Формы занятости и креативная индустрия: вопросы взаимодействия и государственной поддержки

DOI:

Последние десятилетия национальные экономики претерпевают значительные изменения, одними из которых являются креативная индустрия и многообразие форм занятости, в том числе платформенной. Эти направления развития существенно переплетаются между собой. Виды деятельности, связанные с использованием историко-культурного наследия, произведений литературы и искусства, информационно-телекоммуникационных технологий, прикладного творчества [О развитии ... , 2024], реализуются как в формальном, так и неформальном секторах, в том числе через фриланс. По форме это может быть основная работа, подработка, осуществляться дистанционно и в офисах, через трудовые цифровые платформы, путем организации собственного дела, на основе регистрации индивидуального предпринимательства (ИП) и самозанятости.

Динамика формальных и неформальных секторов и форм их реализации постоянно претерпевает изменения: снижение безработица и рост дистанционной занятости сменяются сокращением продолжительности рабочей недели и возвращением работников в офисы. При изменениях налогового законодательства осуществляется переход занятых в более привлекательные формы ведения хозяйственной деятельности. Вводятся ограничения на использование труда мигрантов при работе курьерами. Ужесточаются требования к пассажироперевозкам, сокращая тем самым число таксистов.

В данной статье неформальная занятость рассматривается в трактовке Росстата [Основные методологические ... , 2023]. В ней объединены как лица, осуществляющие обязательное перечисление социальных взносов (ИП), так и самостоятельно принимающих такое решение (самозанятые). Так как неформальная занятость более распространена в странах с низкими возможностями официального трудоустройства, в развитых она не превышает 10 % и в большей мере характерна для индивидов с низким уровнем образования и мигрантов [Некипелова, 2020], то широко распространен подход к ее оценке как прекаризации, связываемой с гиг – экономикой [Крауч, 2020; Aristizabal et al., 2019; Noerreklit, 2024], в том числе теневой. Прежде всего для вывода работающих «из тени» в России реализуется пилотный проект самозанятости. В настоящее время число задействованных в нем лиц превысило 14 млн человек. Начато обсуждение о внесении изменений в этот режим [Максим Решетников ... , 2025], рассчитываются потери региональных бюджетов от используемого здесь льготного режима налогообложения [Хромцова, 2020].

Внимание, уделяемое в настоящее время для активизации занятости в креативной индустрии, предполагает расширение подходов к регулированию рынка труда – одному из значимых полномочий органов государственного управления. Оно осуществляется на основе Федерального закона «О занятости населения в Российской Федерации» [О занятости ... , 2023] путем разработки и реализации государственной политики в сфере занятости населения, конкретные инструменты исполнения которой отражаются в государственных программах, стратегиях социально-экономического развития различных уровней управления.

Проведенный анализ правового регулирования региональных рынков занятости [Миронова, 2025] показал, что преимущественно оно осуществляется для формального традиционного рынка труда. Меры поддержки трудоустройства зависят от возраста, состояния здоровья, наличия детей, переезда на другое место жительства. В ряде регионов предусмотрена поддержка дистанционной формы занятости. Она присутствует в стратегиях социально-экономического развития, например, Волгоградской, Воронежской, Смоленской, Московской, Калужской областей, Санкт-Петербурге, Республиках Коми и Калмыкия, направлена на социально уязвимые слои населения – семьи с детьми, инвалиды, граждане старшего возраста. Необходимость создания условий для развития платформенной занятости отмечена только в нормативно-правовых актах Ханты – Мансийского автономного округа – Югры.

До 2025 г., момента введения в действие ФЗ «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации» [О развитии ... , 2024], существовали значительные отличия и в поддержке креативной индустрии. По данным 2023 года отраслевые законы были приняты в ХМАО, Самарской и Новгородской областях, отраслевые концепции в Республике Саха (Якутия), Новосибирской и Омской областями, в стратегиях социально-экономического развития у 31 региона приведены мероприятия по расширению креативной индустрии, у 14 она только упоминается, а в 33 этот термин отсутствует [Атлас ... , 2023]. С введением в действие с 5 февраля 2025 г. соответствующего закона создаются условия для нивелирования региональных различий.

