Формирование и развитие инновационных социокультурных практик в современном российском обществе

Внимание к формированию и развитию инновационных социокультурных практик обусловлено стремлением современного российского общества к сохранению и усилению общенационального единства перед лицом общих вызовов и угроз, связанных с нарастанием глобального гуманитарного кризиса. Как обозначено в Стратегии государственной культурной политики его приметами являются:

• •    снижение интеллектуального и культурного уровня общества;

• •    девальвация общепризнанных ценностей и искажение ценностных ориентиров;

• •    рост агрессии и нетерпимости, проявления асоциального поведения;

• •    деформация исторической памяти, негативная оценка значительных периодов отечественной истории, распространение ложного представления об исторической отсталости Российской Федерации;

атомизация общества — разрыв социальных связей (дружеских, семейных, соседских), рост индивидуализма и пренебрежения к правам других1.

Государственная стратегия предполагает три сценария развития перспективной ситуации: инерционный, базовый и инновационный. Инерционный сценарий, рассчитанный на значительное инвестиционное участие государства в отрасли культуры, в целом не ухудшит положение, хотя и снижения перспективных рисков он не гарантирует. Инновационный сценарий предполагает расширение участия в реализации задач культурной политики различных институтов общества, которое возможно за счет снижения патерналистских ожиданий. Базовый (расчетный) сценарий предполагает неоднородность процесса перехода регионов России на инновационные рельсы в управлении культурой, поэтому учитывает как оптимистический, так и пессимистический прогнозы. Оптимизм вселяет формирование и развитие инновационных социокультурных практик в современном российском обществе, поэтому изучение этих процессов представляется крайне актуальной и своевременной задачей.

Социокультурные практики в современном российском обществе представляют собой активно изучаемую социальными и гуманитарными науками область жизнедеятельности общества. Эта область исследуется нами в качестве объекта. Акцент же в данном исследовании делается на неоднородных процессах формирования и развития инновационных социокультурных практик.

Цель исследова ния — раскрыть фундаментальные основания разграничения процессов формирования и развития инновационных социокультурных практик.

Поставленная цель потребовала решения комплекса теоретических и научно-практических задач:

• •    уточнить понятие «социокультурные практики»;

• •    уточнить понятие «инновационные социокультурные практики»;

• ■    дифференцировать процессы формирования и развития инновационных социокультурных практик.

Методология исследования базируется на системном, структурно-функциональном и ценностно-нормативном подходах отечественной культурологии в сфере теоретико-методического обеспечения культурной политики и национальной безопасности2. Помимо общетеоретических методов сравнения, обобщения и типологии, для ре- шения поставленных задач потребовались методы культурологической типологизации и атрибуции3.

Культурологическая атрибуция была использована при уточнении основных понятий, поскольку потребовалось установить распределенность функциональных свойств атрибутируемых терминов в системах сразу нескольких культурных порядков, к которым Г. В. Бакуменко вслед за Р. Т. Крэйгом относит разные теоретические тра-диции4. Метатеоретические возможности культурологической атрибуции были применены для сравнения и установления соотношений феноменального (практики) и ноуменального (термины) в социальной реальности инновационных практик, что, в свою очередь, позволило типологизировать инновационные практики и дифференцировать процессы их формирования и развития.

Несмотря на то, что термин «социокультурная практика / социокультурные практики» вошел в широкое теоретическое употребление, в зависимости от контекста, целей и задач каждого конкретного исследования он трактуется достаточно вариативно, т. е. остается в классическом понимании теоретической метафорой, а с постнеклассических системных позиций может рассматриваться в качестве социокультурного фронтира5, раскрывающего динамику и изменчивость описываемой с его помощью части социальной реальности.

Ряд исследователей к социокультурной практике относят выделенную одну практику или некоторую их совокупность утверждая наивысшую степень устойчивости практики, позволяющую с её (устойчивости) помощью характеризовать определенный локус культуры (регион, часть общества или область его культурно обусловленной деятельности)6. Культурологическая атрибуция в междисциплинарном поле исследований культуры позволяет установить, что подобное терминологическое употребление восходит к категории социальной практики структурно-функциональной социологической школы (П. А. Сорокин, Р. Мертон, Т. Парсонс и др.), где под социальной практикой понимается устойчивая форма социального действия, свойственная части общества (семье, группе, социальному институту и т. д.). Культурное различение схожих практик (социализация молодежи, строительство жилищ, матримониальные отношения и пр.) ведет к появлению и закреплению в теоретическом дискурсе понятия «социокультурная практика», обозначающего имеющую культурные особенности социальную практику. В отдельных случаях, когда заходит речь о сохранении или перенесении в чужеродную культурную среду некоторой социокультурной практики, опорное понятие почти синонимично «традиции»7, но не тождественно ей. «Традиция» (как термин, описывающий определенную форму культуры) в исконном значении, восходящем к культурной антропологии (Э. Тайлор, Б. Малиновский, А. Крёбер, К. Клакхон и др.), связана с сохранением устойчивых (традиционных) ценностно-смысловых связей социального действия с реальностью. Она обуславливает сохранение консервативного мировоззрения, базирующегося на неизменных ценностных приоритетах, и значительно влияет на восприятие индивидом, обществом или его частью социальной реальности. Обратим внимание, что традиция или традиционная социальная практика по определению не может быть инновационной, в то время как сохранение в новых условиях или перенесение в новую культурную среду некоторой социокультурной практики представляет собой как раз инновацию.

