Философия физики: анализ взаимных отношений, диалог во времени

По двум причинам физика занимает выдающееся положение среди наук. С одной стороны, из-за ее признанного положения как фундаментальной науки, а с другой стороны, из-за характерной для нее очевидной достоверности знаний. По обеим причинам она рассматривается как парадигма научности по преимуществу.

Не секрет, что многие физики невысокого мнения о работе философов или о том, какой вклад философия может внести в прояснение основ физических теорий. Такое отношение, вероятно, является результатом некоторых вольных подходов к философии, начиная с 19-го века. Это отношение к некоторым философским спекуляциям разделяли даже сами философы, возьмем, к примеру, отзывы Шопенгауэра о Гегеле [1, с. 108].

Если сами философы так думают друг о друге, почему физики должны обращать внимание на то, что они говорят о физике? На самом деле различие между физикой и философией появилось довольно недавно.

До 19 века натурфилософия была обычным термином для описания исследований природы. Наука была основана в Древней Греции такими философами, как Фалес, Анаксимандр и другие досократические мыслители, которые размышляли о природе о физическом мире и были готовы критиковать и рационально аргументировать свои домыслы.

Основатели современной науки, такие как Николас Оресме, Галилео Галилей и Исаак Ньютон были склонены к философским и теологическим изысканиям. Они также были обеспокоены самими основами предлагаемых ими теорий и их интерпретациями. Многих мыслителей XVII века, включая Декарта, Паскаля, Гюйгенса и Лейбница, можно рассматривать либо как ученых, либо как философов, занимающихся различными аспектами своей деятельности. расследования и озабоченности. Даже в 18 веке Кант, который был, вероятно, самым влиятельным философом своего времени, был хорошо сведущ в фи- зических науках и внес в них определенный вклад [2, с. 155]. Только с появлением профессиональной философии, в начале 19 века, началось расхождение во взглядах.

В настоящее время логические и семантические инструменты, имеющиеся в распоряжении философов-аналитиков, кажутся незаменимыми при решении проблем интерпретации нескольких теорий современной физики. Некоторые ученые вскоре взялись за это, и многие из величайших физиков 20-го века провели активные исследования по философским темам и интерпретации квантовой механики и общей теории относительности. Среди них мы можем выделить Эйнштейна, Бора, Гейзенберга, Шредингера, Хойла и Пенроуза; все они много писали по различным философским проблемам [3, с. 81].

Все физические теории предполагают некоторую онтологию (т.е. некоторые сущности, которые считаются существующими в реальном мире) и некоторую формальную структуру, требующую надлежащей интерпретации. Итак, сознательно или нет, все физики берут на себя философские обязательства при проведении научных исследований. Лучше, если эти предположения будут четкими и непротиворечивыми. Это позволяет лучше понять внутреннюю структуру научных теорий и облегчает их столкновение с фактами.

Кроме того, четкое и последовательное толкование имеет основополагающее значение для стимулирования новых разработок. Напротив, непоследовательные или специальные интерпретации могут препятствовать прогрессу науки [7, с. 42-60]. Возможно, в физике нет более фундаментальных понятий, чем понятия пространства и времени. Все физические теории предполагают их, даже так называемые теории «пространства-времени», такие как Общая теория относительности. Теории пространства-времени имеют дело со структурой и представлением пространство и время, но ничего не говорят об их природе.

Если у философии физики и есть центральная проблема, то это проблема квантовых измерений: проблема того, как ин- терпретировать, придать смысл, возможно, даже как это исправить, квантовая механика. Другие теории в физике бросают вызов нашей интуиции и нашим повседневным предположениям, но только квантовая теория заставляет нас серьезно отнестись к идее о том, что за пределами наших наблюдений вообще нет объективного мира – или, возможно, что этих миров много [4, с. 54-67].

Другие теории в физике оставляют нас озадаченными аспектами того, как их следует понимать, но только квантовая теория порождает парадоксы настолько серьезные, что ведущие физики и ведущие философы физики всерьез рассматривают возможность ее разрушения и перестройки заново. Квантовая теория – это как концептуальное и математическое ядро физики 21-го века, так и зияющая пустота в наших попытках понять мировоззрение, которое дает нам физика 21-го века. Неудивительно, что в философии квантовой механики доминирует проблема квантового измерения и, в меньшей степени, связанная с ней проблема квантовой нело-кальности.