Цель данного исследования – анализ тенденций изменений формальной и неформальной занятости и их влияния на развитие креативной индустрии с учетом применения мер государственной поддержки. Гипотеза: для развития креативной индустрии целесообразно расширять меры государственной поддержки прежде всего в формальном секторе экономики. Объект исследования: субъекты РФ с детализацией анализа опыта Югры как территории, предусматривающей в стратегии социально – экономического развития использование платформенной занятости.

Объекты и методы исследования

Информационной базой исследования являются материалы выборочного обследования рабочей силы (ОРС), проводимого Федеральной службой государственной статистики по методике ООН, и данные официальных сайтов и каналов коммуникаций органов государственного управления Югры. Методика анализа: 1) выявление тенденций изменений форм занятости в субъектах РФ на основе проведения погодового сравнительного анализа динамических рядов (пакет Excel «Описательная статистика) и расчета коэффициентов корреляции, а также их взаимосвязи с развитием креативной индустрии; 2) проведение детализированного монографического анализа развития рынка занятости на материалах Югры.

Результаты и обсуждения

Тенденции изменения форм занятости и их связь с развитием креативной экономики в субъектах РФ . Выявление тенденций форм занятости в субъектах РФ проведено в разрезе изменений формальной и неформальной занятости В таблице 1 за 2016–2024 гг. приведены удельные веса лиц, среди всех занятых старше 15 лет, работающих только в формальном секторе, а также доля одновременно осуществляющих деятельность в неформальном.

Из таблицы видно, что доля формального сектора преобладает во всех регионах и за рассматриваемый период выросла на 3 % по средним значениям и 5 % по медианным. До 2020 г. шло увеличение в регионах доли занятых в нем лиц (исходя из изменений средней и медианы) и повышение однородности таких изменений (по значениям стандартного отклонения). Пандемия (2020 г.) привела к сокращению числа традиционных рабочих мест, их удельный вес достиг минимального значения, но затем стал расти, хотя и остался ниже уровня 2016 года. Максимальное значение доли занятых в формальном секторе за рассматриваемый период находится в интервале 95–97 % за исключением 2022 г., где оно было выше, что связано с переформатированием рынка в связи с СВО. Распределение анализируемого показателя было наиболее близко к нормальному в 2021 году. Верификация указанных закономерностей на основе изменений эксцесса и асимметрии за 2016–2024 гг. подтверждает следующую характеристику формального сектора занятости: растет число субъектов РФ, в которых она возрастает, тем не менее, половина из них в 2024 г. аккумулировала в него до 80,7 % занятых при минимальном значении 42,1 % (в 2016 г. соответственно 76,7 и 36,7 %).

Таблица 1 . Описательная статистика формальной занятости по субъектам РФ

Table 1. Descriptive statistics on formal employment by Russian regions

Год, показатель	Среднее	Медиана	Стандартное отклонение	Минимум	Максимум	Эксцесс	Асимметричность	Счет
2016
ДЗФС	76,0	76,7	10,1	36,7	95,9	3,3	–1,2	87
ДОФиНФ	3,2	2,6	2,4	0,1	12,9	6,2	2,2	87
2017
ДЗФС	77,3	78,8	9,8	36,1	96,4	4,3	–1,5	87
ДОФиНФ	1,9	1,6	1,1	0,2	5,0	0,6	1,0	86
2018
ДЗФС	77,3	78,7	10,0	35,9	96,0	3,5	–1,3	87
ДОФиНФ	1,8	1,6	1,2	0,1	8,7	11,1	2,5	87
2019
ДЗФС	76,7	78,4	9,9	37,9	96,0	2,6	–1,1	87
ДОФиНФ	2,0	1,8	1,5	0,1	11,5	19,8	3,6	87
2020
ДЗФС	77,4	78,6	9,3	48,4	96,0	1,7	–0,9	87
ДОФиНФ	1,9	1,7	1,0	0,1	5,5	1,3	1,0	87
2021
ДЗФС	77,1	79,3	9,5	47,2	95,1	1,6	–0,9	87
ДОФиНФ	1,9	1,7	1,2	0,2	7,8	7,3	2,1	87
2022
ДЗФС	78,8	80,3	9,5	45,7	98,5	2,4	–1,2	87
ДОФиНФ	1,7	1,5	1,3	0,1	10,0	20,1	3,5	87
2023
ДЗФС	79,3	80,9	9,1	45,6	97,3	2,4	–1,2	87
ДОФиНФ	1,7	1,3	1,5	0,1	11,0	19,9	3,7	87
2024
ДЗФС	78,1	80,7	9,7	42,1	95,2	3,9	–1,7	87
ДОФиНФ	1,6	1,3	1,4	0,2	9,1	14,7	3,1	86
Изменения средних значений за 2016–2024 годы
ДЗФС	77,6	77,3	1,0	76	79,3	–0,2	0,4
ДОФиНФ	2,0	1,9	0,5	1,6	3,2	7,3	2,6
2024 к 2016 (базисный темп роста), в коэффициентах
ДЗФС	1,03	1,05	0,96	1,15	0,99	1,18	1,42	1,00
ДОФиНФ	0,50	0,50	0,58	2,0	0,71	2,37	1,41	0,99

