Функциональная грамотность как ключевой фактор эффективности социального контракта

народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Санкт-Петербург, Россия, ,

St. Petersburg, Russia, ,

Введение . Трансформация российской модели социальной защиты в последнее десятилетие характеризуется переходом от патерналистской парадигмы («раздача пособий») к субсидиарной модели, ключевым инструментом которой выступает социальный контракт. Данный институт призван реализовать стратегию «активного включения», стимулируя малоимущие домохозяйства к самостоятельному преодолению трудной жизненной ситуации¹. Однако, несмотря на нормативную проработанность механизма, социологическая диагностика его результативности фиксирует существенные диспропорции.

Ключевая научная проблема заключается в противоречии между институциональными ожиданиями государства, предполагающего наличие у получателей высокой социальной субъектности и готовности к предпринимательству, и реальными диспозициями граждан, часто находящихся в состоянии «выученной беспомощности» и глубокой ресурсной депривации. В условиях экономической турбулентности изучение факторов, блокирующих или, наоборот, развивающих успешность реализации социального контракта, приобретает особую значимость. Необходим переход от формально-статистического учета к глубинному социологическому анализу качества человеческого капитала получателей помощи.

В нормативно-правовом поле социальный контракт закрепляет взаимные обязательства: предоставление помощи в обмен на реализацию программы социальной адаптации. Изначально предполагается, что заявитель обладает базовым уровнем компетенций для активных действий (трудоустройство, бизнес), что и становится предметом нашего анализа.

На примере Пушкинского района Санкт-Петербурга, где активно масштабируется данная технология, очевидна необходимость перехода от формально-экономической оценки результативности к анализу трансформации социальных установок и уровня функциональной грамотности получателей. Это ключевой индикатор того, сработал ли контракт как «социальный лифт» или остался формой патерналистской поддержки.

Разработанные федеральные и региональные методики оценки эффективности социального контракта традиционно опираются на экономические показатели, а именно на факт повышения среднедушевого дохода и сохранение занятости. Однако в перспективе в стране планируется переход к качественной оценке изменений в образе жизни получателей, предполагающей анализ не только финансовых метрик, но и трансформации социальных установок субъектов помощи.

Одним из важнейших аспектов результативности социального контракта является уровень функциональной грамотности получателя и тип его жизненной стратегии. Социальное самочувствие и экономическое поведение получателей показывают, действительно ли контракт помог им выйти на новый уровень или остался формой временной материальной помощи (патерналистская модель).

Теоретический фундамент анализа выхода из бедности основывается на взаимодействии классических социологических концепций. Так, Пьер Бурдье в своей теории форм капитала обосновал, что устойчивое изменение социального статуса невозможно только за счет финансовых вливаний (Бурдье, 2002: 65). Экономический капитал должен быть подкреплен капиталом культурным (компетенциями, знаниями, навыками), который позволяет эффективно распоряжаться ресурсами. В свою очередь, Энтони Гидденс через призму теории структурации акцентировал внимание на «рефлексивности» социальных агентов, указывая, что способность индивида планировать свою жизнь и выстраивать стратегии прямо зависит от степени его освобождения от диктата сиюминутной нужды (Гидденс, 2005: 122). Фундаментальное значение для понимания психологии бедности имеют и труды Питирима Сорокина, который выделял «фактор голода» как доминанту, определяющую поведение социальных групп в условиях депривации и сужающую горизонт планирования до удовлетворения витальных потребностей (Сорокин, 2003: 312).

