Франкоязычные исследователи Северного Кавказа XVIII-XIX вв. о Великом шелковом пути (к проблеме древних контактов между народами Северного Кавказа, Азии и Европы)

Для франкоязычных исследователей XVIII–XIX вв. был характерен стабильный интерес к проблемам взаимодействия Запада и Востока. Разработка этого вопроса заставляла обратиться к далекому прошлому, к проблемам древних культур, к тому времени, когда зарождались первые контакты между народами Северного Кавказа, Азии и Европы. В XIX в. было введено в обиход такое понятие, как «Великий шелковый путь», для того чтобы обозначить большую торговую дорогу, а вернее, несколько дорог, которые связали родину шелка Китай с Ближним Востоком и с Западом на рубеже новой и старой эры.

Великий шелковый путь начал функционировать с конца II в. до н. э. В это время два гигантских мира – экономики соприкоснулись своими границами. По Фернану Броделю, «…границы мира – экономики располагаются там, где начинается другая экономика того же типа, вдоль некоей линии или, вернее, некоей зоны, пересекать которую как с той, так и с другой стороны бывало выгодно в исключительных случаях» [1, с. 19]. Таким исключительным случаем стала транзитная торговля шелком.

Понятие «Шелковый путь» появилось в XIX в. для обозначения грандиозной по масштабам древнего мира торговой магистрали, а точнее, целой сети дорог, связавших Китай с Ближним Востоком и с «Западом», то есть со странами Восточного Средиземноморья (Римом, Византией, Египтом, Сирией). Термин «Шелковый путь» вошел в научный оборот после выхода в свет в 1877 г. книги Карла фон Рихтгофена, в которой автор назвал так пути, связавшие два мира – Восток и Запад [2, с. 5]. Само понятие отчасти условно: шелк не был единственным объектом международной торговли на трассах Шелкового пути. Множество других товаров двигалось здесь: стекло, «золотоподобная латунь», драгоценные камни и кораллы. И все же именно шелк был главным стержнем экономики и политики стран на протяжении почти тысячелетия.

Стоимость шелка была неимоверно высока: 1 кг шелка равнялся 1 кг золота. (Такая цена была принята в Византии по тарифам так называемого «Морского закона», действовавшего в VIII в.). В начале же IV в. шелк ценился еще дороже: в это время в Риме была установлена цена 1 кг некрашеного шелка в размере 4 000 денариев (то есть по весовым единицам шелк ценился в несколько раз выше золота). Шелком откупались от врагов, благодаря ему, вербовали наемников и приобретали союзников.

Громадное пространство отделяло от Запада Дальний Восток (поставщик шелковых тканей). Нужно было преодолеть 38 000 км по суше, где караванные тропы шли через пустыни и горные переходы. Не менее трудным было путешествие по морю без элементарных навигационных приборов, при постоянной угрозе пиратского нападения. Только в Красном море во время одной экспедиции против пиратов Помпей потопил и захватил 400 пиратских судов. Факт существования древнего торгового пути подтверждается свидетельствами античных авторов (Эсхилом [3], Геродотом [4]). Античная литература свидетельствует об имевшейся в руках древних авторов информации о Каспийском море. Описание Геродота касается как западных -гористых, так и восточных - равнинных его берегов, при этом упоминаются каспийские морские маршруты [5, с. 287]. Во время похода римского полководца Помпея в 66 г. до н.э. стало известно о существовании Албанского царства, в состав которого входил Дербент [6, с. 538]. Римляне прилагали все усилия, чтобы установить контроль над кавказскими проходами. Император Нерон готовил грандиозный поход в Закавказье. Подчеркивалась цель этого мероприятия: утвердить римское господство на Западном побережье Каспийского моря и осуществить мечту Александра Великого о новых торговых путях через Прикаспий на Восток [7, с. 18].