Примечание . Рассчитано авторами по: [Итоги ...]. В таблице 1 и 2 использованы следующие условные обозначения: счет – число субъектов РФ с ненулевыми значениями; ДЗНФС – доля занятых в неформальном секторе, в % ко всем занятым старше 15 лет; ДЗТвНФС – доля занятых только в неформальном секторе, в % ко всем занятым старше 15 лет в неформальном секторе; ОРЗвНФС – доля работающих одновременно в формальном и неформальном секторе, считающих работу в последнем основной, в % ко всем занятым старше 15 лет в неформальном секторе.

Доля занятых одновременно в формальном и неформальном секторе за 2016–2024 гг. сократилась в 2 раза. Разброс минимальных значений незначителен и находится в интервале 0,1–0,2. Максимальный удельный вес показателя менялся в 2,5 раза: наибольшие значения были зафиксированы в 2016 г. (12,9 %), минимальные в 2017 г. (5 %). В 2022–2024 гг. максимальная доля одновременно работающих в формальном и неформальном секторах находилась в интервале 9–11 %. Распределение значений по сравнению с нормальным сдвинуто вправо и является более остроконечным. Для половины регионов доля лиц старше 15 лет, одновременно занятых в формальном и неформальном секторах не превышает 1,3–1,5 %.

В таблице 2 приведена специфика развития неформального сектора по удельному весу:

Таблица 2. Описательная статистика неформальной занятости по субъектам РФ

Table 2. Descriptive statistics on informal employment by Russian regions

Год, показатель	Среднее	Медиана	Стандартное отклонение	Минимум	Максимум	Эксцесс	Асимметричность	Счет
2016
ДЗНФС	24,0	23,4	10,1	2,1	63,3	3,3	1,2	87
ДЗТвНФС	86,5	90,3	17,4	6,0	99,1	15,3	–3,9	87
ОРЗвНФС	0,3	0,2	0,2	0,02	1,1	3,9	2,0	66
2017
ДЗНФС	22,7	21,2	9,8	3,6	63,9	4,3	1,5	87
ДЗТвНФС	93,3	93,8	3,3	82,4	100,0	0,7	–0,5	87
ОРЗвНФС	0,2	0,1	0,2	0,02	0,7	1,0	1,5	63
2018
ДЗНФС	22,8	21,3	9,9	4,0	64,1	3,6	1,3	87
ДЗТвНФС	93,5	93,6	3,3	80,4	99,4	2,6	–1,1	87
ОРЗвНФС	0,2	0,1	0,2	0,02	0,8	0,8	1,3	55
2019
ДЗНФС	23,4	21,7	9,9	4,0	62,1	2,6	1,1	87
ДЗТвНФС	93,0	93,7	3,9	72,6	99,2	8,0	–2,0	87
ОРЗвНФС	0,2	0,2	0,1	0,02	0,8	3,6	1,6	68
2020
ДЗНФС	22,6	21,6	9,3	4,0	51,6	1,7	1,9	87
ДЗТвНФС	93,4	93,6	2,8	85,0	99,5	0,9	–0,6	87
ОРЗвНФС	0,2	0,2	0,2	0,04	0,8	0,3	0,9	61
2021
ДЗНФС	22,9	20,8	9,5	4,9	52,7	1,6	0,9	87
ДЗТвНФС	93,6	94,0	2,8	86,5	99,7	–0,4	–0,2	87
ОРЗвНФС	0,2	0,1	0,2	0,03	0,9	5,5	2,2	59
2022
ДЗНФС	21,2	19,7	9,5	1,5	54,3	2,4	1,2	87
ДЗТвНФС	93,6	94,4	3,2	86,0	99,8	–0,1	–0,6	87
ОРЗвНФС	0,2	0,1	0,2	0,02	1,5	11,5	2,8	52
2023
ДЗНФС	20,7	19,1	9,1	2,7	54,4	2,4	1,2	87
ДЗТвНФС	93,7	93,9	3,1	85,5	99,7	0,3	–0,5	87
ОРЗвНФС	0,3	0,2	0,6	0,02	4,7	39,8	6,1	59
2024
ДЗНФС	21,9	19,3	9,6	4,8	57,9	3,9	1,7	87
ДЗТвНФС	94,1	94,7	3,3	84,6	99,8	0,4	–0,8	87
ОРЗвНФС	0,2	0,1	0,2	0,02	0,9	6,3	2,0	47
Изменения средних значений за 2016–2024 годы
ДЗНФС	22,5	22,7	1,0	20,7	24	–0,26	–0,45
ДЗТвНФС	92,7	93,5	2,4	86,5	94,1	8,6	–2,9
ОРЗвНФС	0,2	0,2	0,0	0,2	0,3	0,7	1,6
2024 к 2016 (базисный темп роста), в коэффициентах
ДЗНФС	0,9	0,8	1,0	2,3	0,9	1,2	1,4	1
ДЗТвНФС	1,1	1,0	0,2	14,1	1,0	0,0	0,2	1
ОРЗвНФС	0,7	0,5	1	1	0,8	1,6	1	0,7

