Формирование правосознания личности в контексте ее участия в виртуальном игровом взаимодействии

Москва, Россия, ,

Москва, Россия, ,

В настоящее время для описания особенностей развития социума все чаще используется понятие «антропологический переход» («большой антропологический переход», «глобальный антропологический переход», «антропологический цивилизационный переход») [1; 2; 3; 4]. Вне зависимости от понимания его содержания во всех подходах к рассматриваемому явлению отмечается роль цифровых технологий и виртуального пространства, которые оказывают существенное влияние на формирование современного человека, приводят к его дегуманизации, способствуют изменению когнитивных способностей и развитию клипового мышления (клипового сознания), трансформации культурного кода и форм социальности вплоть до социальной деградации, утрате морально-нравственных качеств, прежде всего эмпатии и сочувствия.

Последствия антропологического перехода напрямую влияют на правосознание личности, которое деформируется, утрачивает свое позитивное аксиологическое содержание. Это обстоятельство обусловливает интерес к научному освоению проблематики, связанной с динамикой правового сознания в современных условиях [5; 6; 7]. Особую актуальность данная тематика приобретает в связи с развитием виртуального пространства и формированием метавселенных1, в которых правосознание играет значительную роль в регулировании поведения человека.

Правосознание и его значение в регулировании отношений в сети

В настоящей работе исходя из широкого (философского) подхода под правосознанием понимается сложная структура, отражающая систему правовых взглядов, основанных на чувстве ответственности за результаты функционирования и развития человека в обществе [8]. По мнению авторов, данный подход наиболее точно характеризует современный этап развития правосознания и релевантно показывает его место в системе социальных регуляторов в Сети.

Оценка правового сознания как системы правовых взглядов, включающих ряд взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, отражающих действия пользователей виртуального пространства, позволяет говорить, что составляющие правосознания (правовая идеология и правовая психология) включают в себя комплекс представлений, эмоций и чувств, непосредственно связанных с действующей в государстве системой права и передающих конкретные свойства юридической действительности [9].

Антропологический переход не просто влияет на правовое сознание, а определяет, какие принципы и процедуры будут считаться легитимными, какие формы ответственности и участия в правовой жизни будут востребованы и как правовые институты должны адаптироваться к новым реалиям. Это обусловлено изменением базовых представлений человека о себе, социальных связях, пределах власти и ответственности, ростом доверия к абстрактным правовым декларациям, стремлением к минимизации внешнего принуждения.

С правовой точки зрения антропологический переход, активная цифровизация социума и динамичное развитие технологий искусственного интеллекта приводят к деформации правовой культуры и правосознания личности. Даже в реальном мире утрачивают свое значение базовые нравственные, гуманистические заповеди и традиционные ценности, лежащие в основе отечественного права. И это притом, что соблюдение содержащих их юридических норм обеспечивается наличием установленной государством ответственности и деятельностью правоохранительных органов. В виртуальном же пространстве регулирование отношений осуществляется на основе мультистейкхолде-ризма, нормы права регламентируют лишь небольшую их часть, способы принуждения субъектов к правомерному и адекватному поведению существенно ограничены [10].

Также необходимо учитывать, что развитие законодательства, которое по своей природе консервативно, отстает от динамично изменяющихся общественных отношений, в том числе и в Сети. При этом не вызывает сомнения, что совершенствование технологий – важный фактор, инициирующий развитие механизма правового регулирования [11; 12].

Следует констатировать, что существующая система социальных регуляторов, ядром которой является право, не справляется с задачей регламентации отношений, возникающих в виртуальном пространстве. Поведение субъекта в Сети в какой-то мере определяется его общей и правовой культурой, которая обусловливает законопослушный и адекватный образ действий. Однако основную роль здесь играет правосознание, непосредственно влияющее на выбор лицом того или иного варианта поведения.

