Формирование условий построста в муниципальном экономическом развитии: иллюзия или реальность?

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 25‐28‐ 01430,

The research was funded by the grant of the Russian Science Foundation no. 25‐28‐01430,

В экономических системах разного уровня стимулирование роста было и остается центром экономической политики, однако пути его достижения на долгосрочном интервале вызывают все больше вопросов ввиду кризиса современных моделей функционирования национального хозяйства. Как справедливо отмечается в научной литературе, «долгое время рост был повсеместным нарративом в большинстве областей – от экономических наук и исследований народонаселения до работ по городскому развитию. В то же время для множества людей, регионов и отраслей он не является и долгие годы не был реальным явлением, отличаясь лишь тем, какой кризис был этому виной» [1, с. 1]. В значительной степени это утверждение верно для муниципального уровня, где большинство муниципальных образований, не являющихся центром агломераций или не включенных в них, длительное время функционируют в условиях отсутствия роста.

С пространственно-территориальной точки зрения кризисы последней четверти XXI в. поддерживают нарастание пространственных диспропорций по оси «центр – периферия», которое на локальном уровне ярко проявляется в сфере занятости, являющейся маркером экономического благополучия территорий. Например, анализ актуального социально-экономического положения территорий Вологодской области показывает, что «по мере удаления от районных центров сужается спектр направлений хозяйственной деятельности, снижается социально-экономическое благополучие, что неизбежно сказывается на занятости населения, его миграционной активности и, как следствие, заселенности территорий» [2, с. 131]. Запускается «порочный круг» действия экономических факторов, который в конечном счете приводит к обезлюдению территорий. Другим проявлением отсутствия роста является состояние бюджетов муниципальных образований. Так, доля безвозмездных перечислений в структуре доходов ряда муниципалитетов Свердловской области по состоянию на 2024 г. колеб- лется от 79,6 до 64 % [3, с. 31], что свидетельствует о вынужденной зависимости от бюджетов верхнего уровня и отсутствии источников собственных средств для финансирования базовых расходов – по социальной сфере и ЖКХ.

Такая ситуация развивается под влиянием глобализации экономических потоков, глубоких структурных и технологических, геополитических изменений начала текущего века, которые на многих территориях накладываются на исчерпание традиционных источников, обеспечивших ее промышленное развитие и экономической рост, т. е. в целом может приводить к консервации кризисных явлений или отсутствию роста на территории в долгосрочной перспективе. Выдвинем гипотезу о том, что указанные признаки являются проявлением качественно нового этапа экономической динамики – построста, связанного не только с отрицательным или нулевым приростом валовой добавленной стоимости (ВДС), но и с действием глобальных экологических ограничений (так называемых планетарных границ), которые находятся в центре современных концепций и моделей устойчивого развития.

Цель статьи – выяснить, наблюдаются ли признаки построста в муниципальной экономике на примере муниципальных образований Свердловской области. Поставленная цель предопределила необходимость решения трех взаимосвязанных задач:

• 1)    сущностно-содержательной характеристики концепции построста на основе обзора литературы;

• 2)    определения методики идентификации этапа построста в муниципальной экономике;

• 3)    апробации разработанных теоретических и методических положений на примере городских и муниципальных округов, муниципальных районов Свердловской области за период 2010, 2015–2023 гг.

Концептуализация построста в муниципальном развитии

Концепция построста появилась и развивается в поле экологической экономики – междисциплинарной области исследований, изучающей взаимодействие экономических и экологических (природных) систем. Она продолжает серию концепций в рамках дискурса об устойчивом развитии, связанных с критикой перманентного экономического роста и соответственно ориентации решений в рамках публичного управления на рост валовой добавленной стоимости. К таким концепциям относятся концепции а-роста (a-growth), антироста (de-growth), нулевого роста (zero-growth, или nogrowth), «зеленого» роста (green growth) и построста (post-growth). Сравнительный анализ этих концепций проведен в работе М. А. Юревича [4]. Кратко отразим его результаты в нашем исследовании.

В соответствии с названием концепция а -роста является наиболее кардинальной и отрицает возможность дальнейшего роста из-за того, что он ведет к истощению природных ресурсов, росту неравенства как между странами, так и внутри них. Она также постулирует, что экономический рост нетождественен повышению благополучия населения, как субъективного, так и материального, и ведет лишь к росту неравенства как внутри стран, так и между ними.

Концепция нулевого роста характеризуется менее радикальной позицией и в определенном смысле является аналогом простого вос-производства 1 , подразумевая, что экономический рост должен достигать темпов, близких к нулевым. Внесение данного допущения в макроэкономические модели показало, что он «с учетом технологического развития не спровоцирует увеличение безработицы при снижении количества рабочего времени и ставки заработной платы» [Там же. С. 21]. Наиболее целесообразной данная концепция считается для развитых стран, которые достигли определенного уровня материального благополучия и могут существовать в условиях нулевого роста.

Концепция «зеленого» роста подразумевает минимизацию экологического ущерба при со- хранении экономического роста, т. е. осуществление декаплинга – разрыва связи между экономическим ростом и его деструктивным влиянием на природную среду, выражающегося в декарбонизации и снижении объема используемых ресурсов. Поэтому данная концепция стала наиболее продуктивной в части рекомендаций для государственного управления по развитию экономики. Среди мер, которые разработаны в рамках концепции, можно назвать внедрение экологических стандартов и ограничений на материальное производство, стимулирование использования менее ресурсоемких технологий, опору на возобновляемые источники энергии, минимизацию и переработку отходов, модернизацию производственных мощностей для снижения выбросов парниковых газов и др. Анализ применения этой концепции показал, что снижение выбросов парниковых газов и сокращение потребления природных ресурсов возможно только после этапа активного промышленного развития и технологического насыщения экономики, т. е. она наиболее применима для развитых стран, в то время как темпы роста развивающихся стран не позволяют добиться эффекта декаплинга. Существенную роль в размере эффекта декаплинга играют такие характеристики, как природно-ресурсный потенциал, отраслевая структура экономики, институциональная среда, уровень открытости экономики, и ряд других.