Примечание. Рассчитано авторами по: [Итоги ...].

• а) всех занятых в нем лиц старше 15 лет; б) занятых только в нем; в) работающих одновременно в формальном и неформальном, но считающих последний основной работой. Равенство суммы показателей средних величин ДЗФС и ДЗНФС (доли лиц в формальном и неформальном секторах экономики среди всех занятых старше 15 лет) подтверждает объективность проведенных расчетов.

Данные таблицы 2 позволяют говорить об отличиях в изменениях формальной и неформальной занятости. Доля последней в среднем составляет 22,9 % и за рассматриваемый период снизилась (по среднему значению на 10 %, по медианному на 20 %). Наибольшее сокращение произошло не в год пандемии, а в 2023 г. под влиянием изменений рынка труда, связанных с СВО, и ростом дефицита кадров. Мода средней доли лиц, занятых только в неформальном секторе, составила 93,6 %, то есть большая часть относящихся к этой форме занятости граждан работает только здесь. Однако среди тех, кто одновременно занят и в формальном, склонны именно последнюю рассматривать как основную работу, так как мода показателя «доля работающих одновременно в формальном и неформальном секторе, считающих работу в последнем основной, в % ко всем занятым старше 15 лет в неформальном секторе» составляет всего 0,2. То есть, формальная занятость расширяется, рассматривается как основной вид работы для тех, кто одновременно подрабатывает и в неформальном секторе, но большая часть неформалов предпочитают неорганизованную занятость.

Эксцесс доли неформальной занятости на протяжении всех 9 лет больше 0, то есть ежегодное распределение субъектов РФ по этому показателю имеет более острый пик, чем нормальное распределение, а значения показателей близки к среднему. Это закономерность имеет параболический вид, уменьшаясь к 2020–2021 гг., с последующим ростом к 2024 году. Определенная тенденция в изменении распределения двух остальных показателей таблицы 2 отсутствует. В тоже время обращает на себя внимание резкий рост эксцесса показателя «доля работающих одновременно в формальном и неформальном секторе, считающих работу в последнем основной, в % ко всем занятым старше 15 лет в неформальном секторе» в 2023 г., что может объясняться дефицитом кадром и формированием рынка соискателей. В 2024 г. по сравнению с 2022 г. неформальная занятость вновь стала незначительно расти с увеличением по субъектам минимальных и максимальных долей.

С 2022 г. при проведении ОРС ведутся измерения числа платформенных занятых по основной работе. Они могут работать как представители формального сектора (работники таксопарков, получающие заказы через цифровые платформы) и неформального (например, фрилансеры). Поэтому их доля рассчитана по отношению к общем числу занятых в обоих секторах (табл. 3).

