Функционально-семантическая трансформация лексемы белый в прозе В.М. Шукшина

Цвет играет важнейшую роль в познании действительности человеком. По мнению Л.Р. Гатауллиной, он является средством передачи культурного и духовного опыта народа, выступает «центральной категорией как концептуальной, так и языковой картины мира, соотносимой с морально-нравственной, эстетической оценкой, семиотической и ценностной картиной мира данной национальной культуры, что позволяет говорить о цветовых предпочтениях, об этническом цветовом менталитете, цветовых лакунах и универсалиях, то есть о цветовой картине мира» [1, с. 7].

Изучением функционирования цветовой лексики в современном языкознании занимается лингвистика цвета, приобретающая позиции самостоятельной научной парадигмы и имеющая прочную теоретическую и методологическую базу в отечественной и зарубежной филологии [5]. Колоративную лекси- ку представляют слова, выражающие значение цвета. Под колоронимом принято считать языковую единицу, в состав которой входит корневой морф, семантически или этимологически связанный с цветонаименованием [7].

Специфика цветономинации изучается в лингвистике достаточно давно и в разных аспектах: лингвокультурном и сопоставительном, диахроническом, психолингвистическом, когнитивном. Отдельное место в данных исследованиях занимает рассмотрение цвето-обозначений в художественном дискурсе, где они не только указывают на цветовые признаки неких объектов воссоздаваемой автором реальности, но также характеризуют особенности мироощущения писателя, отражают его взгляды и эмоционально-психологическое состояние [13].

Уникальная эстетическая цветовая палитра, по мнению исследователей, является и отличительной особенностью идиостиля В.М. Шукшина [3]. Изучение основной и периферической колоративной лексики, используемой писателем в текстах своих рассказов, позволило зафиксировать частотное функционирование слов, обозначающих как ахроматические, так и хроматические цвета, при этом автор тонко различает цветовые нюансы [6]. В прозе В. Шукшина колоративы выступают ярким языковым средством характеристики персонажей, направлены на маркирование национальных, социальных, гендерных, индивидуальных особенностей.

Творческое наследие В.М. Шукшина свидетельствует о том, что жизненной позицией писателя было утверждение достойного образа жизни человека, для которого смыслом жизни был труд и поиск истины, правды жизни. «Через отрицание той нравственной изнанки, которую писатель неоднократно описывал в различных ее проявлениях: пьянство, грубость, хамство, равнодушие, лень, – его герои делают нравственный выбор, через слово как объект рефлексии и оценки приходят к истине, т. е. нравственности» [11, с. 29–30].

Материалом для анализа послужила коло-ративная лексика, используемая в текстах рассказов писателя, написанных в 60-е – 70-е гг.

XX в. Обращение к ахроматическому цвето-обозначению обусловлено особенностями семантического и коннотативного потенциала слов данной семантики.

Рассматриваемый в рамках предпринятого исследования белый цвет – это ахроматический цвет, т. е. лишенный цветового тона. Белое – это то, что отдает (отражает) световую энергию [2]. В полевой структуре ЛСГ «белый цвет» исследователи различают ядро, представленное лексемой белый ; ближнюю периферию, включающую лексемы белоснежный ‘белый как снег’, серебристый ‘блестящебелый’, седой ‘белый вследствие потери окраски (о волосах)’, и дальнюю периферию, представленную лексемами бледный , бледноватый , серебро , имеющими сему ‘слабоокра-шенный’ [8, с. 151]. Белый цвет дает представление о совокупности светлых цветов, поэтому цветовая семантика таких единиц может быть контекстуально обусловлена, что позволяет им находиться на пересечении с другими ЛСГ [Там же].

Цвет является одним из магистральных концептов ментального пространства Шукшина. В его прозе активно функционируют цве-толексемы разнородного характера; употребляются конструкции с многообразной колора-тивной лексикой, имеющей специфическую организацию в тексте.

Особого внимания в прозе писателя заслуживает амбивалентная лексема белый , репрезентующая как отрицательную, так и положительную семантическую наполненность. Высокой частотностью отличается функционирование цветового слова белый , используемого в творчестве писателя для внешней и внутренней характеристики персонажей (цвета глаз, частей тела, психоэмоционального состояния человека). При этом ученые неоднократно отмечали, что описания героев В.М. Шукшина представляют собой «портреты-ремарки» (термин Л.И. Кричевской) [4], которым свойственна лаконичность, пластическая выразительность и скрупулезное внимание к цветовым эпитетам.

Портреты героев художник рисует одним-двумя емкими, точными штрихами. Например, в рассказе «Странные люди» представлены цветовые портретные характеристики героев при описании семейной трагедии – внезапной болезни и смерти брата главного героя: Вчера еще возились с ним в сене, а теперь лежал незнакомый, иссиня-белый, чужой мальчик [12, с. 337]. Используемое сложное прилагатель- ное иссиня-белый, обозначающее оттенок белого цвета, указывает на цвет кожи умершего человека. Данный колоратив приобретает в контексте негативное оценочное значение, семантически сближаясь с адъективами незнакомый и чужой.

Цепочка однородных членов незнакомый, иссиня-белый, чужой позволяет автору показать эмоциональное состояние главного героя, его глубокое потрясение от горя, заставляющего провести границу не только между живыми и мертвыми, но и между родным человеком, братом, и «сторонним», «чужим мальчиком». Фигура контраста, актуализируемая антонимичными наречиями вчера – теперь , подчеркивает стремительность и неожиданность произошедших событий.