Будучи наиболее новой концепцией в представленном ряду и соответствуя модели экономики благополучия, развиваемой Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), построст представляет собой наиболее актуальную и сбалансированную систему взглядов на потребность и возможность экономического роста, которая учитывает результаты тестирования концепций, предложенных ранее. Рассмотрим ее подробнее в сравнении с перечисленными.

В отличие от упомянутых концепций построст не предполагает полного отказа от парадигмы экономического роста, однако, признавая его отрицательные эффекты, постулирует рост в пределах планетарных границ ( planetary boundaries ) [5]. Другие характеристики включают отказ от валового внутреннего продукта (ВВП) как основополагающего индикатора при принятии решений в рамках публичного управления в пользу более широкого набора показателей экономического преуспевания (таких как Better Life Index , в котором оцениваются показатели текущего благополучия и ресурсы будущего благополучия, а именно природный, экономический, человеческий и социальный капитал), использование роста эффективности ресурсов для закрытия дефицитов (не для увеличения выпуска товаров и услуг), а роста производительности труда – для увеличения свободного времени.

По мнению группы наиболее авторитетных исследователей в данной области, построст представляет собой зонтичный термин. Он охватывает исследования в области экономики благополучия, экономики устойчивого состояния и антироста, который способствовал появлению нового поколения экологических макроэкономических моделей, позволяющих изучать вопросы стабильности и благополучия без роста, одновременно системно оценивая эффекты альтернативной политики в социальной и экономической сферах [6, с. 63, 73]. Среди основных направлений исследований в рамках изучения построста ученые выделяют следующие: осуществление экономического развития в пределах планетарных границ, оценка взаимосвязи экономического роста и роста субъективного благополучия (удовлетворенности жизнью, счастья), необходимость и возможность роста в странах с достигнутым высоким уровнем ВВП, а также тестирование различных моделей и программ построста. Построст также определяется как такое изменение экономики, которое позволяет удовлетворять потребности людей без необходимости расти [7].

А. Лауэр ( A. Lauer ) и соавторы проводят различие между антиростом и постростом следующим образом [8, c. 10]. По их мнению, чаще всего динамика антироста операциона-лизируется через сокращение ВВП и объемов производства и описывается как «преднамеренный» переход (редко – как «вынужденный») из-за биофизических ограничений, при этом практически отсутствует дискуссия о совместимости с текущей экономической моделью. В то же время исследования по моделированию построста в большей степени сосредоточены на решении конкретных экономических проблем с предпосылкой отсутствия роста (низкие или нулевые темпы роста, обозначенные в качестве цели или плана), но при сохранении текущей экономической модели.

Построст концептуально отличает отсутствие жесткой позиции в отношении необходимости экономического роста: концепция признает, что он важен для создания определенного уровня занятости, увеличения благосостояния, но также нацеливает на поиск других механизмов удовлетворения базовых потребностей (например, на основе механизмов гражданского участия, формирования социального капитала, совершенствования процессов перераспределения, формирования локальных самодостаточных экономических систем, понимания и использования сопутствующих эффектов), т. е. на «снижение зависимости общественного благосостояния от экономического роста» [6, с. 62]. Однако последнее поднимает уже более серьезные вопросы организации экономических систем, в частности с учетом того, что экономические и политические системы зависимы от роста с точки зрения сохранения их стабильности: стагнация при капитализме приводит к значительным рискам институциональной стабильности [Там же. С. 68].

При этом исследования в рамках концепции построста ставят вопрос о том, что стагнация, темпы роста, близкие к нулю, в развитых странах – это неизбежное явление, которое представляет собой результат достижения желаемого уровня развития [9]. Неизбежность нулевых темпов роста связана также с невозможностью роста из-за снижения предельных доходов по мере нарастания сложности экономической системы [10], что может быть связано с ростом издержек при углублении специализации труда, которые не покрываются расширением рынков сбыта. Следовательно, экономика перестает расти, а дальнейшая специализация перестает быть целесообразной, что ведет к необходимости формирования локальных самообеспеченных систем с заданным уровнем специализации труда. Таким образом, здесь возникает еще одна важная характеристика концепции построста: она предполагает объяснение динамики экономической системы после того, как возможности роста исчерпаны или достигнуты желаемые результаты при том, что экономическая система прошла стадию расширенного воспроизводства и формирования промышленного сектора экономики на основе технико-технологического прогресса и инноваций.

Переход к экономике построста представляет собой трансформацию структуры экономики, неравномерную по секторам (одни будут расширяться, другие – сужаться), что требует анализа нескольких характеристик, включая энергоемкость, потенциал и целесообразность повышения производительности труда, соотношение между производительностью труда и соотношение энерго- и трудоемкости [11]. Кроме того, обозначается необходимость системных изменений, связанных с трансформацией капиталистической системы хозяйствования и социальных отношений в рамках нее [12]. В том же русле Б. Робра ( B. Robra ) с соавторами рассматривают содержание и направленность феномена инноваций, которые в контексте накопленных социальных и экологических проблем должны меняться от средств повышения ценности капитала в процессе экономического роста к новым формам, таким как открытые инновации, ответственные инновации, цифровые социальные инновации [13, с. 10]. В целом, по мнению Г. Бух-Хансена

( H. Buch-Hansen ) и И. Нестеровой ( I. Nesterova ), трансформации в условиях отсутствия роста будут идти в двух направлениях: во-первых, сокращение одних элементов и расширение других и, во-вторых, различные изменения социального бытия, включая материальные взаимодействия с природой, социальные взаимодействия между людьми, социальную структуру и внутреннее состояние людей [14]. В литературе по постросту также рассматриваются перспективы изменения труда, его содержания и цели, производительности труда [15], а также создания и функционирования предприятий в разрезе пяти аспектов, которые были определены как наиболее важные для трансформаций в рамках построста: отношение к прибыли, структура при учреждении, структура управления, стратегия, размер и географический охват [16].

Хотя низкие темпы роста однозначно приводят к снижению объема негативных последствий для климата, при трансформациях построста возрастают риски увеличения безработицы, неравенства и долговой нагрузки [6, с. 68]. Тестирование разработанных макроэкономических моделей с разными допущениями показывает, что снижение роста может не приводить к отрицательными социальным результатам [Там же]. Например, при рассмотрении проблемы безработицы, если снижение объема рабочего времени и сдвиг от капиталоемких отраслей происходят при росте трудоемких секторов (образование и здравоохранение), безработица не растет, а неравенство смягчается программой гарантирования рабочих мест и дополнительными трансфертными платежами.