Таким образом, современное состояние социума характеризуется наличием двух масштабных процессов. С одной стороны, в реальном мире наблюдается деформация правосознания, а с другой – в Сети возрастает значение правового сознания как наиболее эффективного и значимого регулятора поведения человека, поскольку какие-либо установленные социальные (социально-технические) нормы (законодательства, пользо- вательских соглашений и пр.) не охватывают (и в принципе не могут охватить) все многообразие и весь объем складывающихся в виртуальном пространстве отношений.

При этом, как уже отмечалось выше, правовое сознание в современных условиях деформируется, в том числе в результате воздействия цифровизации. Такое искаженное правовое сознание отличается наличием неверных взглядов, идей, теорий, чувств о справедливом и несправедливом, законном и незаконном, правовом идеале [13, с. 43]. В его структуре измененная правовая психология доминирует над неразвитой правовой идеологией. В результате субъект нередко совершает в реальном мире правонарушения, связанные с виртуальным пространством, а в Сети – деяния, которые расцениваются в цифровой среде как отклонения от принятых там правил поведения.

Важно отметить, что в настоящее время правовое сознание формируется только в реальном мире, где действует право, имеются правоохранительные органы, осуществляется правовое воспитание и применяются другие способы воздействия на личность, формирующие ее правовую культуру. В виртуальном пространстве присутствие и роль права ограничены, основой регламентации отношений являются пользовательские соглашения и правила, сформулированные самим интернет-сообществом. Таким образом, инструменты и способы воздействия на личность в Сети с целью формирования ее правосознания весьма скудны, а результаты такого воздействия минимальны.

Также следует учитывать, что виртуальное пространство само по себе достаточно токсичная и стрессовая среда. В нем не происходит воспитание лучших человеческих качеств, определяющих общую и правовую культуру личности, влияющих на формирование позитивного правосознания. Наоборот, анонимность субъекта и сложность привлечения его к ответственности приводят к появлению негативных чувств, эмоций и состояний: зависти, вседозволенности, безнаказанности, эгоизма, агрессии и пр. Поэтому уровень развития правосознания субъекта – участника отношений в Сети определяется только степенью его зрелости в реальном мире.

С учетом этого особенности формирования правосознания личности в современных условиях обусловлены необходимостью:

• –    знания основных прав и обязанностей в цифровом пространстве (конфиденциальность, свобода информации, авторское право, защита данных, контент-правила платформ и др.);

• –    умения ориентироваться в политике конфиденциальности, условиях пользования сервисами и договорах-офертах;

• –    осознания риска передачи персональных данных, навыков настройки приватности и использования безопасных паролей, двухфакторной аутентификации;

• –    понимания последствий утечки данных и киберугроз;

• –    этичного поведения (недопустимость травли и дискриминации, уважение к виртуальной собственности);

• – ответственности за распространение ложной информации и нарушение правил электронных площадок;

  – понимания неотвратимости последствий за правонарушения в Сети.

При этом большое значение имеет установка на правовые ценности, связанные с базовыми представлениями пользователей о гуманности, справедливости и ответственности, допустимом и недопустимом поведении в сетевом пространстве.

Особенности формирования правосознания участников онлайн-игр

Одним из последствий развития виртуального пространства стало то, что значительный сегмент цифровой среды теперь занимают онлайн-игры, в которых есть своя экономика, культура, правила поведения и пр. В них есть даже свое игровое имущество2, которое обладает реальной стоимостью и может конвертироваться в реальные деньги. При этом его правовая природа до сих пор не определена, несмотря на то что стоимость данного имущества и количество обладающих им лиц (геймеров и инвесторов) стремительно возрастает с каждым годом.

Так, в 2024 г. общее количество геймеров в мире достигло 3,42 млрд человек, увеличившись на 4,5 %. Прогнозируется дальнейший рост их количества до 3,76 млрд к 2027 г.3 Учитывая, что в конце 2024 г. население Земли составляло 8,126 млрд человек4, игроками являются чуть более 42 % жителей планеты.

Следует отметить, что существующая система социальных регуляторов, ядром которой является право, не в способна полной мере обеспечить регламентацию отношений между геймерами в виртуальном пространстве. В связи с этим сформированное ранее правосознание личности оказывает решающее влияние на выбор пользователем того или иного варианта поведения в отношении других участников цифрового взаимодействия.