В начале рассказа «Чудик» также встречается сложное прилагательное иссиня-белый , но оно имеет нейтральную стилистическую окраску, указывая на внешний признак – на цвет глаз героя: Чудик пытался строго смотреть круглыми иссиня-белыми глазами [12, с. 337].

В рассказе «Охота жить» белый цвет используется при описании психоэмоционального состояния одного из главных героев – зашедшего к Никитичу «иолога» (геолога) Коли, оказавшегося беглым преступником: Ненавижу, когда жить учат. Душа кипит!.. Парень привстал на локоть; смутно – пятном – белело в сумраке, в углу, его лицо, зло и жутковато сверкали глаза [Там же, с. 222]. В данном случае употребление колоративного глагола белеть – «выделяться своей белизной» [10, с. 386] – необходимо автору не для характеристики внешних особенностей человека, а прежде всего для раскрытия его нравственного облика, что дает возможность отразить внутренний мир героя, его морально-этические установки. Семантика контекстуальных адвербиальных распространителей смутно и пятном (т .е. неточно, размыто, слабо) указывает на малую степень интенсивности признака, выражаемого глагольной словоформой, и позволяет писателю «имплицитно» продемонстрировать свое неодобрение относительно жизненной позиции молодого парня, подчеркнуть эгоцентризм и беспринципность последнего. Данный смысл раскрывается и в следующей части бессоюзного предложения, где наречия зло и жутковато не только характеризуют взгляд персонажа в конкретный момент, но раскрывают его истинную сущность, подготавливая читателя к трагической развязке произведения – подлому убийству Никити-

ЯЗЫКОЗНАНИЕ ча, несмотря на проявленную стариком доброту и заботу к незнакомому гостю.

В вышеуказанном рассказе В.М. Шукшина для создания пейзажной зарисовки было зафиксировано употребление диалектного безличного глагола отбеливать , имеющего в словарях русских народных говоров значение ‘светать’ [9, с. 114]: Помаленьку отбеливало . День обещал быть пасмурным и теплым [12, с. 226].

Пластический цветовой портрет предстает в рассказе «Стенька Разин», где белый цвет служит признаком болезни героя: «Захарыч ... милый, – шептал Васёка побелевшими губами… и болезненно морщился. .. [Там же, с. 24].

Одна из важных отличительных черт языка прозы В.М. Шукшина – это употребление прилагательных цвета в составе просторечных фразеологизмов, имеющих эмоционально-экспрессивную окраску. Например, в рассказе «Сапожки» представлен фразеологизм, трансформирующий негативную семантическую наполненность амбивалентной лексемы белый : Продавщица все глядела на него; в глазах ее, когда Сергей повнимательней посмотрел, действительно, стояла белая ненависть [Там же, с. 39]. В данном контексте ко-лороним белый в сочетании с эмотивным существительным ненависть приобретает переносное значение и используется при нем как определение-интенсификатор для указания на высокую степень проявляемого героиней чувства. Подобное словоупотребление отсылает читателя к смыслу известного фразеологизма довести кого-нибудь до белого каления – «дойти, довести до крайнего волнения, раздражения, вывести из себя» [10, с. 383].

В рассказе «Заревой дождь» В. Шукшин мастерски использует фразеологизм как сажа бела , но уже в положительном, юмористическом ракурсе: Ну как дела? Как сажа бела , – с трудом отвечал Ефим; в темных глазах его на миг вспыхивала странная веселость [12, с. 252].

Трансформация колористического фразеологизма гореть синим пламенем представлена в тексте рассказа «Солнце, старик и девушка», на страницах которого было зафиксировано выражение гореть белым огнем : Дни горели белым огнем. Земля была горячая, деревья тоже были горячи е [Там же, с. 25]. Автор прибегает к данному приему, чтобы добиться конкретности в изображении температурных аномалий, вызвать у читателя физическое ощущение жары и раскаленности летнего воздуха.

Творительный сравнения белым огнем в сочетании с переносным глаголом гореть подчеркивают высокую степень интенсивности обозначаемых смыслов при описании природных явлений.

Таким образом, прозу В. Шукшина отличает частотное использование амбивалентной лексемы белый и ее периферических производных при описании следующих объектов окружающего мира: а) при характеристике персонажей (цвета глаз, частей тела, психоэмоционального состояния человека); б) создании пейзажных зарисовок; в) употреблении колоратива белый в составе фразеологических единиц. Белый цвет используется не только как средство создания образности (цвет предметов, одежды, природных явлений, цвет веществ), но и как средство психологической характеристики человека, мира его идей, интересов, душевного состояния.

Исследование семантики цвета в художественном дискурсе является одним из действенных приемов более точно интерпретировать текст и идиостиль писателя, позволяет расширить границы лингвоцветовой картины мира, углубить знания в области семантики и психосемантики цветоимен. Изучение специфики цветономинации в творчестве представителей определенных стран и культур позволяет охарактеризовать не только общие закономерности цветовосприятия, типичные для данного этноязыкового сознания, но и выявить экспрессивно-семантический потенциал коло-ронимов как уникального продукта эстетического миромоделирования, художественного переосмысления действительности отдельным индивидуумом, являющейся частью его поэтической картины мира.