Концепция построста направлена на обеспечение хороших социальных результатов в отсутствие роста и тестирование различных практик с этой целью. Среди таких практик можно назвать универсальный базовый доход, снижение рабочего времени, общедоступные базовые услуги (здравоохранение, образование, жилье, транспорт, питание), гарантию трудоустройства, утверждение максимально возмож- ного уровня дохода (см., например, исследование бельгийских ученых [17]), налог на богатство, альтернативные ВВП индикаторы и ряд других. Несмотря на достаточно высокий уровень скептицизма в отношении некоторых из них и отрицательные сопутствующие эффекты, наблюдаются и положительные результаты. Например, увеличение доступности базовых услуг приводит к таким важным социальным эффектам, как существенное снижение смертности, повышение продолжительности жизни и ожидаемой продолжительности здоровой жизни [6, с. 70]. При значительной доле государственного сектора, а также сектора некоммерческих организаций в общей занятости использование практики сокращения рабочего времени протекает значительно легче, в ином случае оно требует поддерживающей экономической политики и софинансирова-ния для поддержания стабильного функционирования частного сектора [18, с. 8].

Отдельный пул исследований посвящен трансформации локальной экономики в направлении построста. Муниципальный уровень представляет подходящую стратегическую «точку входа» для решения концептуальных и эмпирических противоречий между преобразованиями по направлению к постросту, которые осуществляются государством и обществом, в силу большей пространственной «чувствительности» к ним [19]. Города являются критичными точками активных действий в области социотехнических трансформаций в направлении устойчивого развития, так как являются, с одной стороны, центром появления инновационных идей, а с другой – драйверами процессов производства и потребления в современном мире [20].

Значительную роль в переходе городской экономики к постросту играет социальный капитал. Так, на материале шведских городов Д. Энарссон (D. Enarsson) и соавторы анализируют потенциал инициатив снизу (grassroot initiatives), которые представляют собой местные сети активистов и организаций, генерирующих новые решения снизу вверх для устой- чивого развития [Там же]. Результаты анализа показали, что инициативы снизу по таким направлениям, как организация долевого пользования детских игрушек и спортивного инвентаря, ремонтной мастерской для велосипедов, фудшеринга, увеличивают объем обмена, бартера, дарения и долевого пользования, что снижает вовлечение новых ресурсов в оборот и увеличивает доступ к товарам и услугам, а также становится «рычагом» смены мировоззрения и базой для дальнейшего коллективного сотрудничества в социальных системах. Риски развития инициатив снизу связаны с неустойчивой автономностью их существования, так как они требует финансового сопровождения и проявления лидерства, особенно на начальных этапах.

По мнению ряда ученых [21], построст следует отличать от сжатия или регрессии, поскольку он как концепция предполагает изменение в направлении устойчивости с акцентом на справедливости распределения. Однако построст как термин широко применяется в отношении стагнирующих, сжимающихся или иным образом приходящих в упадок городов, что часто (добровольно или нет) приводит к необходимости устойчивого развития [1, с. 2]. Согласно выводам исследования на примере городов Германии, принципиальным фактором в развитии таких городских экономик выступает совершенствование качества управления с использованием централизованных или распределенных моделей вовлечения жителей территории; при этом отмечается, что города на стадии построста могут выступать местом тестирования практик инклюзивных систем управления [Там же].

Таким образом, на наш взгляд, концепция построста развивается одновременно как концептуализация (модель) экономики устойчивого развития с присущими ей элементами, которые могут быть систематизированы в разрезе производительных сил, воспроизводственного процесса, экономических результатов и надстройки [22, с. 53], и как понятие, обозначающее этап экономической динамики, свя- занный не только с нулевым (близким к нулевому) приростом валовой добавленной стоимости, но и с действием глобальных экологических ограничений (планетарных границ), которые стоят в центре современных концепций и моделей устойчивого развития. При этом, если в масштабах мировой экономики речь идет о соблюдении планетарных границ и обеспечении благополучия населения в их рамках, то на уровне отдельных территорий местного самоуправления, на наш взгляд, целесообразно уточнить концепцию до ограничений (состояния) факторов производства, которыми располагает муниципальное образование для удовлетворения потребностей муниципальной экономики на локальном уровне. Как писал К. И. Арсеньев, русский историк, географ и статистик, «даже и там, где земля по свойству своему недоступна к возделыванию, природа взамен бесплодия почвы предоставляет другие способы, более или менее достаточные к народному существованию и даже благоденствию» [23]. Эти ограничения формируются по резуль- ное развитие. Признаки построста как этапа экономической динамики в контексте развития муниципальной экономики показаны на рис. 1.

Отметим, что этап построста отличается от этапа экономического спада, который является явлением циклического характера и возникает в результате активного влияния негативных факторов (шоков). Причины построста носят эволюционный характер: он возникает в результате эволюционного развития экономических систем. Следовательно, идентификация признаков построста должна осуществляться на базе анализа данных в долгосрочном периоде (периоды продолжительностью свыше шести лет и более). Построст может иметь место как при стабильном благополучии населения на территории на основе имеющихся основных средств предприятий, транспортной и инженерной инфраструктуры, состояния местного бюджета, так и при его падении ввиду исчерпанных факторов производства: оттока населения (в том числе высококвалифицированной рабочей силы), истощения при- татам этапа активного экономического роста, источником которого послужило промышлен- родных ресурсов, недостатка инвестиционных и финансовых средств.

Источник : составлено авторами. Source : compiled by the authors.

Рис. 1. Признаки построста в развитии муниципальной экономики

Fig. 1. Signs of post-growth in the municipal economy development

В связи с этим представляется, что ключевым основанием для определения формирования условий построста на территории муниципального образования выступает сочетание нулевых (до 1 %) темпов роста валового муниципального продукта (ВМП) и отрицательной динамики показателей факторов производства в долгосрочном периоде.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Полученная сущностно-содержательная характеристика концепции построста на основе анализа причин ее возникновения и сравнения с концепциями-соперниками позволила выявить ряд признаков (см. рис. 1), в соответствии с которыми авторами предлагается следующая методика идентификации этапа построста в муниципальной экономике.