Для всех трех лет измерений характерна одинаковая закономерность: более острый пик по сравнению с нормальным распределением с концентрацией субъектов слева от среднего, то есть в сторону меньших значений. Это позволяет говорить о региональной дифференциации развития платформенной занятости, где половина регионов имеют значения

Таблица 3. Описательная статистика доли платформенных занятых по основной работе в возрасте старше 15 лет в общей численности занятых в формальном и неформальном секторах экономики по субъектам РФ

Table 3. Descriptive statistics on the share of platform-based employees aged over 15 in the total number of employees in the formal and informal sectors of the economy by Russian regions

Год	Среднее	Медиана	Стандартное отклонение	Минимум	Максимум	Эксцесс	Асимметричность	Счет
2022	4,4	4,1	2,1	0,5	12,0	1,9	1,1	86
2023	3,9	3,5	2,7	0	23,2	29,0	4,5	87
2024	3,5	3,2	2,7	0,01	20,4	18,1	4,5	87
2024/2022	0,8	0,8	1,3	0,02	1,7	9,5	4,1	1,0

Примечание . Рассчитано авторами по: [Итоги ...].

ниже средней величины. При этом в 2023 г. произошло резкое увеличение числа платформенных занятых (вывод на основе значения эксцесса, равного 29,0), рассматривающих эту работу как основную. Это преимущественно относится к городским агломерациям в связи с развитием новых видов услуг и расширением спроса на оказывающиеся ранее (курьерская доставка, пассажироперевозки).

В целом, тенденции изменения доли лиц старше 15 лет, занятых в формальном секторе, а из них одновременно в формальном и неформальном, прямо противоположны. Коэффициент корреляции между ними по средней величине составляет –0,72, по медиане –0,92. В целом по субъектам существует следующая связь: с ростом доли лиц старше 15 лет, работающих в формальном секторе экономики, среди них сокращается удельный вес одновременно занятых в обоих секторах. Формируется приверженность индивидов к определенной форме получения дохода, хотя проявляется тенденция к большему использованию организованных форм занятости. Пандемия, СВО и формирование рынка соискателей являются факторами перехода между секторами. Платформенная занятость по средней и медианной доле занятых за рассматриваемый период на 20 % сократилась, но резко выросла в субъектах РФ с высокой концентрацией городского населения и в регионах с большим теневым сектором благодаря легализации бизнеса за счет льготного режима налогообложения при самозанятости, а для ряда территорий и льгот для ИП.

Анализ связи креативной экономики с формами занятости показал, что доля работающих в формальном и неформальном секторах не имеет значимой взаимосвязи с долей в валовой добавленной стоимости (ВДС) в региональном продукте субъекта РФ креативной индустрии. Но высока корреляция между рангами регионов по абсолютным значениям ВДС, численности лиц в формальном, неформальном секторах и среди платформенных занятых. Она положительна и составляет соответственно 0,93, 0,78 и 0,83 (рассчитано авторами на основе: [Валовая добавленная ... , 2025]. То есть в наибольшей степени креативная экономика связана с формальным сектором. В неформальном курьерская дос- тавка и пассажироперевозки не относятся к креативной индустрии, поэтому находящееся на втором месте значение корреляции ВДС с платформенной занятостью связано с возможностями, предоставляемыми фриланс – платформами. Данный вывод косвенно подтверждается и в исследовании Центра междисциплинарных исследований Высшей школы экономики [Рейтинг ... , 2023]. Факторами развития креативной индустрии в нем названы наличие в регионе города – миллионника и большого числа студентов, то есть значительного формального сектора и концентрированного спроса на фриланс-услуги, которые более распространены в молодежной среде. За счет этого появляются креативные проекты, формируется востребованность в них, необходимые кадры.

Анализа развития рынка занятости Югры как территории, предусматривающей в стратегии социально-экономического развития использование трудовой платформенной деятельности. Динамика изменения показателей неформальной занятости Югры близка к общероссийской (таблица 4) и ранее выявленным тенденциям по субъектам РФ (таблица 1 в части 2022–2024 гг.). Сопоставление показателей Югры с данными по России в целом использовано в связи с тем, что рассматриваемый регион имеет природно-климатические особенности и обеспеченность природными ресурсами, отличающими её от иных регионов, поэтому использован максимальный массив данных, нивелирующий специфические территориальные различия. Анализируемый период ограничен 2022–2024 гг., так как более ранние данные Росстата о платформенной занятости отсутствуют.

