-игровой характер. важно отметить и то, что, наряду с достаточно прихотливым сочетанием элементов барокко и классицизма, в праздничном пространстве версаля были задействованы и некоторые традиции средневекового карнавала. имеется в виду то, что, как и в пору средних веков, в XvII ве ке «фан та сти че ские мис ти фи ка ции, замена регламентированных норм на их противоположность меняли серьёзное и смешное, прекрасное и уродливое, человеческое и живот ное» [4, с. 152].

интересно и то, что празднества сменяли друг друга, и версаль менялся вместе с ними — его тон, его манера, его дух; но менял их сам король. каждое из празднеств, каждый из этапов строительства были смоделированы в соответствии с установками людовика XIv, определялись сменой его умонастроений . однако неизменным оставалось убеждение короля в государственной пользе празднеств: «общее веселье создаёт у придворных ощущение лестной близости к монарху, что чрезвычайно волнует и радует их. простой народ любит зрелища — в сущности, их цель в том и состоит, чтоб ему нравиться… Этим средством мы завладеваем его умом и сердцем гораздо успешней, чем наградами и благодеяниями. что до иностранцев, то, видя государство цветущим и благоустроенным, — как это явствует из расходов на праздник, которые могут показаться даже излишними, — они получают самое выгодное впечатление великолепия, мощи, бо гат ст ва и ве ли чия» [5, с. 1].

в по сле дую щие куль тур но-ис то ри че ские эпохи такой утилитарно-политический подход к празднику не только не был отвергнут, но и актуализировался в различных странах на фундаменте новых социальных мифов, символов государственной мощи и достижений в сфере технической организации массовы х т оржеств и зре л и щн ы х манифеста ций.