На первом этапе производится расчет интегрального показателя развития муниципальной экономики – валового муниципального продукта. Данный показатель не является официально признанным и статистическими органами не рассчитывается, хотя в литературе отмечается его целесообразность: «В научноисследовательскую и управленческую практику целесообразно ввести расчет не только валового внутреннего продукта и валового регионального продукта, но и валового муниципального продукта» [24, с. 3]. Предполагается, что при постросте коэффициенты роста ВМП в долгосрочном периоде должны стремиться к 1 (т. е. в целом не превышать 1,01 за периоды свыше шести лет) или могут быть ниже 1, фиксируя отрицательный прирост. Для анализа построста используется длительный временной интервал: 2010, 2015–2023 гг., который призван подтвердить долгосрочный характер признака. Кроме того, аналитическая целесообразность выбранного интервала связана с тем, что 2010 г.

относится к периоду экономического роста, а 2015 г. служит вероятным началом экономического спада после начала действия санкций 2014 г.

Для оценки величины ВМП воспользуемся формулой, базирующейся на методике индекса городского продукта 1 , но скорректированной на соотношение заработной платы в работе С. В. Гриценко [25, с. 18]:

МП i =

ВРП ЧЗ

^х 43 i * СЗ пл _г -,

где МП i – муниципальный продукт по i -му муниципальному образованию; ВРП – валовой региональный продукт; ЧЗ – численность занятых в экономике региона, чел.; ЧЗ i – численность занятых в экономике i -го муниципального образования, чел.; СЗ пл i – отношение среднемесячной заработной платы i -го муниципального образования к среднемесячной заработной плате по региону в целом.

Данные для расчета ВМП взяты из Базы данных показателей муниципальных образований (БД ПМО), размещенной на портале Федеральной службы государственной стати-стики 2 . Расчет ВМП потребовал внесения изменений в формулу (1). Так, вместо численности занятых (показателя, который отсутствует в БД ПМО) использован показатель среднесписочной численности работников организаций (без учета субъектов малого и среднего предпринимательства, МСП). Особенности расчета ВМП отражены в табл. 1.

Информация по объему ВРП Свердловской области представлена на портале Управления Федеральной службы государственной статистики по Свердловской области и Курганской области (Свердловскстат) 3 . При этом отсутствие показателя за 2024 г. обусловило отказ от расчета показателя ВМП за этот период.

Табл. 1. Анализ информационной обеспеченности расчета ВМП по показателям, представленным в БД ПМО

Table 1. Analysis of the data sufficiency for calculating gross municipal product in the Rosstat database of municipality indicators

Показатель для расчета ВМП в формуле (1)	Доступность информации в БД ПМО	Особенность расчета
Численность занятого населения муниципального образования	Отсутствует	Заменен на показатель «Среднесписочная численность работников организаций (без учета субъектов МСП)»
Численность занятого населения региона	Представлен	Для сопоставимости данных по региону и муниципальным образованиям при расчете ВМП заменен на показатель «Среднесписочная численность работников организаций (без учета субъектов МСП)»
Среднемесячная заработная плата в муниципальном образовании	Представлены данные за январь– декабрь соответствующего года по неполному кругу организаций (без субъектов МСП)	При расчете показателя использованы оперативные данные, размещенные в БД ПМО
Среднемесячная заработная плата по региону	Представлен	В целях обеспечения сопоставимости данных по региону и муниципальным образованиям при расчете ВМП использованы оперативные данные по неполному кругу предприятий
Источник : составлено авторами. Source : compiled by the authors.

На втором этапе оценивалось состояние торых также выступила БД ПМО. Выбор по-трех факторов производства (земля, труд и ка- казателей обусловлен их потенциалом для вы-питал) через динамику показателей, представ- явления признаков построста, а также доступ-ленных в табл. 2, источником данных для ко- ностью в муниципальной статистике.

Табл. 2. Показатели для характеристики факторов производства в рамках идентификации признаков построста на муниципальном уровне Table 2. Indicators for characterising factors of production while identifying post-growth signs at the municipal level

Показатель	Фактор Значение в качестве признака построста производства
Поступления в местный бюджет от земельного налога	Характеризует использование земли как одного из ос-     Земля новных ресурсов муниципального образования, ее вовлеченность в экономический оборот, в некоторой степени говорит о доступных финансовых ресурсах органов местного самоуправления. Объемы поступлений отражают ценность и использование земельных ресурсов
Численность населения	Позволяет выявить перспективы по располагаемым       Труд трудовым ресурсам в муниципальном образовании, развитию налогового потенциала благодаря привлекательности территории для жизни
Соотношение инвестиций в основной капитал за счет средств бюджета муниципального образования и суммы начисленного учетного износа основных фондов (амортизация и износ основных фондов, отражаемые в бухгалтерском учете и отчетности) по коммерческим и некоммерческим организациям муниципальной формы собственности	Характеризует восполнение основных фондов в орга-    Капитал низациях муниципальной формы собственности, возможности использования капитала для создания ВМП в будущем, активность инвестиционного процесса

Источник : составлено авторами. Source : compiled by the authors.

По первым двум показателям в долгосрочном периоде должны в среднем наблюдаться отрицательные темпы прироста, по третьему – средний показатель должен быть меньше 100 %. Использование средних показателей обусловлено характером выбранных показателей: инвестициям свойственны значительные скачки значений, как и поступлениям земельного налога из-за переоценки участков. В то же время динамика численности имеет инерционный характер, который также лучше отражается средним значением. Средние показатели позволяют более достоверно оценивать их динамику. Анализ проводится за период 2010, 2015–2024 гг. Однако для соотношения инвестиций период ограничивается 2023 г., так как за 2024 г. отсутствуют данные по сумме начисленного учетного износа основных фондов (амортизация и износ основных фондов, отражаемые в бухгалтерском учете и отчетности) по коммерческим и некоммерческим организациям муниципальной формы собственности.