Из таблицы 4 видно, что неформальный сектор Югры сократился, в отличии от РФ в целом, но в нем выросла доля лиц, считающих занятость в нем основной, Платформенная занятость по численности стала меньше, хотя доля занятых в неформальном секторе возросла. Анализ сервисов «Авито» за 2025 г. показывает рост спроса на неформальную занятость, связанную с физически присутствием работниками в местах предоставления услуг. В Югре во фриланс активно переходят специалисты индустрии красоты, строительства [Воронцова, 2025], регион занял

• 6 место по динамике оплаты труда в вакансиях для таксистов и водителей [Югра ... , 2025], 7 место в предложениях о подработках за счет увеличения на 70 % числа вакансий водителей и курьеров [ХМАО ... , 2025].

В ранее действовавших редакциях государственной программы «Поддержка занятости населения» [О государственной программе ... , 2023] была отражена необходимость формирования условий содействия самозанятости и гибким формам занятости как инструментов выстраивании концепции управления кадровым потенциалом региона с учетом развития платформенной занятости в контексте цифровизации процессов управления и предоставления услуг [О Стратегии ... , 2022]. Внедрены цифровые инструменты поддержки частной инициативы: бесплатное предоставление услуг специалистами «Мой бизнес» по размещению хендмейда югорчан на D2C-платформе «Ярмарка мастеров», проект «Мама в бизнесе» для женщин в декретном отпуске, специальная информационная платформа проекта «Кадровое агентство для подростков» с расширенным списком вакансий по современным направлениям фриланса, запущена онлайн-витрина (мар-кетплейс) для самозанятых, меры поддержки предоставляются через портал бизнесюгры.рф, югорские практики трудоустройства молодежи стали лучшими в конкурсе Министерства труда и социальной защиты населения РФ.

Предыдущие годы акцент в поддержке неформальной занятости региона делается на развитии креативной индустрии [О Стратегии ... , 2022]. Обзор инструментов ее реализации проведен в статье М.А. Залевской и М.А. Морданова [Залевская и др., 2022]. В работе [Ладыженская, 2022] отмечается необходимость их применения с учетом обеспечения занятий традиционными промыслами коренных народов Крайнего Севера.

Но пока в Концепции развития креативных индустрий в Ханты – Мансийском автономном округе – Югре до 2030 года [О Концепции ... , 2023] отмечено, что креативный сектор слабо влияет на экономические показатели региона. Этот вывод подтверждается и оценкой уровня развития креативной экономики Югры, данный Центром междисциплинарных исследований Высшей школы экономики [Рейтинг ... , 2023] на основе расчета Российского регионального индекса креативных индустрий (РРИКИ). Он определен как эволюционный: высокий потенциал в сочетании с результатами ниже среднероссийских, что обеспечивает Югре 34 месте сектора среди других субъектов РФ. По мнению экспертов, регион имеет полностью сформированную нормативно-правовую базу, на 50 % от максимальных возможностей использует региональные налоговые льготы и участие в федеральных программах. «Узким» местом названо организационное обеспечение – наличие институтов поддержки креативных индустрий, особых экономических зон, креативных кластеров. В исследовании [Ривчун и др., 2024] креативной индустрии

Таблица 4. Динамика показателей неформальной и по основной работе платформенной занятости Югры и РФ в 2022–2024 гг., в коэффициентах

Table 4. Dynamics of informal and main work platform employment indicators in Ugra and the Russian Federation in 2022–2024, in coefficients

Показатели	РФ		Югра
	2024/2022	2024/2023	2024/2022	2024/2023
Всего в неформальном секторе	1,14	1,13	1,06	0,91
В том числе заняты только в неформальном секторе	1,15	1,14	1,11	0,90
в формальном и неформальном	0,98	0,99	0,67	1,0
Из них в неформальном секторе с работой основной	1,02	1,10	0	1,10
дополнительной	0,98	0,99	0,76	0,99
Занятые в неформальном секторе, в % к общей численности занятого населения	1,10	1,12	1,02	1,12
Платформенная занятость населения в возрасте 15 лет и старше на основной работе	0,80	0,86	0,85	0,61

Примечание. Рассчитано авторами по: [Итоги ...]

