«Фотоохота» как симптом культурной изменчивости (репрезентативный маскарад новейшего времени)

маска как идея — есть феномен сознания, определяющий способность субъекта к творению поверхностных, временных, изменений внутреннего или внешнего облика себя и действительности; прообраз, обусловленный мотивами и потребностями, а также культурными интересами и коммуникативными ожиданиями субъекта. маска как идея есть значимая часть культурного бытия, феномен культуры, модифицируемая модель действительности, модель, подчеркивающая изменчивость культуры, модель, реализуемая в законе преемственности (посредством передачи смыслов от эпохи к эпохе, от поколения — поколению) [5].

К средствам реализации внешнего, публи- тихомирова еКатерина григорьевна — кандидат философских наук, доцент кафедры права, культурологии и психолого-педагогических дисциплин ростовского государственного строительного университета (г. ростов-на-дону)

tiKhOMiROvA eKAteRinA gRigORievnA — ph.d. (philosophy), Associate professor of department of law, cultural studies and psychology and pedagogical disciplines, Rostov State University of Civil engineering (RSUCe, Rostov-on-don)

кации образов для других относятся популярные культурные формы цифровой реальности новейшего времени — так называемые социальные сети [2]. социальная сеть — сцена для личностного «маскарада»: здесь человек может попробовать себя в роли демиурга, манипулирующего временем, пространством, собой и другими людьми. интересным для анализа в ракурсе воплощения идеи маски в smart-культуре является феномен «фотоохоты». все социальные сети (а также форумы, блоги, хостинги) заполнены фотографиями. если представить себе число жителей планеты, способных приобрести снимающее устройство и пакет услуг по доступу в сеть, то можно получить цифру в несколько миллиардов, и то, при условии, если пользователи выложат на публику по одному снимку. однако реальность иная — каждый выкладывает не по одному снимку, а сотни или тысячи фотографий.

К своим современным смыслам фотография и ее виды в беспроводных сетях подходили несколько веков. становление самого процесса фотографирования началось еще в арабской культуре (X век, альгазен) с изучения физических явлений света (преломление, влияние на металлы и пр.). затем в европе (новое время) продолжились опыты по изучению оптики, природы света и взаимодействия ее с металлами (ньютон, шульце, ньепс — ему принадлежит первое фото на оловянной пластине, дагер — фотографии на медных пластинах, покрытых серебром). Фотография на пленке, обработанной металлизированными составами, была распространена до конца XX века. Первые цифровые камеры 90-х годов XX века только сохраняли аналоговые данные в цифрах, а не получали сразу изображение в цифровых матрицах (микросхема, на которой научились фиксировать поток света, затем преобразующийся в цифры). Пленочная фотография оказалась не у дел. человечество обогатилось быстрой, многофункциональной, дешевой возможностью фиксировать в памяти все то, что кажется достойным внимания субъекта.

так, человечество оказалось в «интересном» положении — обозначилось огромное число предметов, явлений, событий, которые можно остановить, превратить в собственность и, по желанию, поделиться с другими. реальность стала объектом «фотоохоты», а окружающее — «добычей» [3; 5]. также цифровая фотография поставила акцент на взаимосвязи истинного лица и масок, обозначила тонкость границы между ними, сложность поиска своего я и я другого.

жанров современной фотографии множество. рассмотреть их все в рамках одной работы не представляется возможным. Проанализируем некоторые. среди жанров современной фотосъемки следующие: пейзаж, портрет, натюрморт, эротика, снимки крупных планов, снимки «с места событий».

ранее фотографии на металлических пластинах вешали в рамы; сделанные на пленке — хранили в альбомах. в каждой семье было несколько снимков, касающихся самых важных жизненных моментов, которые указывали на стабильность повседневной культуры — свадьба, рождение ребенка, начало и конец обучения в школе, редко — поездка на отдых к морю, затем свадьба ребенка, рождение внуков, начало и конец их образования. замкнутый культурный круг был разорван становлением smart-культуры и сопровождающим это становление — культурным кризисом (разрушением привычных норм и поведенческих стереотипов) [1].

люди стали снимать все, что можно и нельзя: себя во всех видах и ракурсах. самостоятельные фото в зеркало — сформировался вид «зеркальных» снимков и их любителей; данный вид позволил показать одновременно себя, свою квартиру, свой шкаф, в котором находится зеркало или зеркало — в театре, на работе, ночном клубе; также оказалось возможным продемонстрировать вид технического устройства; «зеркалолюбители» стали причиной бесконечного числа шуток в интернет. Появился тренд — заказ фотосъемки у профессионального фотографа для само-презентации — создания качественных снимков со специальной подготовкой — сюжетом, косметикой, одеждой. такие съемки проводят и для одного человека, и для группы (молодой пары, семьи, коллектива — студенческой или школьной группы). наличие профессиональной серии — плюс к самооценке, потому что это «престижно, модно, дорого» (из-за специфической обработки кадров — недостатки фигур и лиц тщательно «затерты» на этапе редактирования фотографий).