В современной российской социологии проблематика бедности и государственной поддержки также получила широкое освещение. Значительный вклад в изучение механизмов социальной помощи внесла Л.М. Прокофьева и др., чьи работы сфокусированы на выявлении региональных особенностей и административных барьеров реализации адресных программ (Прокофьева и др., 2015: 89). Глубокий анализ стратификации российского общества представлен в трудах Н.Е. Тихоновой, где применялся ресурсный подход, который исследует структурные ограничения и макроэкономические факторы, консервирующие состояние «застойной бедности» (Тихонова, 2006: 25). Наряду с этим М.Н. Максимова и И.И. Колпаков акцентируют внимание на субъективных факторах, связывая низкую эффективность социального контракта с правовой неграмотностью заявителей и недостаточной проработкой ими собственных бизнес-планов (Максимова, Колпаков, 2025: 91).

Однако, несмотря на обширную теоретическую базу, изучению прямой корреляции между уровнем функциональной грамотности, иждивенческими установками и реальной эффективностью контракта на микроуровне пока не уделено должного внимания. Исследование этого аспекта представляется необходимым, так как именно дефицит компетенций (культурного капитала) может выступать тем скрытым барьером, который блокирует переход получателя от стратегии выживания к стратегии развития.

Исходя из обозначенной проблемы, целью данного исследования является социологический анализ эффективности социального контракта как инструмента преодоления бедности и выявление факторов, детерминирующих успешность трансформации жизненных стратегий получателей.

В основу исследования положена гипотеза о том, что эффективность реализации социального контракта находится в прямой корреляционной зависимости от уровня функциональной грамотности получателя и в обратной зависимости от глубины его исходной материальной депривации. Предполагается, что именно дефицит базовых компетенций (финансовой, цифровой и юридической грамотности) выступает ключевым институциональным барьером, блокирующим конвертацию выделенной государственной субсидии в устойчивый доход и консервирующим патерналистские установки граждан.

Методологическая основа и методы исследования . Теоретико-методологический конструкт базируется на полипарадигмальном подходе, интегрирующем теорию форм капитала П. Бурдье, концепцию депривации П.А. Сорокина и теорию структурации Э. Гидденса.

Эмпирическую базу исследования составили данные, полученные с применением комплекса социологических методов. В качестве основного инструмента сбора первичной информации (оценки социальных установок, уровня функциональной грамотности и материального положения) применялся сплошной заочный анкетный опрос. Обработка массива данных осуществлялась методами типологического анализа (концептуализация полярных стратегий поведения «Инвесторов» и «Выживающих»), корреляционного анализа (верификация гипотезы о взаимосвязи компетенций и динамики доходов) и когортного анализа (сравнение групп получателей 2023– 2025 гг. для оценки устойчивости социальных лонг-эффектов).

Основная часть . В 2023–2025 гг. с целью анализа степени эффективности действующей модели социального контракта и выявления «конфликта логик» (выживания и развития) было проведено социологическое исследование. В число основных его задач входило изучение жизненных стратегий получателей помощи в Пушкинском районе Санкт-Петербурга. Данный аспект был проанализирован при помощи ключевых показателей: мотивации обращения, уровня финансовой и цифровой грамотности, горизонта планирования и динамики доходов после завершения выплат.

Сбор первичной социологической информации осуществлялся в дистанционном формате с применением технологии CAWI (Computer Assisted Web Interviewing). В качестве технической платформы для проведения опроса был выбран российский сервис «Яндекс Формы». Доступ к полевому этапу исследования был обеспечен благодаря организационному содействию районного отдела социальной защиты населения.

Полевой этап исследования проводился последовательно, по мере завершения сроков действия контрактов у респондентов. Анкета включала три базовых блока: социально-демографический, экономический (оценка динамики доходов) и ценностно-мотивационный (оценка компетенций, горизонта планирования и патерналистских установок). Учитывая сенситивность финансовой темы и риск проявления эффекта «социальной желательности», опрос носил строго анонимный характер. Отсутствие персонифицированной идентификации позволило повысить искренность ответов целевой группы.