Проблема существования в южнорусских и северокавказских степях древних торговых дорог интересовала и франкоязычных исследователей XVIII–XIX вв. Так, например, Ян Потоцкий [8] отмечает большое значение для развития связей между народами юго-восточной Европы, Закавказья и Передней Азии Дарьяльского прохода, но при этом путает его с Даринским путем, помещаемым современными исследователями на северо-западном Кавказе [9]. Путешествующий в начале XIX в. (1807–1808) Генрих Юлиус Клапрот, кроме изучения быта и нравов горцев, интересовался и сведениями о древних караванных дорогах. Впоследствии он писал о существовании в древности пути от Каспийского моря к Азову [10, с. 271].

В середине XIX в., в связи с раскопками античных древностей в Причерноморье, некоторыми исследователями был отмечен торговый характер греческих городов Фанагории и Танаи-са. Так, А. Ашик писал о Фанагории как о «складочном месте торговли боспорцев в Азии» [11, с. 10]. В дальнейшем эту тему развил С.А. Берже. По его мнению, греки еще в древние времена завязали торговые отношении с Кавказом. Важнейшим центром торговли с жителями Северного Кавказа была Фанагория. С.А. Берже выделил и другое торговое направление – уральское. Он отметил, что с Урала к берегам Понта доставляли золото и медь [12, с. 14-15].

О путях попадания предметов материальной культуры импортного производства (бус, фибул, амулетов) в предгорья Северного Кавказа размышляли многие российские и зарубежные исследователи. Особо следует выделить гипотезу В.Ф. Миллера, который на основе анализа мест, где были найдены предметы, пришел к выводу о том, что самой удобной дорогой, по которой они поступали, был путь от Фанагории по берегу Кубани [13, с. 113]. Заслуга В.Ф. Миллера заключается и в том, что им были аргументированно опровергнуты концепция де-Линаса о попадании на Северный Кавказ эмалированных фибул из Индии через посредство кочевых цыган и выводы Э. Шантра о том, что северокавказские фибулы являются более древними, чем европейские [13, с. 110].

Другого франкоязычного исследователя – по национальности швейцарского француза, по специальности геолога, натуралиста, археолога – Фредерика Дюбуа де Монпере интересовал путь через Клухорский перевал. Исследователь отождествлял Даринский путь с путем через Цебельду и далее – по долине Подкумка и Бештау. Дюбуа де Монпере чрезвычайно высоко оценивал значение данного пути: «Если Россия желает когда-либо повелевать Кавказом…, она должна, прежде всего, позаботиться о восстановлении этого великого пути», - писал он [14, с. 152].

Говоря о древнем Великом шелковом пути, Дюбуа де Монпере, побывавший на Северном Кавказе в 1833 г., указывает, что разветвление этого большого торгового пути шло к долине Подкумка, достигая его выше Боргустана. «Крепость этого города, - сообщает он, - расположенная на уединенной скалистой горе,.. имела около одной версты в длину; к ней вели две или - 92 - три лестницы, высеченные в скале; вход на главную из них закрывался дверью, укрепленной в расселине» [15, с. 36].

По свидетельству Дюбуа де Монпере, на вершине скалы, покрытой щебнем, в его время еще сохранялись развалины жилищ, и здесь были произведены небольшие раскопки, во время которых нашли различные предметы, в том числе и маленькие медные кресты. Согласно преданию местных жителей времен Палласа, эта уединенная крепость служила убежищем для франков или европейцев [16, с. 375]. В ходе раскопок, произведенных в данном районе в конце XIX в., были обнаружены и фрагменты византийских шелковых тканей. Другое название древнего городища-крепости - Рим-гора.

Это городище хорошо известно в специальной археологической литературе. Отметим версию В.А. Кузнецова о возможном отождествлении этого археологического комплекса с аланским городом VШ-IХ вв. Фуст, упомянутым константинопольским монахом Епифанием, и его приуроченности к трассе Великого шелкового пути через Северный Кавказ [17, с. 149-150]. Необходимо также подчеркнуть, что археологически Рим-гора изучена все еще слабо: цитадель и открытое поселение, ныне застроенное аулом Джага, раскопкам не подвергались, состояние комплекса в настоящее время катастрофическое. Между тем упоминание города Боргустан франкоязычными авторами говорит о популярности и широкой известности городища-крепости Рим-гора не только в регионе Кавказских Минеральных Вод и восточного Карачая, но и на всем Северном Кавказе наряду с Маджарами. Оно располагалось в непосредственной близости к Великому Шелковому пути.