Близкое по значению употребление термина «социокультурная практика», но имеющее собственные корни и иную смысловую нагрузку, синонимично связано с термином «культурная практика».

Примечательно, что синонимичное употребление термина «социокультурная / культурная практика» прочно вошло в педагогический специальный тезаурус, где четко по функциям демаркированы теория и практика8. Культурологическая атрибуция такого употребления в междисциплинарном поле исследований культуры позволяет установить, что оно восходит к культурно-исторической теории психологии (Л. С. Выготский, К. Левин, А. Н. Леонтьев и др.). Под культурной / социокультурной практикой подразумевается непосредственное воздействие на социальный объект (личность, общество или его часть) с целью установления в его жизнедеятельности теоретически запланированных (педагогическое творчество) или интуитивно сложившихся (художественное творчество) систем ценностей. В этом смысле культурная / социокультурная практика — есть творческий процесс созидания культуры личности, общества или его части, т. е. процесс исключительно инновационный, для которого традиция становится материалом и инструментом изменения социальной реальности. В некоторых случаях педагоги условно разграничивают культурные / социокультурные практики по принципу самодетер-минации процесса созидания (самообразование — культурная практика) и социальной детерминации процесса9. Т. е. к культурным практикам относят индивидуальный творческий процесс, а к социокультурным — опосредованный социальными связями. Подчеркнем исключительно методическую условность подобной градации, поскольку индивид (личность) даже в максимально автономных условиях к саморазвитию и творчеству оказывается способен лишь в социальной / культурной среде, формирующей базовые предпосылки, условия и факторы творческой деятельности.

Оставаясь на системных позициях, можно предполагать, что терминологическая разноголосица по-разному с различных сторон описывает некоторый объект, феномен социальной реальности, связанный со способностью индивида и общества к коллективной деятельности для адаптации к меняющимся условиям окружающей среды или освоения и адаптации среды под индивидуальные и коллективные нужды. Метатеоре-тические возможности культурологии позволяют область теоретического дискурса включить в совокупность социальных практик и описать эту практику как самореферентную систему социальных отношений. Учитывая обусловленность социального действия культурными детерминантами (М. Вебер, П. А. Сорокин, Р. Мертон, Дж. Александер и др.) под социальной практикой следует понимать некоторый паттерн (модель) социального поведения, который в каждом конкретном случае оказывается культурно обусловлен и, сохраняя базовые механизмы и функции общей модели, реализуется в действительности как уникальный процесс с различной степенью схожести с универсальной моделью. Соответственно, понятие «социальная практика» охватывает универсальные характеристики социального феномена в то время, как понятие «социокультурная практика» позволяет описать отдельные уникальные характеристики того же феномена.

Для дифференциации процессов формирования и развития инновационных социокультурных практик разграничения понятий «социальная / рология. 2020. № 8. С. 24–34.; Самохвалова С. Ю., Му-радян К.А. Технология организации социокультурных и просветительских практик в условиях поликультур-ного образования и преподавания иностранного языка // Культура. Наука. Интеграция. 2013. № 1(21). С. 31–40.; Гребенникова В. М., Игнатович В. К., Игнатович С.С. Принцип событийности в организации социокультурных практик учащихся как проектных единиц их индивидуальных образовательных маршрутов // ИСОМ. 2015. №5–1. С. 207–213.

социокультурная практика» недостаточно: необходима общая типологизация социокультурных практик по различным основаниям.

В частности, Г. В. Бакуменко, оттолкнувшись от понимания социальной практики П. Бурдье, анализирует духовные практики как область нематериального производства10. Он обращает внимание, что в современном обществе традиция и новация сосуществует. Традиционные духовные практики отличаются сроками их формирования, охватывающими не менее трех поколений. Они складываются на длительном промежутке исторического времени путем опытного отбора обществом тех практик, которые создают преимущества в освоении среды жизнедеятельности. Основной тезис Г. В. Бакуменко сводится к утверждению, что в условиях интенсивного культурного обмена, сопровождающегося обострением кризисов культурной травмы, времени на подобный отбор конструктивных практик просто нет: «… ускорение течения социального времени в инновационной культуре усиливает риски скатывания в инверсионную ловушку, в которой общество не преодолевает культурную травму, а продолжает усиливать её последствия»11. Из чего следует, что «от культурологической атрибуции происходящих в современных культурах изменений на различных уровнях (индивидуальный, организационный, институциональный, национальный, межнациональный) и в различных сферах деятельности зависит скорость социокультурного развития общества: с одной стороны, — скорость его адаптации к изменениям, а с другой — способность, сохраняя и усиливая свою системную сложность, созидать новое и обуславливать посредством инноваций процессы, поддающиеся контролю и управлению»12.