Эмпирическую базу исследования составили 160 респондентов, заключивших социальный контракт в период с 2023 по 2025 г. В контексте анализа институциональных процессов данную совокупность целесообразно рассматривать не просто как классическую статистическую выборку, а как массив непосредственных акторов исследуемого социального института. Факт официального заключения контракта делает каждого респондента носителем подтвержденного институционального опыта. Это переводит статус участников опроса из рядовых респондентов в категорию компетентных информантов, что обеспечивает высокую валидность и репрезентативность полученных результатов для оценки эффективности социальной политики на микроуровне. География исследования охватила основные локации Пушкинского района: г. Пушкин, г. Павловск, пос. Шушары (включая микрорайон Славянка), пос. Тярлево и Александровская. Статистическая обработка данных осуществлялась с использованием ПО «Vortex» (версия 10).

Выборка отражает гендерную специфику заявителей на меры социальной поддержки: 76,3 % женщин и 23,7 % мужчин. Ядро составили лица активного трудового возраста 30–45 лет (54,0 %). Высшее образование имеют 34,0 % опрошенных, среднее профессиональное – 48,0 %, среднее общее – 18,0 %. Распределение респондентов по типу заключенного контракта представлено в таблице 1.

Таблица 1 . Распределение участников опроса по типу мероприятия социального контракта, %¹

Table 1 . Distribution of Survey Participants by Type of Social Contract Event, %

Тип контракта (направление)	Доля респондентов, %
Осуществление индивидуальной предпринимательской деятельности	48,1
Поиск работы	33,8
Преодоление трудной жизненной ситуации	18,1
Всего	100,0

По результатам проведенного исследования был составлен социально-психологический портрет двух полярных групп получателей, выявленных в ходе кластерного анализа: условные «Инвесторы» (ориентированные на развитие) и «Выживающие» (ориентированные на потребление).

Для анализа эффективности «симбиотической модели» (деньги + компетенции) информантам были предложены вопросы, касающиеся их стартовых условий и мотивации:

«Охарактеризуйте материальное положение Вашей семьи на момент, предшествующий заключению контракта?» (позволяет зафиксировать исходную точку материальной депривации и стартовые возможности).

«Что стало для Вас решающим мотивом при обращении за социальным контрактом?» (дифференцирует вынужденную стратегию выживания от проактивной инвестиционной мотивации).

«Кто занимался разработкой бизнес-плана или программы социальной адаптации при оформлении документов?» (выступает индикатором уровня социальной субъектности и готовности к самостоятельным действиям).

Как видно из рис. 1, существует прямая зависимость между активной субъектной позицией и ростом благосостояния. Группа, самостоятельно разрабатывавшая бизнес-план (индикатор субъектности), в 76 % случаев демонстрирует рост дохода более чем на 30 %. В то же время группа, действовавшая по шаблону или «под диктовку», в 82 % случаев вернулась к исходному уровню бедности после окончания выплат.

Рис. 1 . Корреляция между типом стратегии («Инвестор»/«Выживающий») и изменением дохода через 12 месяцев, %

Fig. 1 . Correlation Between the Type of Strategy (“Investor”/”Survivor”) and the Change in Income after 12 Months, %

Более 60 % респондентов на момент входа в программу находились в состоянии острой материальной депривации («денег не хватало даже на продукты»). Это подтверждает гипотезу П.А. Сорокина о «факторе голода», где в условиях физического выживания горизонт планирования сужается до минимума, что делает стратегическое инвестирование практически невозможным без внешнего образовательного вмешательства.

Ключевым барьером, выявленным в ходе опроса, стал дефицит функциональной грамотности. Была измерена самооценка компетенций респондентов по 5-балльной шкале (где 1 – полное отсутствие знаний, 5 – отличные знания). Результаты представлены в таблице 2.