В качестве полигона исследования выбраны муниципальные образования Свердловской области, поскольку данный регион является признанной индустриально развитой территорией и гипотетически может проходить через этап построста. В связи с отсутствием в открытом доступе необходимых для расчетов данных в исследовании не участвовали муниципальные образования, имеющие статус закрытых административно-территориальных образований. Методика апробирована на примере 69 (из 94) муниципальных образований Свердловской области, имеющих статус городского округа, муниципального округа, муниципального района.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Апробация предложенных теоретико-методических положений показала следующее. Во-первых, анализ ВМП для выявления построста необходимо проводить с учетом инфляции. Поскольку в открытом доступе не пред- ставлены данные о величине индекса-дефлятора ВРП Свердловской области за 2011–2018 гг., данный показатель был рассчитан самостоятельно с использованием данных Свердловск-стата о величине ВРП и индекса физического объема ВРП.

Анализ скорректированного на инфляцию ВМП выявляет похожие тенденции, но более объективен на фоне растущей инфляции, что особенно заметно на примере 2022 г.

Сравним два варианта расчета: первый (без учета инфляции) и второй (ВМП скорректирован на инфляцию). Первый вариант расчета выявил общую траекторию изменения ВМП: рост в 2015 г., снижение в 2016–2017 гг., рост в 2018–2019 гг. со снижающимися темпами, падение у примерно трети (19) муниципалитетов в 2020 г. и рост в 2021–2023 гг. Таким образом, порядка двух третей муниципальных образований показывали рост на протяжении 2018–2023 гг. Исключением стали пять муниципальных образований, не выдержавших «натиска» 2022 г., у которых зафиксированы небольшие отрицательные темпы роста в пределах 1–2 % в указанном году. Отметим также, что в 2016–2017 гг. было зафиксировано всего три случая экономического роста, т. е. почти все муниципальные образования в этот период испытывали спад.

В то же время анализ цепных коэффициентов роста ВМП, скорректированного на инфляцию, демонстрирует чуть более заметное падение показателя в 2020 г.: у 20 муниципальных образований и средним коэффициентом роста 1,1 в отличие от первого варианта в 1,13; максимально низкий коэффициент роста 0,81 для муниципального образования Красноуфимский округ против 0,83 у него же по первому варианту расчета. Далее, в отличие от первого, второй вариант расчета выявляет снижение, а не рост в 2022 г. практически для всех муниципальных образований, за исключением пяти (средний коэффициент роста 0,95, максимально низкий коэффициент роста 0,86 для муниципального округа Карпинск), что связано с нарастанием инфляции.

Итак, в связи с большей объективностью выделим основную тенденцию по второму варианту расчета: средние цепные коэффициенты роста скорректированного ВМП в муниципальных образованиях Свердловской области по годам составили 1,27 – в 2015 г., 0,66 – в 2016 г., 0,75 – в 2017 г., 1,27 – в 2018 г., 1,03 – в 2019 г., 1,1 – в 2020 г., 1,06 – в 2021 г., 0,95 – в 2022 г. и 1,07 – в 2023 г. В варианте расчета цепных коэффициентов роста ни в одном муниципальном образовании Свердловской области не было зафиксировано устойчивой тенденции к снижению скорректированного ВМП или его стабилизации на определенном уровне.

Проведенный анализ цепных коэффициентов роста ВМП показывает, что динамика валового муниципального продукта следует за общими циклическими колебаниями. Это приводит ко второму выводу о применении разработанных теоретико-методических положений: анализ следует проводить с использованием базовых коэффициентов роста, которые позволяют оценивать динамику ВМП в сравнении с периодом активного экономического роста, когда территориальные экономические системы достигали некоторого максимума результатов своего функционирования. Базовые коэффициенты роста для исследуемых муниципальных образований представлены в табл. 3, при этом цветом выделены значения выше 1, показывающие рост валового муниципального продукта.

Табл. 3. Коэффициенты роста ВМП муниципальных образований Свердловской области (к базовому периоду 2010 г.)

Table 3. Growth coefficients of the gross municipal product for Sverdlovsk oblast’s municipalities compared to 2010 as a reference year

Муниципальное образование	2015	2016	2017	2018	2019	2020	2021	2022	2023
Байкаловский муниципальный район	1,49	1,18	1,12	1,13	1,19	1,11	1,17	1,10	1,14
Камышловский муниципальный район	1,40	0,91	0,77	0,97	1,05	0,95	1,09	0,95	0,96
Нижнесергинский муниципальный район	1,22	0,79	0,57	0,75	0,76	0,81	0,90	0,86	0,89
Слободо-Туринский муниципальный район	1,29	0,82	0,69	0,85	0,88	0,85	0,88	0,82	0,82
Таборинский муниципальный район	1,11	0,71	0,62	0,85	0,90	0,87	0,94	0,87	0,87
Муниципальное образование город Екатеринбург	1,33	0,89	0,58	0,76	0,82	0,95	1,05	1,03	1,10
Артемовский муниципальный округ	1,22	0,76	0,53	0,69	0,65	0,76	0,79	0,74	0,76
Артинский муниципальный округ	1,18	0,75	0,61	0,77	0,77	0,77	0,79	0,70	0,71
Ачитский муниципальный округ	1,30	0,86	0,68	0,85	0,86	0,85	0,88	0,83	1,31
Белоярский муниципальный округ	1,20	0,78	0,63	0,81	0,84	0,93	0,99	1,04	1,03
Муниципальный округ Богданович	1,33	0,90	0,68	0,84	0,88	0,95	1,01	0,94	0,98
Верхнесалдинский муниципальный округ	1,43	0,97	0,54	0,68	0,70	0,87	0,91	0,93	1,01
Муниципальный округ Верхотурский	1,21	0,77	0,54	0,72	0,80	0,82	0,84	0,78	0,80
Гаринский муниципальный округ	1,56	1,02	0,86	1,27	1,17	1,74	1,59	1,51	1,82
Ирбитское муниципальное образование	1,15	0,73	0,56	0,71	0,72	0,76	0,79	0,76	0,75
Каменский муниципальный округ	1,45	0,88	0,72	0,91	0,92	0,87	0,89	0,88	0,90
Муниципальное образование Красноуфимский округ	1,28	0,84	0,80	1,02	1,03	0,83	0,81	0,78	0,90
Невьянский муниципальный округ	1,17	0,82	0,55	0,69	0,76	0,90	1,00	0,93	0,96
Нижнетуринский муниципальный округ	1,16	0,73	0,45	0,57	0,57	0,71	0,75	0,69	0,70
Новолялинский муниципальный округ	1,09	0,67	0,63	0,79	0,81	0,69	0,74	0,67	0,75
Горноуральский муниципальный округ	1,09	0,69	0,61	0,74	0,75	0,66	0,63	0,60	0,62
Пышминский муниципальный округ	1,18	0,73	0,60	0,81	0,80	0,74	0,75	0,66	0,75
Муниципальный округ Ревда	1,17	0,76	0,52	0,63	0,66	0,77	0,80	0,80	0,85
Режевской муниципальный округ	1,41	0,95	0,63	0,76	0,83	0,89	0,94	0,88	0,93