Сложность формирования правосознания человека в контексте участия в онлайн-играх обусловливает целесообразность рассмотрения этого процесса через его связь с юридическим мышлением. Являясь неотъемлемой составляющей механизма действия права, правосознание личности отражает не только юридическую действительность, но и определяет ценностные ориентиры человека, которые призваны стать основой его поведения в рамках взаимодействия с другими участниками виртуального пространства.

С учетом этого вполне своевременной представляется постановка вопроса о необходимости адаптации социальных институтов к использованию виртуального пространства, где формируется своя – альтернативная – реальность, далеко не всегда позитивно влияющая на личность.

Например, серьезную опасность для несовершеннолетних представляет американская игровая платформа Roblox, позиционирующая себя как безопасный цифровой мир, созданный для творчества, общения и игр миллионов детей. В действительности же на этой платформе получили широкое распространение различные схемы мошенничества, нацеленные на детей, когда злоумышленники предлагали несовершеннолетним выполнить задания за получение ВИА, в том числе игровой валюты, и таким образом получали доступ к банковским приложениям родителей. Так, более миллиона рублей смогли похитить мошенники в январе 2025 г., манипулируя маленьким геймером из Москвы. Чтобы получить внушительную сумму игровой валюты, 10-летний мальчик беспрекословно выполнял все требования аферистов5.

Особенность платформы Roblox состоит в том, что участник игры может изменять ее ход, ориентируясь на обратную связь от других геймеров. При этом для регистрации учетной записи игрока необходима лишь электронная почта, что существенно упрощает процесс использования платформы в злонамеренных целях педофилами, кибербуллерами и мошенниками, которые рассылают играющим сомнительные предложения и склоняют несовершеннолетних игроков к противоправным действиям. Поэтому на этой платформе труднее преследовать педофилов, чем на других онлайн-платформах6.

Роскомнадзор с 2019 г. уведомлял администрацию Roblox о необходимости удалить размещенные на игровой платформе запрещенные материалы, поскольку система внутренней модерации неэффективна и не обеспечивает должный контроль безопасности контента. 29 ноября 2025 г. он заявил, что мониторинг Roblox неоднократно подтверждал неспособность внутренней системы модерации обеспечить стопроцентную безопасность появляющихся на платформе материалов и что в игровом пространстве в большом количестве присутствует неподобающий контент, который может негативно повлиять на духовно-нравственное развитие детей. Наконец, 3 декабря 2025 г. Роскомнадзор заблокировал Roblox7 в связи с выявлением фактов массово- го и неоднократного распространения материалов с пропагандой и оправданием экстремистской и террористической деятельности, а также легализацией идеи ЛГБТ8.

В официальном сообщении Роскомнадзора, опубликованном 17 декабря 2025 г. по поводу обращения руководства платформы Roblox после ограничения ее работы в России, отмечалось, что требования по обеспечению безопасности детей при использовании платформы ранее неоднократно направлялись в адрес Roblox. Эти требования, касающиеся онлайн-безопасности детей, существуют в большинстве стран мира и направлены на их защиту от информации, связанной с насилием, в том числе сексуальным, склонением к суициду, агрессии, с детской порнографией, распространением наркотиков, вовлечением в террористическую и экстремистскую деятельность. Поскольку платформа не реагировала на законные требования Роскомнадзора, ее работа в России была ограничена9. 12 января 2026 г. Роскомнадзор подтвердил, что основания для разблокировки игровой платформы Roblox отсутствуют10. Однако 10 июня 2026 г. Roblox стал снова доступен российским пользователям в связи с тем, что платформа полностью выполнила требования российского законодательства по обеспечению безопасности пользователей11.

С учетом отмеченного выше необходимость осмысления теоретических и практических аспектов проблемы формирования правосознания личности в виртуальном пространстве представляется весьма актуальной. Учитывая специфику правил функционирования интернет-среды, где традиционные юридические институты не сформированы или неэффективны, следует отметить, что с точки зрения широкого (философского) понимания правосознания оно существует до права, наравне с правом и после права [14].