Таблица 2 . Средний балл функциональной грамотности респондентов в зависимости от исхода социального контракта

Table 2. Average Functional Literacy Score of Respondents Depending on the Outcome of the Social Contract

Группа по результативности (изменение дохода)	Финансовая грамотность (средний балл)	Цифровая грамотность (средний балл)	Юридическая грамотность (средний балл)
Доход значительно вырос (> 30 %)	4,2	4,5	3,8
Доход незначительно вырос	3,1	3,4	2,9
Доход не изменился / Упал	1,8	2,2	1,5

Данные таблицы 2 наглядно демонстрируют разрыв в компетенциях. Респонденты, потерпевшие неудачу (доход не вырос), обладают критически низким уровнем финансовой грамотности (1,8 балла). Это доказывает, что предоставление капитала (социальной выплаты) без одновременного повышения квалификации (образовательного компонента) для данной группы неэффективно.

В ходе исследования выявлено, что источник информирования о программе также коррелирует с итоговым успехом. Участники опроса, узнавшие о контракте через активный поиск в интернете (субъектная позиция), значительно чаще относятся к группе «Инвесторы». Те же, кто пришел по рекомендации сотрудников соцзащиты (объектная позиция), чаще воспринимают контракт как аналог пособия по безработице.

Анализ ценностных установок выявил «ловушку бедности» (таблица 3). Респонденты с высоким уровнем патернализма (уверенность, что государство обязано их обеспечивать) в 89 % случаев имеют горизонт планирования «живем одним днем». Социальный контракт в текущем виде не способен разорвать эту связь без внедрения обязательных менторских программ. Внутри выборки также наблюдается территориальная дифференциация: получатели из районов новой застройки (Шушары, Славянка) демонстрируют более высокие показатели адаптивности по сравнению с жителями исторического центра (г. Пушкин, г. Павловск).

Таблица 3. Тепловая карта корреляции уровня патернализма и горизонта планирования

Table 3. Heat Map of the Correlation between the Level of Paternalism and the Planning Horizon

Уровень патернализма (балл)	Живем одним днем, %	На год вперед, %	Стратегия на несколько лет, %
5 (высокий)	89	10	1
4 (выше среднего)	66	24	10
3 (средний)	33	45	22
2 (ниже среднего)	27	40	33
1 (низкий)	20	30	50

Интерпретация полученных данных через призму теории форм капитала П. Бурдье позволяет сделать важный теоретический вывод. Социальный контракт рассматривается государством как конвертация экономического капитала (субсидия) в доход. Однако эффективность такой конвертации напрямую зависит от наличия у агента культурного капитала в инкорпорированном состоянии (компетенции).

Группа «Выживающие» (около 62 % от общего числа информантов) демонстрирует поведение, диктуемое «вкусом к необходимому». Их габитус сформирован длительной депривацией, что формирует бессознательную установку на немедленное потребление ресурсов («затыкание дыр»), а не на их инвестирование. Государство, игнорируя этот факт и не требуя императивного обучения, фактически финансирует консервацию бедности, а не выход из нее.

Как видно из таблицы 4, для более чем 40 % семей контракт сыграл роль социального амортизатора, снизив уровень тревожности, что является важным, хотя и не экономическим результатом. Однако среди «неудачных» предпринимателей 8 % отметили ухудшение отношений, связанное со стрессом от сложной отчетности и страха проверок.

Таблица 4 . Распределение ответов на вопрос «Повлияло ли участие в программе на атмосферу в Вашей семье?», %

Table 4 . Distribution of Responses to the Question “Has Participation in the Program Affected the Atmosphere in Your Family?”, %

Вариант ответа	Доля респондентов, %
Да, отношения улучшились, стало меньше конфликтов из-за денег	41,3
Нет, атмосфера в семье не изменилась	44,4
Стало хуже (появились разногласия из-за ведения дела/отчетности)	8,1
Затрудняюсь ответить	6,2

Переходя к оценке долгосрочных перспектив, необходимо отметить, что устойчивость бизнеса, открытого на средства контракта, остается под вопросом. Из когорты 2023 г. (тех, у кого срок контракта истек более года назад) лишь 28 % продолжают деятельность с ростом оборотов. Остальные либо закрыли дело, либо деятельность носит формальный характер для отчетности.