Продолжение табл. 3

Муниципальное образование	2015	2016	2017	2018	2019	2020	2021	2022	2023
Сосьвинский муниципальный округ	1,01	0,62	0,53	0,66	0,68	0,65	0,70	0,69	0,74
Сысертский муниципальный округ	1,22	0,79	0,66	0,84	0,88	1,07	1,09	1,04	1,15
Тавдинский муниципальный округ	1,09	0,68	0,53	0,69	0,74	0,71	0,75	0,68	0,66
Талицкий муниципальный округ	1,28	0,82	0,64	0,83	0,91	0,94	0,99	0,93	0,97
Тугулымский муниципальный округ	1,20	0,77	0,63	0,79	0,90	0,92	0,91	0,82	0,84
Туринский муниципальный округ	1,07	0,68	0,53	0,67	0,70	0,67	0,69	0,65	0,64
Шалинский муниципальный округ	1,12	0,72	0,65	0,83	0,84	0,75	0,76	0,72	0,70
Муниципальное образование город Алапаевск	1,23	0,77	0,60	0,79	0,82	0,87	0,88	0,81	0,84
Арамильский городской округ	1,39	1,29	0,79	0,97	1,06	1,21	1,19	1,08	1,15
Асбестовский муниципальный округ	1,25	0,78	0,57	0,72	0,74	0,75	0,81	0,75	0,77
Березовский муниципальный округ	1,37	0,99	0,69	0,95	0,97	1,07	1,18	1,19	1,25
Городской округ Верхняя Пышма	1,57	1,11	0,50	0,67	0,74	1,13	1,28	1,22	1,36
Муниципальный округ Верхний Тагил	1,03	0,60	0,35	0,39	0,40	0,44	0,46	0,44	0,44
Городской округ Верхняя Тура	1,21	0,79	0,82	1,09	1,07	1,14	1,22	1,35	2,21
Волчанский муниципальный округ	0,98	0,58	0,45	0,61	0,63	0,63	0,66	0,61	0,64
Муниципальный округ Дегтярск	1,45	0,96	0,82	1,02	1,08	1,04	1,09	1,06	1,01
Муниципальный округ Заречный	1,60	1,00	0,51	0,64	0,66	0,98	1,07	1,02	1,04
Ивдельский муниципальный округ	1,43	0,93	0,51	0,62	0,60	0,82	0,84	0,82	0,80
Городской округ город Ирбит	1,66	1,18	0,88	1,12	1,13	1,27	1,34	1,26	1,28
Каменск-Уральский городской округ	1,23	0,81	0,59	0,74	0,76	0,82	0,88	0,86	0,93
Камышловский городской округ	1,17	0,79	0,59	0,75	0,78	0,81	0,82	0,78	0,82
Муниципальный округ Карпинск	1,07	0,67	0,48	0,64	0,65	0,72	0,73	0,63	0,82
Качканарский муниципальный округ	1,28	0,78	0,45	0,58	0,61	0,76	0,84	0,80	0,83
Кировградский муниципальный округ	1,30	0,88	0,57	0,68	0,74	0,84	0,94	0,87	0,91
Муниципальный округ Краснотурьинск	1,11	0,74	0,47	0,60	0,63	0,77	0,86	0,86	0,86
Муниципальный округ Красноуральск	1,04	0,72	0,45	0,57	0,58	0,67	0,74	0,74	0,80
Городской округ Красноуфимск	1,37	0,91	0,63	0,79	0,88	0,94	1,02	0,98	1,08
Кушвинский муниципальный округ	1,26	0,81	0,62	0,78	0,77	0,80	0,85	0,80	0,91
Муниципальный округ Нижняя Салда	1,07	0,72	0,60	0,74	0,74	0,71	0,77	0,74	0,80
Город Нижний Тагил	1,31	0,82	0,57	0,72	0,74	0,81	0,88	0,84	0,92
Муниципальный округ Первоуральск	1,16	0,80	0,55	0,69	0,68	0,80	0,85	0,84	0,90
Полевской муниципальный округ	1,22	0,79	0,52	0,68	0,69	0,79	0,88	0,77	0,89
Североуральский муниципальный округ	1,02	0,66	0,39	0,49	0,48	0,63	0,74	0,71	0,67
Серовский муниципальный округ	1,20	0,78	0,54	0,69	0,70	0,76	0,83	0,81	0,91
Муниципальный округ Среднеуральск	1,14	0,69	0,42	0,53	0,58	0,67	0,65	0,63	0,70
Муниципальный округ Сухой Лог	1,21	0,83	0,55	0,71	0,75	0,89	0,95	0,92	1,01
Бисертский муниципальный округ	1,34	0,87	0,82	1,01	1,05	1,01	1,02	0,95	0,95
Городской округ Верхнее Дуброво	1,28	0,90	1,23	1,65	1,70	1,93	2,05	2,07	2,41
Городской округ Верх-Нейвинский	1,43	1,13	0,84	1,04	1,09	1,22	1,31	1,23	1,41
Малышевский муниципальный округ	1,84	1,34	1,02	1,19	1,19	1,31	1,43	1,38	1,46
Городской округ Рефтинский	1,20	0,79	0,42	0,51	0,52	0,70	0,73	0,64	0,62
Муниципальный округ Пелым	1,30	0,87	0,33	0,46	0,44	0,84	0,85	0,81	0,77
Муниципальный округ Староуткинск	1,73	1,08	0,99	1,35	1,47	1,37	1,48	1,43	1,46
Махневское муниципальное образование	1,65	0,98	0,90	1,21	1,16	1,09	1,11	1,02	0,98
Муниципальное образование Алапаевское	1,31	0,89	0,72	0,89	0,92	0,86	0,92	0,84	0,82

Источник : рассчитано авторами. Source : calculated by the authors.

