Философия преступления: к постановке проблемы

Исследуя трагическое в ракурсе античного мировоззрения, Н.Г. Чернышевский заостряет внимание на сложившейся в древнегреческой эстетике максиме, согласно которой «…в действо-вании замечательного человека есть всегда что-нибудь ошибочное или преступное» [1, с. 35]. Однако, исходя из этимологии лексемы «преступление» (от «переступить»), такое «что-нибудь» может обнаружиться в действовании не только замечательного, но и самого заурядного человека, равно как и всякого человека вообще. Неслучайно поэтому, разрабатывая проблему морали, И. Кант вывел разворачивающуюся в сознании субъекта схему условного судебного процесса, который зиждется на следующих процедурных нормах:

• –    внутреннее вменение себе какого-нибудь действия как случая, подпадающего под закон (in meritum ant demiritum);

• –    осуждение при помощи способности суждения (iudicium) по праву;

• –    вывод разума (приговор), т. е. соединение правового действия с поступком (осуждение или оправдание); все это происходит перед судом (coran indicio) как перед неким придающим закону действенную силу моральным лицом, называемым судилищем (forum);

• –    спор, который можно представить как прения «обвинителя» и «адвоката», решаемый не полюбовно (per amicabilem composicionem), а по всей строгости закона;

• –    приговор совести, который несет в себе негативное успокоение, объясняемое борьбой добродетели против влияния злого начала в человеке [2, с. 832, 835].

Принимая во внимание тот факт, что в целом подобное судилище преследует цель нравственного самопознания, способствуя проникновению «в трудно измеряемые глубины (бездну) сердца» [3, с. 835], нельзя упускать из вида следующее обстоятельство. Моральный формализм, исключающий необходимость вникать в суть долженствования, не вдаваясь в конкретное содержание долга, в действительности обнаруживает «полное равнодушие, совершенное безразличие к тому, что морально» [4, с. 11]. Как свидетельствует С.Л. Рубинштейн, речь в данном случае идет о неразвитом моральном сознании, когда личность, что называется, не за совесть, а за страх вынуждена действовать согласно навязанной извне норме поведения, не поднимаясь до подлинной нравственности [5, с. 12].

Несмотря на то что в фокусе научных размышлений об альтруизме, эгоизме и «природе человека» нашего современника Д.И. Дубровского оказывается апелляция к целостному сознанию человека, решение проблемы такой нравственности также остается за рамками отмеченного опыта. В частности, констатируя коррумпированность чиновничьего аппарата, продажность представителей полиции, судопроизводства, других органов правопорядка, философ пишет о необходимости изменения негативных сторон массового субъекта, среди которых на первом месте, по мысли ученого, оказываются:

• -    алчность,

• -    агрессивность к себе подобным и к миру природы,

• -    агрессивность к самому себе.

«Нам остается, - констатирует Д.И. Дубровский, - только сознательное самопреобразова-ние» [6, с. 403].

Подчеркнем, что такое само по себе непростое дело, как «сознательное самопреобразова-ние», становится практически невыполнимым на фоне современной социокультурной ситуации. В числе знаковых, характеризующих нашу действительность примет назовем катастрофизм как «мегатенденцию цивилизованного развития, обусловленную совокупностью негативных факторов, взаимодействие которых способно привести человечество к гибели» [7]. Примечательно, что катастрофизм как явление пронизывает собой все уровни функционирования общества, что дает основание О.М. Теняковой говорить о следующих проявлениях интересующего нас феномена:

• -    мегауровень (катастрофизм обнаруживает себя в процессе развития всего человеческого сообщества);

• -    макроуровень (катастрофизм обнаруживает себя в развитии локального социума);

• -    микроуровень (катастрофизм обнаруживает себя в развитии личности) [8].

Неслучайно поэтому гуманитарное сообщество сегодня все более настойчиво говорит о подверженности специалистов социономических профессий деформациям, деструкциям и девиациям [9]. В данном контексте само преступление может рассматриваться всего лишь как ответная реакция субъекта на вызовы современности. Более того, будучи растерянным и абсолютно беспомощным перед «“бесподобием” новой ситуации» [10], тем, что сегодня попадает в разряд «горячих новостей», такой субъект нередко снимает с себя вину за содеянное, демонстрируя нежелание брать на себя ответственность за все происходящее. Отсюда подчас столь инфантильное отношение к жизни, когда, не справляясь со своими проблемами, мы с готовностью перекладываем ответственность за их решение на кого-то другого.