Югры дана более высокая оценка. Она отнесена к территориям, «в которых построен системный механизм поддержки и развития креативных индустрий» [Ривчун и др., 2024, с. 196], то есть принят нормативно-правовой документ, закрепляющий креативную специфику региона, система мер поддержки (грантовые программы), сформированы различные институты развития [Лебедева и др., 2022]. Сделан вывод, что это обеспечивает более высокие показатели развития креативной экономики по сравнению с другими регионами [Ривчун, 2024, с. 196–198], а результативность выражается как в росте МСП, так и расширении использования цифровых технологий, платформ и сервисов, в том числе краудинвестинговых [О Стратегии ... , 2022]. Новизну подхода составляет переформатирование неформальной занятости в формальную. Запланировано содействие «преобразованию самозанятых, “фрилансеров”, индивидуальных предпринимателей, работающих в сфере креативных индустрий, в юридические лица, позволяющие привлекать инвестиции и создавать рабочие места, а также снижением издержек на администрирование таких юридических лиц» [О Стратегии ... , 2022, п. 7.7в]. В отличии от концепции развития креативной индустрии, действующая в настоящее время редакция государственной программы поддержки занятости [О Концепции ... , 2023] не акцентирует внимание на использовании формальных или неформальных форм, но значительное внимание уделяется развитию МСП. Хотя 2024 г. регион вошел в группу лидеров как по росту самозанятых (за год с 76 до 103 тыс. чел.), так и субъектов МСП (с 62 184 до 64 295 единиц) [Абилькенов, 2025].

Тем не менее формируется новая региональная модель воздействия на трудовые ресурсы – сокращение неформальной занятости на основе поддержки креативной индустрии при её реализации в рамках формальных трудовых отношений. Это соответствует рекомендациям Международной организацией труда (МОТ), разработавшей меры по сокращению неформальной занятости [Переход ... , 2021], среди которых указана необходимость проведения разъяснительной работы о преимуществах формализации [Забелина и др., 2023]. В РФ в настоящее время предпринимаются меры по сокращению определенной части неформальной занятости – нелегальной [План мероприятий ... , 2025].

Анализ развития рынка занятости Югры как территории, предусматривающей в стратегии социально – экономического развития использование трудовой платформенной деятельности показал, что она осуществлялась, прежде всего, на специально разработанных региональных цифровых платформах путем расширения самозанятости. Такой подход обеспечивает учет региональной специфики, близость разработчиков повышает доверие к цифровым инструментам, снижение использования мошеннических схем и расширение за счет этого числа пользователей. В редакциях 2023–2025 гг. стратегии развития креативной индустрии и государственной программы поддержки занятости ведение производственной деятельности на основе использования трудовых платформ отдельно не выделяется. Однако делается акцент на расширении формального сектора.

Выводы

Основные тенденции развития форм занятости и их влияния на развитие креативной индустрии позволяют говорить о подтверждении гипотезы исследования:

1)доля формальной занятости среди всех занятых старше 15 лет растет, но пока у половины субъектов РФ в 2024 г. она составила до 80,7 % (минимум 42,1 %), у остальных была выше (максимум 95,2 %);

• 2)    формальная занятость рассматривается как основной вид работы для тех, кто одновременно подрабатывает и в неформальном секторе, но большая часть неформалов предпочитают неорганизованную занятость, то есть, существует приверженность индивидов к определенной форме получения дохода, хотя проявляется тенденция к большему использованию организованных форм деятельности;

• 3)    существует региональная дифференциация платформенной занятости: у половины регионов в 2024 г. она была ниже 3,5 % (минимум 0,01, максимум 20,4), резкий рост относится к городским агломерациям в связи с развитием новых видов услуг и расширением спроса на оказывающиеся ранее (курьерская доставка, пассажироперевозки);

• 4)    креативная экономика расширяется за счет государственных мер поддержки, в первую очередь это связано с формальным сектором, во вторую – с платформенной на фриланс – платформах.

Детализированный анализ опыта Югры как территории, предусматривающей в стратегии социально-экономического развития использование платформенной занятости, показал, что были использованы специально разработанные региональные цифровые платформы, проводилась информационная работа с индивидами, наиболее склонными к использованию платформенной занятости, например, женщины в декретном отпуске. В настоящее время в Югре осуществляется переход от модели наращивания цифровых инструментов активизации самозанятости как формы неформальной занятости к модели ее сокращения на основе государственной поддержки креативной индустрии в формальном секторе экономики. Выявленные тенденции его изменений позволяют прогнозировать эффективность такого подхода с учетом, исходя из опыта Югры, регионализации цифровых трудовых платформ.