К маркировке престижности можно отнести фотографии вещей и украшений как маски принадлежности к роскоши. Представить себе фотографии XX века в личных альбомах, сделанные на пленке, ради демонстрации одежды, мебели, предметов быта или аксессуаров — невозможно. никто не стал бы тратить пленку, распечатывать фотографии с безликими, пусть и дорогими предметами. другое дело, специальные, рекламные фотосессии, которые были в «глянцевых» журналах (публикации которых направлены на потребление). однако XXi век обозначил тенденцию: показать не только себя, но и то, что тебе принадлежит, зафиксировать момент собственности, создать в программной матрице маски реальных предметов.

отдельно стоит упомянуть любительские фотосеты в магазинах и примерочных. Эти серии фотоснимков — тоже акт фиксации принадлежности к массовой культуре, ее потребительской направленности. человек не может что-то позволить себе купить, но может это примерить на себя, на некоторое время ощутить себя владельцем вещи, поучаствовать в маскараде, как празднике потребления одноразовых вещей. такие снимки — указывают на сверхбыструю динамику культуры потребления — уже можно приобщиться к ее ценностям не только покупая, но и примеряя.

свадебные фото также относятся к ряду трендовых — модных и желаемых. ничего общего с фотографиями пленочного периода они не имеют, на которых фиксировался момент росписи в административном акте и общий кадр родственников, пришедших на торжество. теперь фотографируют все: от «любовной истории» знакомства, сборов на свадьбу, надевания галстука, нарядов подружек невесты до розочек на торте, до тени улыбки невесты на зеркале (снова, зеркало) в комнате ожидания перед оформлением брака. несомненно то, что свадебные фото- графии почти всегда удачны, потому что люди позитивно настроены, что и фиксируется на снимках. испортить такие положительно эмоционально окрашенные фото сложно. другой вопрос — цена на услуги. не каждый может себе позволить пригласить мастера. в интернет-сообществе был услужливо создан анекдот: «от жадности семья запомнила свадьбу». маска престижа, адаптации к социальным ожиданиям очевидно наличествует.

Эротические серии фотографий имеют место быть в smart-пространстве социальных сетей. Юноши и девушки, зрелые люди выкладывают такие фотографии на публичное обозрение с целью привлечь внимание к собственной сексуальности, чаще всего неудовлетворенной в реальности. любители создают свои фото или копируют чужие, публикуют для реализации ощущения нужности своего тела. однако у аудитории подобный способ презентации редко вызывает положительный отклик, так как снимки вступают в разрез с моральными требованиями общества. исключение (без общественного порицания) могут составить арт-объекты — сделанные профессионалами снимки моделей (и размещенные на специальных сетевых ресурсах — с ограниченным доступом детей), с привлечением технологий для работы с изображением (све-то- и цветофильтров и пр.).

таким образом, феномен цифровой «фотоохоты» во всех видах и сюжетах, публикуемых в беспроводных сетях smart-пространства, выступил как проекция человеческих потребностей (общения, обладания, престижа, самореализации) [4], сформированных массовой культурой XX века и оформленных smart-культурой XXi. Кроме того, «фотоохота» обозначила переходный этап к объединению интернет-реальности и мира физического в smart-пространство посредством перенесения предметов, явлений и чувств в виде иллюзий-масок (изображений предметов, симуляций реальности). Эмоции, чувства, интересы, предметы из реальности — все получило свое содержание в математических алгоритмах. и человеку важно держать этот процесс перехода под четким контролем, чтобы не потерять человеческое в агрессивном становлении культуры «умных» устройств. технологии программирования развиваются, обозначая в ходе этого процесса кризисность прежних культурных систем и, как следствие, острое желание обрести стабильность в фиксации жизненных действий (любых — важных и посредственных, дабы искомая стабильность обозначилась хотя бы в рамках сетевого пространства). то, что раньше нельзя было со- хранить продолжительное время (еду, цветы, животных, предметы одежды, ощущения от путешествий и событий и общения с другими людьми), оказалось сохраненным благодаря высоким технологиям и устройствам.

так, smart-культура выразила идею маски в тенденции оцифровывать свое Я и Я другого человека, создавать маски и участвовать в виртуальном маскараде [5].