В качестве примера обратимся к данным социологического опроса, проведенного А.З. Афа-уновым. На вопрос «Вы лично или Ваши знакомые сталкивались с проявлениями коррупции?» вариант ответа «да, регулярно» выбрали 42 % респондентов. Среди причин коррупционного поведения были предложены такие варианты, как: 1) снижение морали, нравственности; 2) исторически сложившаяся практика; 3) низкий уровень жизни и бедность; 4) неспособность органов власти навести порядок в стране; 5) влияние рыночной экономики; 6) несовершенные законы. Примечательно, что 34 % респондентов выбрали четвертый вариант.

Для выявления мнения респондентов о месте проблемы коррупции в социально-экономической системе России и ее значении опрашиваемым было предложено выбрать из числа представленных утверждение, с которым они согласны: 1) считаю коррупцию самой главной проблемой российской экономики, которая требует принятия самых решительных и быстрых мер; 2) коррупция - это второстепенная проблема, так как в стране есть много более важных проблем; 3) вопрос с коррупцией решится сам собой, когда в стране наведут порядок в экономической и политической сфере; 4) считаю борьбу с коррупцией бесполезной, так как ее не искоренить; 5) затрудняюсь ответить на вопрос. 33 % респондентов выбрали ответ № 1,23 % - № 3 и 22 % - № 4.

Наконец, на вопрос о том, ради чего допустимо обойти законы и принятые нормы (речь по-прежнему ведется о коррупции), приоритеты граждан распределились следующим образом:

• -    получение лучшего ухода и большего внимания по отношению к себе или своему близкому в медицинском учреждении (65 %);

• -    более внимательное и снисходительное отношение учителя к ребенку (32 %);

• -    получение в очереди любых благ, «причитающихся по закону» (32 %);

• -    поступление в вуз (27 %);

• -    освобождение от службы в армии (25 %);

• -    выставление положительных аттестационных оценок при отсутствии или недостатке профессиональных знаний и умений (17 %);

• -    получение права на вождение автомобиля без сдачи экзамена или избежание штрафа (14 %);

• -    попустительство по работе со стороны руководителя (10 %);

• -    освобождение от наказания за преступление или его смягчение (9 %);

• -    освобождение от ответственности за любое правонарушение (7 %) [11, с. 97-99].

Представленные данные позволяют констатировать, что, по сути, именно то большинство, которое возмущено сложившимся в стране положением дел, оказывается в числе граждан, сознательно способствующих процветанию коррупции. Но при этом каждый из опрошенных совершенно уверен, что нести ответственность за это должен кто-то другой, только не он.

Данная парадоксальная ситуации складывается, на наш взгляд, исключительно по причине того, что социальные отношения между людьми утратили статус межличностного общения, в рамках которого индивид выступает в качестве «одной из реальных предпосылок и факторов нравственности» [12, с. 45]. Здесь мы полностью разделяем позицию А.А. Гусейнова, который понимает социальность «как совместность», обращая внимание на синонимичность данной категории понятию «человечность».

Ссылки:

• 1.    Чернышевский Н.Г. Эстетическое отношение искусства к действительности. Собрание сочинений в 5 т. М., 1974. Т. 4. С. 5–117.

• 2.    Кант И. Основы метафизики нравственности / под общ. ред. В. Асмуса, А. Гулыги, Т. Ойзермана ; пер. с нем. Н.О. Лос-ского ; отв. ред. и авт. вступ. ст. В.А. Жучков. М., 1999. 1472 с. (Серия «Памятники философской мысли»).

• 3.    Там же. С. 835.

• 4.    Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии / сост., авт., коммент. и послесл. К. Абульханова-Славская, А. Брушлин-ский : в 2 т. Т. II. М., 1989. 328 с.

• 5.    Там же. С. 12.

• 6.    Дубровский Д.И. Размышления об альтруизме, эгоизме и «природе человека» // Философия и этика : сб. науч. тр. к 70-летию акад. А.А. Гусейнова. М., 2009. С. 391–404.

• 7.    Тенякова О.М. Катастрофизм как мегатенденция современного цивилизованного развития : дис. … канд. филос. наук. Уфа, 2003. 180 с.

• 8.    Там же.

• 9.    Майсак Н.В. Превенция деформаций, деструкций и девиаций специалистов социономических профессий : метод. рек. Астрахань, 2012. 22 с.

• 10.    Кантор В. О кодах цивилизации [Электронный ресурс] // Цивилизация. Вып. 2.  М.,  1993. URL:

• 11.    Афаунов А.З. Коррупция в оценках молодого поколения россиян // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность : межвуз. сб. науч. тр. Краснодар, 2013. Вып. 10. С. 96–102.

• 12.    Апресян Р.Г. Абдусалам Гусейнов. Очерк творчества // Философия и этика. С. 35–59.

(дата обращения: 16.05.2016).