«Предправовое» состояние правосознания обусловливается представлениями человека о справедливости, равенстве, порядке, которые впоследствии воплощаются в правовые нормы, и подразумевает, что до того как определенное правило поведения станет официальным законом, оно формируется в умах людей и сохраняется порой даже тогда, когда конкретный закон отменяется или само государство прекращает существование.

Поскольку правосознание в цифровой среде, как правило, опережает государственное регулирование, формируясь в виде стихийного (автономного) порядка внутри сообществ пользователей (при этом неформальные правила сетевого взаимодействия (нетикет) могут формулироваться жестче, чем формальные законы), то это состояние можно охарактеризовать через ряд ключевых особенностей, связанных:

– с формированием «цифровых обычаев», посредством которых пользователи виртуального пространства вырабатывают собственные неписаные правила сетевого этикета, обеспечивающие их продуктивное взаимодействие;

– с представлениями о справедливости и «цифровой чести», основанными на внутреннем ощущении пользователей, которые сами определяют границы допустимого поведения, основываясь на ценностях свободы слова, анонимности или, напротив, прозрачности взаимодействия;

– с техническим детерминизмом, в рамках которого правосознание пользователей обусловливается пониманием того, что технически возможно делать, а что – нет в рамках защиты своих ВИА;

– с формированием запроса на правовую защиту, когда геймеры, сталкиваясь с мошенничеством или кражей ВИА, начинают осознавать необходимость вмешательства внешнего арбитра (государства), то есть на легитимацию такого вмешательства;

– с трансграничностью и универсальностью, когда виртуальное взаимодействие не ограничено рамками одного государства, а правосознание пользователей объединяет людей разных правовых систем общими представлениями о том, как должны функционировать сетевые ресурсы, какие поступки допустимы (недопустимы) в виртуальном пространстве.

Заключение

В заключение отметим, что только философское понимание правосознания позволяет оперировать категориями идентичности и поведения участников сетевого взаимодействия в условиях, когда общественные отношения фактически регулируются техническими протоколами, кодом и неформальными правилами сетевых сообществ. В их в рамках правосознание формируется через обеспечение (восстановление) безопасности его участников техническими средствами (поскольку закон в его традиционном виде бессилен из-за трансграничного характера нарушений). С учетом этого реализация идеи правосознания «до права» для локализации злонамеренных действий в рамках функционирования конкретной игровой платформы, где традиционные юридические институты не сформированы или неэффективны, нацеливает:

– на понимание участниками виртуального игрового взаимодействия, что злонамеренные действия совершаются не в конкретной стране, а на конкретной игровой платформе, на которой находится злоумышленник;

– на необходимость технической неотвратимости наказания злоумышленника по признаку идентичности актора (блокировки дальнейшего участия в игре), если действия такого геймера нарушают запрещенный код или консенсус группы, с раскрытием его личности и вытеснением за пределы игрового пространства;

– на ориентацию разработчиков программного обеспечения и экспертов по безопасности платформы закладывать этические ограничения в код ее функционирования;

– на смещение фокуса при «конфликте» юрисдикций с физическими границами игрового пространства на функциональные и технологические аспекты совершения злонамеренных действий, когда локализация злоумышленника правоохранительными органами происходит через доказательную связь между его цифровым профилем и следами противоправных транзакций («цифровым следом»).

Установление «цифрового следа» вместо физического адреса фактически ведет к необходимости осмысления проблематики «цифровой личности» [15; 16] в контексте привлечения участников онлайн-игр к юридической ответственности, обеспечивая переход от восприятия сетевого пространства как «пространства без правил» к осознанию его как среды, где действуют те же моральные и правовые императивы, что и в материальном мире, но реализуемые посредством иных механизмов. Это нацеливает на необходимость разработки стандартов, которые учитывают разнообразие культур и индивидуальные различия сетевых пользователей, но при этом сохраняют общий правовой порядок, на усиление юридической грамотности участников отношений, поиск баланса между свободой личности и общественной безопасностью.