Городище Боргустан описано Я. Потоцким. В X главе сочинения, посвященного описанию его поездки по Северному Кавказу, «Путешествие в Астраханские и Кавказские степи» (Париж, 1829): «Путешествие из Кизляра в Моздок» Я. Потоцкий свидетельствует о том, что узнал о существовании еще одного разрушенного города в степи, кроме Маджар. Это город «Боргусан» (по Потоцкому), которого автор не посетил и сведения о котором получил от каких-то информаторов. Насколько реальны эти сведения? Первое письменное упоминание крепости Боргустан восходит к середине XVII в. и принадлежит турецкому путешественнику Эвлия Челеби, писавшему: «Она подвластна Кабарде... эта крепость - могущество силы... эта бесподобная крепость с четырех сторон (окружена) неприступными горами и, подобными колодцам, глубочайшими ущельями.... У входа в эти ущелья Искандер Зулькарнейн (Александр Македонский - Е.С .) поставил в три ряда небольшие арки с воротами, через которые рядом могли пройти лишь два человека. Вначале это были железные ворота, ныне же ворот нет, остались лишь арки... Тимур -шах, увидев крепость Боргустан и это ущелье, сказал: «Как жаль, что в наших владениях нет столь укрепленной крепости и такого ущелья, иначе я был бы властелином вселенной…» [18, с. 90-91].

Эта цитата из Челеби позволяет внести существенную поправку в информацию, полученную Я. Потоцким: город и древняя крепость Боргустан находилась не в степи, подобно Маджа-рам, а в горной или предгорной зоне и сравнительно недалеко (в пяти часах езды) от горы Бештау, к западу. Более определенные сведения мы находим в сочинении Ф. Жиля «Lettres sur le Caucase et la Crimee» [19, с. 9-76]. Он указывает, что Боргустан расположен в 17 верстах от Кисловодска на берегу Подкумка. Заметим, кстати, что Жилю уже было известно другое название древнего городища-крепости: Рим-гора. В XIX в. здесь была образована по приказу генерала А.П. Ермолова от 14 марта 1825 г. станица Боргустанская, она располагалась в 18 км от Кисловодска между реками Подкумок и Эшкакон, близ Рим-горы. В 1847-1849 гг. станица была переведена на новое место на р. Бургунту.

Таким образом, древний город Боргустан, известный франкоязычным путешественникам, - это крупнейшее средневековое городище района Кавказских Минеральных Вод (административно сейчас это территория Карачая) «Рим-гора», связанное с историей Великого шелкового пути.

Современные исследователи отмечают: «Менее изучен, на наш взгляд, вопрос о роли Великого шелкового пути в культурном взаимодействии народов Евразии. И практически неосвещенной является проблема его значения в установлении и функционировании структуры глобального взаимодействия в эпоху поздней древности и на протяжении всего средневековья» [20, с. 53-61]. Свидетельства франкоязычных авторов могут быть рассмотрены как ценный источник для изучения данного вопроса. Сегодня огромный интерес к проблеме существования Великого шелкового пути не случаен. Речь идет не только об экономических связях древних народов, но, скорее, о его роли в процессе духовного обмена между различными мирами - Западом и Востоком, будь то сфера материальной культуры, религии или искусства. Особую значимость изучения данного уникального явления подчеркивает факт включения Великого шелкового пути в специальную программу исследований ЮНЕСКО (годы 1989-1991 были объявлены ЮНЕСКО годами Шелкового пути). Именно на трассах Шелкового пути люди, принадлежавшие к совершенно различным этносам, со своими традициями и религиями, разделенные естественными преградами, впервые соприкоснулись друг с другом, положив начало процессам взаимного культурного обогащения.