Данные табл. 3 достаточно очевидно показывают отсутствие экономического роста в абсолютном большинстве муниципальных образований (44) начиная с 2016 г., когда коэффициенты роста имеют значения ниже 1, т. е. ВМП не растет по сравнению с 2010 г. Видно, что преобладающая часть муниципальных образований в период 2016–2023 гг. не достигла уровня 2010 г., что можно считать одним из двух признаков построста.

Второй этап анализа посвящен выявлению средних отрицательных темпов прироста для численности населения и поступлений в местный бюджет от земельного налога (данные за 2010, 2015–2024 гг.), а также соотношения инвестиций в основной капитал за счет средств бюджета муниципального образования и суммы начисленного учетного износа основных фондов меньше 100 % (данные за 2010, 2015–2023 гг.), которые в совокупности отражают ресурсное ограничение.

Динамика численности населения в Свердловской области в последние годы (01.01.2017– 01.01.2025) является отрицательной. По данным Росстата, численность населения региона с 01.01.2010 по 01.01.2025 сократилась на 87 020 человек1. Среди анализируемых муниципальных образований рост численности населения характерен только для семи муниципальных образований: региональной столицы и ее окружения. Динамика коэффициентов роста и их средних значений представлена в табл. 4. Дан- ные муниципальные образования исключены из дальнейшего анализа.

На оставшейся территории региона (62 муниципальных образования) наблюдаются процессы депопуляции. Наибольшее сокращение численности населения фиксируется в муниципальных образованиях, которые находятся на севере области и характеризуются менее благоприятными климатическими условиями, чем сельскохозяйственный и рекреационный юг. С позиции экономики построста можно говорить о том, что возможности использования человеческих ресурсов для экономического роста на большей части Свердловской области сокращаются.

По поступлениям от земельного налога в местные бюджеты можно выделить 13 муниципальных образований, которые имеют средний отрицательный темп прироста, в том числе Березовский муниципальный округ и городской округ Верхняя Пышма. Однако ввиду того, что в этих муниципальных образованиях наблюдается рост численности населения, они исключены из числа вероятных представителей муниципальных образований, проходящих через этап построста. Исключен также Байкаловский муниципальный район и городской округ Красноуфимск, которые отличает рост ВМП (см. табл. 3). Динамика коэффициентов роста и их средние значения для оставшихся девяти муниципалитетов представлены в табл. 5.

Табл. 4. Коэффициенты роста численности населения для отдельных муниципальных образований Свердловской области Table 4. Population growth coefficients in individual municipalities of Sverdlovsk oblast

Муниципальное образование	2015	2016 2017		2018 2019 2020			2021	2022	2023	2024	Среднее 2015–2024
Муниципальное образование город Екатеринбург	1,06	1,01	1,01	1,01	1,01	1,01	1,00	1,00	1,04	1,00	1,01
Сысертский муниципальный округ	1,03	1,00	1,00	1,00	1,00	1,00	1,01	1,01	1,01	1,02	1,01
Арамильский городской округ	1,03	1,01	1,01	1,01	0,99	1,01	1,02	1,04	1,17	1,02	1,03
Березовский муниципальный округ	1,10	1,00	1,00	1,01	1,01	1,00	1,01	1,02	0,99	1,00	1,01
Городской округ Верхняя Пышма	1,10	1,03	1,02	1,01	1,01	1,02	1,02	1,02	0,98	1,03	1,02
Муниципальный округ Заречный	1,02	1,00	1,00	1,00	1,00	1,00	1,01	1,01	1,00	1,00	1,00
Муниципальный округ Среднеуральск	1,08	1,03	1,02	1,02	1,01	1,00	1,01	1,01	1,00	1,01	1,02
Источник : рассчитано авторами. Source : calculated by the authors.

1 Население. Демография // Управление Федеральной службы государственной статистики по Свердловской области и Курганской области. URL: (дата обращения: 12.09.2025).

Табл. 5. Коэффициенты роста поступлений от земельного налога для отдельных муниципальных образований Свердловской области

Table 5. Growth coefficients for land tax revenues in individual municipalities of Sverdlovsk oblast

Муниципальное образование	2015	2016	2017	2018	2019	2020	2021	2022	2023	2024	Среднее 2015–2024
Нижнесергинский муниципальный район	н/д	н/д	н/д	н/д	н/д	н/д	0,93	0,99	0,92	1,03	0,97
Таборинский муниципальный район	н/д	н/д	н/д	н/д	н/д	н/д	0,71	0,94	1,05	1,00	0,92
Верхнесалдинский муниципальный округ	0,63	0,95	0,71	1,43	0,67	1,13	0,81	1,04	1,06	1,04	0,95
Режевской муниципальный округ	0,56	1,17	0,94	1,13	0,93	1,00	0,92	1,16	0,87	1,16	0,98
Тавдинский муниципальный округ	1,05	0,80	0,96	1,30	0,79	0,97	1,10	0,79	1,01	1,03	0,98
Каменск-Уральский городской округ	0,75	1,07	0,48	1,24	0,94	1,02	0,90	0,97	1,03	1,03	0,94
Город Нижний Тагил	0,49	0,68	1,02	1,11	0,64	0,45	1,71	0,91	0,99	1,07	0,91
Муниципальный округ Первоуральск	0,49	0,68	1,02	1,11	0,64	0,45	1,71	0,91	0,99	1,07	0,91
Муниципальный округ Сухой Лог	0,81	1,21	1,12	0,59	1,07	1,04	0,90	1,07	1,00	1,06	0,99
Источник : рассчитано авторами. Source : calculated by the authors.

Отметим, что в табл. 5 представлены данные по двум муниципалитетам, у которых ВМП показал рост после семи лет падения (в 2023 г.): по Верхнесалдинскому муниципальному округу и муниципальному округу Сухой Лог. Интересно, что, в отличие от других территорий, у них последние три года наблюдается рост поступлений в бюджет от земельного налога.