Диаграмма на рис. 2 подтверждает, что «входной билет» в средний класс через социальный контракт стоит около 4 баллов по шкале функциональной грамотности. Респонденты с баллами ниже 2,5 практически обречены на неудачу в предпринимательском деле, что диктует необходимость пересмотра критериев одобрения заявок.

Средний балл грамотности (1–5)

Доход значительно вырос (>30%)

Рис. 2 . Профиль компетенций успешного получателя (разрыв в баллах)

Fig. 2 . Competence Profile of the Successful Recipient (Gap in Points)

Представленный анализ полученного массива данных позволяет выйти за рамки описательной статистики и концептуализировать логику функционирования социального контракта как социального института. Эмпирически зафиксированная дивергенция траекторий получателей («Инвесторов» и «Выживающих») свидетельствует о наличии институциональной дисфункции, в которой унифицированный подход к предоставлению помощи игнорирует глубинную стратификацию заявителей по уровню их ресурсной обеспеченности (не только финансовой, но и когнитивной).

Логика исследования приводит к пониманию того, что в условиях дефицита компетенций (низкий балл на рис. 2) происходит блокировка механизма конвертации экономического капитала в социальный статус. Вместо ожидаемого роста субъектности и перехода к стратегии развития финансовые вливания в группе с патерналистскими установками лишь временно купируют симптомы материальной депривации, не устраняя ее структурные причины. Таким образом, полученные данные актуализируют проблему несоответствия между нормативными ожиданиями государства (превращение получателя в предпринимателя) и реальным габитусом значительной части целевой аудитории, что требует пересмотра самой архитектуры социальной поддержки.

Заключение . Резюмируя изложенное, можно констатировать выраженную поляризацию результатов реализации социального контракта и разделение получателей на кластер «Инвесторы» (38 %) и кластер «Выживающие» (62 %). Результаты исследования полностью подтвердили выдвинутую гипотезу о том, что эффективность социального контракта находится в прямой корреляционной зависимости от уровня функциональной грамотности получателя и в обратной зависимости от глубины его исходной материальной депривации.

Эмпирически доказано, что критически низкий уровень базовых компетенций выступает скрытым институциональным барьером, блокирующим конвертацию полученного экономического капитала в устойчивый доход.

На материалах опроса доказано, что в условиях острой нужды, когда поведение домохозяйства диктуется «фактором голода» (по П.А. Сорокину) и стремлением закрыть базовые физиологические потребности, горизонт планирования сужается до краткосрочной перспективы («жить одним днем»). В этой ситуации предоставление финансовых средств без жесткого институционального требования к изменению габитуса через обучение не разрывает круг бедности, а лишь временно его консервирует (Банерджи, Дюфло, 2021).

Выявленный структурный конфликт между ожиданиями государства и возможностями получателей обосновывает необходимость перехода от монетарной к симбиотической модели социальной поддержки. В ней образовательный компонент (развитие навыков предпринимательства и финансового планирования) должен стать не опцией, а императивным условием предоставления субсидии.

Полученные выводы в целом согласуются с макросоциологическими исследованиями проблемы структурной бедности (Л.М. Прокофьева и др., Н.Е. Тихонова). Вместе с тем спецификой и самостоятельным вкладом данной работы является перенос исследовательского фокуса на микроуровень: на локальном материале эмпирически обоснована прямая зависимость успешности социального контракта от базового уровня функциональной грамотности самих акторов. Выявленная корреляция между горизонтом планирования и патерналистскими установками подтверждает необходимость корректировки механизма программы и перехода к симбиотической модели, где развитие человеческого капитала (обучение) является обязательным институциональным условием получения капитала экономического. В целях мониторинга динамики этих показателей и оценки долгосрочных эффектов внедрения такой модели планируется проведение повторных панельных исследований в последующие периоды.