Отмеченные на примере духовных практик характеристики традиции позволяют эксплицировать примененную типологизацию к социокультурным практикам в целом. Традиция (традиционные социокультурные практики) не исключает инноваций, — она формируется путем неотреф- лексированного опытного отбора обществом тех инноваций, которые создают преимущественные условия для освоения реальности. При этом перманентный конфликт традиции и инновации отражает исторически сложившийся механизм отбора нового. Общество в целом более адаптировано к традиции нежели к нововведениям, поэтому инициативы перемен, исходящие от индивида или части общества, сталкиваются с серьезным социальным сопротивлением, но именно они играют управленческую роль в развитии общества. Традиционные социокультурные практики, таким образом, также подвержены изменениям, но эти изменения ограничены протяженностью между поколениями, т. е. не происходят быстро, а растянут во времени. Соответственно, оценивая традиционные социокультурные практики можно говорить только об их развитии, формирование же новых традиций может быть оценено только по прошествии исторического времени, в результате смены как минимум трех поколений. Обратим внимание, что динамика смены художественного стиля непосредственно привязана к смене поколений13. Закономерности развития художественного стиля отражают закономерности развития социокультурных практик, поскольку художественное творчество является одной из таких практик.

Учитывая, что традиция и инновация являются нетождественными взаимоопределяемыми категориями, можно выделить три общих фактора развития традиционных социокультурных практик: естественные, обусловленные изменениями естественной среды обитания; социогенные, обусловленные изменением численности общества; культурные, обусловленные столкновением и интеграцией культур.

Формирование инновационных практик является закономерным следствием происходящих в обществе и среде его жизнедеятельности изменений. Изменения эти могут быть различной интенсивности: одни — периодические (например, смена времен года), — периодические изменения попадают в категорию процессов, которые предугадываются, а следовательно, могут быть спланированы и управляемы; дру- гие — непериодические, не попадающие в запланированные расчёты. Соответственно, и те и другие могут быть различной интенсивности, но только высокая интенсивность непериодических и непредсказуемых изменений представляет угрозу социальному развитию. Отсюда следует, что инновационные практики, провоцирующие изменения, могут носить как конструктивный (предсказуемый), так и деструктивный (непредсказуемый) характер. Поэтому следует согласиться с Г. В. Бакуменко, когда он утверждает, что от способности к рациональной рефлексии зависит скорость социокультурного развития общества, — «скорость его адаптации к изменениям» и «способность, сохраняя и усиливая свою системную сложность, созидать новое»14.

В современной инновационной культуре формирование конструктивных инновационных социокультурных практик возможно исключительно на базе теоретически отрефлексированных (изученных) явлений социальной жизни. Неоправданный волюнтаризм в социокультурной деятельности представляет сегодня серьезный риск. Поэтому крайне важно предложить классификацию конструктивных и деструктивных инновационных социокультурных практик, в основание которой может быть положена Стратегия государственной культурной политики России, нацеленная на сохранение и усиление общественного единства.

К деструктивным практикам следует отнести те, что провоцируют, предполагают или не отрицают таких возможных своих последствий, как:

• •    снижение интеллектуального и культурного уровня общества;

• •    девальвация общепризнанных ценностей и искажение ценностных ориентиров;

• •    рост агрессии и нетерпимости, проявления асоциального поведения;

• •    деформация исторической памяти, негативная оценка значительных периодов отечественной истории, распространение ложного представления об исторической отсталости Российской Федерации;

• •    атомизация общества — разрыв социальных связей (дружеских, семейных, соседских), рост индивидуализма и пренебрежения к правам других.

Конструктивные же инновационные социокультурные практики должны быть теоретически рассчитаны на:

• •    усиление интеллектуального и культурного уровня общества;

• ■    усиление общепризнанных ценностей и ценностных ориентиров;

• ■    снижение агрессии и нетерпимости, асоциального поведения;

• •    сохранение исторической памяти, объективную оценку значительных периодов отечественной истории, распространение положительного опыта российского общества на пути исторического развития;

• •    снижение атомизации общества — усиление социальных связей (дружеских, семейных, соседских), отрицание индивидуализма и пренебрежения к правам других.

Из выше сказанного следует, что процессы формирования и развития инновационных практик в современном российском обществе не являются тождественными. Их подвижная граница (фронтир) пролегает между имплицитным (не-отрефлексированным) опытом развития традиций и методически просчитанным эффектом от воздействия на социокультурную среду путем осуществления рациональной социокультурной деятельности. Соответственно, разрыв между теорией и практикой социокультурной деятельности, по нашему мнению, в может характеризовать степень готовности общества к осуществлению инноваций: чем он меньше, тем интенсивнее общество способно развиваться и сильнее влиять посредством инноваций на процессы, поддающиеся контролю и управлению. Анализ процессов формирования и развития инновационных социокультурных практик позволил установить, что истоками их разнообразия в современном российском обществе являются традиции культур народов Российской Федерации и положительный опыт отечественной теории и практики социокультурной деятельности.