Анализ соотношения инвестиций в основной капитал за счет средств бюджета муниципального образования и суммы начисленного учетного износа основных фондов позволяет обнаружить 28 муниципальных образований (40 % выборки), где оно меньше 100 %. В табл. 6 отражена динамика данного соотношения для четырех муниципальных образований, которые удовлетворяют всем критериям построста, а также для двух территорий, находящихся на границе критериев (Верхнесалдинский муниципальный округ и муниципальный округ Сухой Лог) из-за начавшихся изменений в динамике валового муниципального продукта и поступлений от земельного налога.

Табл. 6. Соотношение инвестиций в основной капитал и начисленного износа основных фондов для отдельных муниципальных образований Свердловской области, %

Table 6. The ratio of investments in fixed capital to accrued depreciation of fixed assets in individual municipalities of Sverdlovsk oblast, %

Муниципальное образование	2010	2015	2016	2017	2018	2019	2020	2021	2022	2023	Среднее 2015–2023
Верхнесалдинский муниципальный округ	195,74	118,52	193,53	18,12	44,51	88,03	102,83	57,19	106,81	47,67	97,29
Режевской муниципальный округ	84,44	52,36	84,84	129,98	33,71	27,51	71,14	39,18	61,84	61,03	64,60
Тавдинский муниципальный округ	97,78	27,92	28,23	56,85	41,33	81,70	23,59	31,87	33,09	21,53	44,39
Каменск-Уральский городской округ	17,58	90,84	63,48	118,58	96,09	173,61	196,04	74,42	107,70	23,85	96,22
Муниципальный округ Первоуральск	50,39	90,94	31,64	48,83	49,84	64,52	78,92	22,18	34,89	27,05	49,92
Муниципальный округ Сухой Лог	286,30	71,26	65,68	95,87	69,43	53,81	71,46	140,20	58,75	52,22	96,50
Источник : рассчитано авторами. Source : calculated by the authors.

Считаем, что в полной мере к территориям, находящимся на этапе построста, можно отнести только четыре муниципальных образования ввиду строгого соответствия предложенным критериям: Режевской, Тавдинский муниципальный округа и Каменск-Уральский городской округ с муниципальным округом Первоуральск.

Данную совокупность можно, с нашей точки зрения, разделить на две группы муниципалитетов. Первая включает Тавдинский и Режевской муниципальный округа (35 221 и 45 100 чел. населения на 01.01.2025 соответственно). Они испытывают дефицит экономической активности и инвестиций, снижение потребления, характеризуются дополнительными негативными условиями, в том числе слабой транспортной доступностью: первый является самым восточным муниципалитетом и 80 % местных дорог (2024 г.) в нем не отвечают нормативным требованиям, второй не входит ни в одну агломерацию и 44 % местных дорог не соответствуют нормативам. Оба муниципалитета нуждаются в стимулировании экономической деятельности в целом, в том числе в формировании независимых систем разделения труда. В особенности это касается Тавдинского муниципального округа, основой экономики которого является лесная и деревообрабатывающая промышленность.

Вторая группа состоит из муниципалитетов, уровень благополучия которых в региональном пространстве достаточно высок: Каменск-Уральский городской округ (162 730 чел.) и муниципальный округ Первоуральск (129 110 чел.) (включен в Екатеринбургскую агломерацию). На территории муниципальных образований находятся крупные добывающие, металлургические и металлообрабатывающие предприятия. Однако основы воспроизводственного процесса, заложенные индустриализацией советского периода, а также наличием сопровождения в виде предприятий сельского хозяйства и пищевой промышленности, начинают разрушаться под влиянием таких факторов, как неустойчивая система собственности круп- ных предприятий, моноотраслевая специализация, которые в течение длительного периода не сопровождались комплексной политикой по поддержанию локального рынка труда, дополняемые экологическими проблемами. Не являясь в чистом виде неблагополучными территориями, они испытывают снижение по среднесписочной численности работников организаций (2024 к 2010 г.): Каменск-Уральский городской округ – на 19 %, муниципальный округ Первоуральск – на 15 %, что также способствует инерционной траектории муниципальной экономики. На территориях не появляется новых точек роста, способных трансформировать воспроизводственный процесс, что объективно требует направленности муниципального управления либо в сторону комплексного восстановления советской модели функционирования территории, либо поиска новых источников роста, способных обновить систему воспроизводства.

Анализ показывает, что средние отрицательные темпы роста по численности населения наблюдались в 62 муниципалитетах, по поступлениям от земельного налога – в 13, соотношение инвестиций и износа было меньше 100 % в 28 территориях, что свидетельствует об ограниченных бюджетных и инвестиционных возможностях данных муниципальных образований и повышает риск попадания в группу построста ввиду обнаруженной отрицательной динамики ВМП в 44 муниципалитетах.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе исследования концептуализированы и теоретически обоснованы признаки построста на муниципальном уровне, разработана и апробирована методика их идентификации с помощью имеющихся в открытом доступе показателей муниципальной статистики.

К муниципальным образованиям, находящимся на этапе построста, отнесены четыре: Режевской, Тавдинский муниципальные округа и Каменск-Уральский городской округ с муниципальным округом Первоуральск. Во всех из них наблюдаются темпы роста ВМП ниже 1 % за более чем шесть лет по сравнению с базовым 2010 г., средние отрицательные темпы прироста численности населения и поступлений в местный бюджет от земельного налога, а также среднее соотношение инвестиций в основной капитал и начисленного износа основных фондов ниже 100 %. При этом совокупность распадается на две группы. Два муниципальных округа (Режевской и Тавдинский) являются относительно некрупными муниципальными образованиями, имеют ограничения транспортной доступности, характеризуются дефицитом экономической активности и инвестиций, снижением потребления. Две других территории, наоборот, являются относительно большими муниципальными образованиями по численности населения, имеют на своей территории крупные предприятия и развитую промышленность, однако находятся на инерционной траектории развития муниципальной экономики.

В дополнение к этим территориям идентифицированы еще два муниципальных образования, которые по динамике факторов произ- водства и ВМП близки к данному этапу: Верх-несалдинский муниципальный округ и муниципальный округ Сухой Лог. Однако в 2023 г. их ВМП продемонстрировал рост до 1,1 %, что требует дальнейшего исследования для уточнения выводов.