Философия физики – это не столько академическая дисциплина, хотя она таковой и является, сколько интеллектуальная граница, через которую теоретическая физика и современная западная философия информируют и тревожат друг друга на протяжении более 400 лет. Философию физики можно понимать, как подполе научной теории или философии природы и, следовательно, онтологии, и она занимается философскими проблемами, которые поднимают теории современной физики, а также концептуальными основами этих теорий.

Предмет философии физики включает интерпретацию физических теорий с точки зрения их онтологических предпосылок или последствий: если определенная физическая теория хорошо описывает наш мир, из этого следует, по крайней мере, для теоретико-научных реалистов, что эти теории проливают свет на структуру реальности. Интерпретация и рациональная реконструкция классической (ньютоновской) механики частиц уже создают здесь проблемы. Еще более сложными являются проблемы в интерпретации статистической физики, квантовой механики и теории относительности [7, с. 42-60].

Например, неоднократно предпринимались попытки объяснить направленность времени направленностью физических процессов. Не все физические явления инвариантны к обращению времени (т.е. управляющие ими уравнения допускают обратный процесс, который можно смоделировать, просто изменив знаки временного параметра) [6, с. 77-99].

Для философии того времени специальная теория относительности также создает проблемы. Поскольку требуемая ею относительность одновременности противоречит некоторым метафизическим теориям о природе причинности и модальности [3, с. 178]. Имеет ли теория относительности какое-либо философское значение? Философское значение теории относительности является спорным. С одной стороны, некоторые авторы не только подчеркивают их философское содержание, но и пытаются определенным образом интерпретировать их как философскую систему. С другой стороны, другие ученые вообще отрицают существование философской проблематики [1, с. 256].

Но теперь так называемая философия относительности является результатом неправильного понимания теории относительности. Таким образом, ошибочно полагать, что теория Эйнштейна подразумевает относительность всего. Особенно, если, кроме того, происходит переход в область этики, предполагающий релятивизм человеческих прав и обязанностей. Относительность применима только в области познания.

Моральные понятия, связанные с социальными классами и структурой цивилизации, подвержены изменениям. Ошибочно полагать, что это можно вывести из теории Эйнштейна, поскольку параллелизм между относительностью этики и относительностью пространства и времени следует рассматривать только как внешние аналогии, скрывающие фундаментальные логические различия между областью волевой жизни и областью познания.

Тем не менее, эту теорию можно рассматривать как философскую, поскольку она имеет радикальные последствия для эпистемологии. Во-первых, необходимо пересмотреть некоторые традиционные термины, которые приобрели большое значение в истории философии на сегодняшний день. С другой стороны, она предлагает решения вопросов, которые существовали с самого начала истории философии и до сих пор оставались без ответа [5, с. 61].

Мир идей Платона и чистый разум Канта были ранними ответами на вопрос о том, как раскрываются пространство и время. Ответ Эйнштейна делает их системы несостоятельными, поскольку он затрагивает их основы. И поскольку анализ познания всегда был отправной точкой философии, последствия критики, потрясающей такую фундаментальную область, как пространство и время, будут распространяться на всю философию [6, с. 77-99].

Альберт Эйнштейн хотя и не был философом, но он тоже понимал, что только после логического анализа основ пространства и времени можно решить определенные физические проблемы. И что, наоборот, такой анализ требует корректировки определенных понятий познания. У него была своего рода философская установка, а не философская система, так что задача других заключалась в том, чтобы делать выводы. Преимущество этого заключается в том, что его физика кажется такой убедительной, но недостатком является то, что она приводит к огромному множеству неправильных интерпретаций [3, с. 91].

Таким образом, ограниченные человеческие возможности делают необходимым разделение труда между физиками и философами. Физик, стремящийся к открытию общих соотношений, которые должны быть проверены эмпирически, не должен, например, быть слишком критичным. В начале своей работы он полагается на собственные догадки, руководствуясь в том или ином направлении своей верой, какой бы она ни была.

Например, Эйнштейн утверждал, что с самого начала был убежден в гармонии

Вселенной. Но такая вера не является философией. Методы философа – это анализ и критика. Фактически, в натурфилософии мысленные шаги, ведущие к открытию, не имеют значения. Скорее, готовая теория и ее взаимосвязи анализируются на предмет ее обоснованности. Можно сказать, интерес направлен не столько на контекст открытия, сколько на его обоснование [1,

Философия физики – это результат не вероучения, а анализа. Основное внимание при рассмотрении уделяется логическим связям. Суждения выносятся независимо от создателей теории. Это новое соотношение физики и философии и связанный с ним тип философствующего физика, который и по сей день продолжает формировать физику.

• с. 330].