Функционально-семантические свойства глаголов состояния в речи диалектоносителей на территориях смешанного проживания русских и украинцев

DOI:

Речь жителей на территориях распространения донских говоров в западной части Волгоградской области, в бассейнах среднего и нижнего Дона, рек Хопер, Медведица, Бузулук, Иловля, в пунктах, характеризующихся полиэтничностью населения, отличается сложным и неоднородным лексическим составом, что свойственно региону, связанному с активными переселенческими и миграционными процессами, уходящими в глубь веков [1; 4–6; 9; 14; 17].

Фиксация языковых данных в процессе опроса информантов в селах, хуторах и станицах, где наблюдается проживание смешанных семей и представителей разных национальностей, несомненно, способствует уточнению важнейших черт современной коммуникации в рамках определенного пространства, прояснению своеобразия обиходно-разговорной речи диалектоносителей, что отражает влияние объективных социально- и культурно-исторических факторов развития общества, условий бытования диалектов, специфику межъязыкового взаимодействия [8; 11–13; 15; 16].

Экспедиционное полевое исследование, осуществляемое в течение ряда лет коллективом ученых кафедры русского языка и документалистики ВолГУ в пунктах проживания представителей близкородственных культур – русских и украинцев, дает богатый материал, изучение которого показывает, что лексическая наполняемость речи билингва представляет собой смешение различных пластов общенародного языка. Анализ записей рассказов информантов, интервьюирование собеседников методом открытого вопросника свидетельствуют о том, что носители родственных славянских языков – переселенцы, их потомки, члены смешанных русско-украинских семей – могут в спонтанной речи свободно переходить с одного языка (говора) на другой, использовать в обихо- де элементы сразу двух языков, казачьего и украинского говоров.

Рассматриваемые в данной статье особенности функционирования глаголов состояния, проявляемые в речи диалектоносителей, можно охарактеризовать в рамках системноэволюционного подхода к описанию общенародного языка, обоснованного в трудах С.П. Лопушанской и базирующегося на признании такого явления, как «неравномерность развития необозримой массы слов, безграничность их изменчивости и превращение бесконечного множества слов в гармоническое целое под действием внутренних законов, обеспечивающих реализацию основной, коммуникативной функции общенародного языка» [7, с. 454]. Целесообразно при этом, как представляется, подходить к анализу лексикона ди-алектоносителей как к целостному единству с позиций общеизвестной полевой схемы структурирования феномена [10; 16], разграничивая ядро и периферийные средства.

Среди глаголов бытия-существования выделяются языковые единицы со значениями начальной фазы бытия (каузации начала существования и начала существования), собственно существования и прекращения бытия [2; 3; 18]. В массиве анализируемых фактов преобладает семантика существования, выраженная русскими глаголами быть, жить и украинскими бути, жити. Данные лексемы можно рассматривать как элементы, расположенные в центральной сфере моделируемого нами полевого пространства лексикона ди-алектоносителей [16]. Они имеют полисегмен-тный характер и обладают способностью выступать в разных значениях, что позволяет использовать языковые единицы в контекстах, отражающих различные процессы состояния. Употребление говорящим названных глагольных слов способствует детализации наглядного представления о происходящем: рассказывая о себе, своей семьи, родителях, о близ- ких, вспоминая о прошлом, информанты описывают, прежде всего, отдельные жизненные ситуации, называют важные биографические факты, характеризуют радостные или трагические события (детство, юные годы, замужество, женитьбу, голодные и военные годы, повседневные заботы), вспоминают свой профессиональный опыт, говорят о домашней работе, дают оценку каким-либо ситуациям. Глаголы существования в речи коренных жителей и украинских переселенцев (их потомков) зафиксированы, прежде всего, с типовой семантикой ‘существовать в течение какого-либо времени каким-либо образом, иметься в действительности, в наличии’ (ТСРГ, с. 464); отмечены глаголы осуществления события с типовой семантикой ‘происходить (произойти), совершаться (совершиться), случаться (случиться) в действительности где-либо, когда-либо, с кем-либо’ (ТСРГ, с. 466); используются глаголы бытия-существования как местонахождения в определенном времени и пространстве с типовой семантикой ‘находиться где-либо какое-либо время, занимая какое-либо место, расположившись, разместившись где-либо каким-либо образом’ (ТСРГ, с. 468). Глаголы первой группы можно отнести к субъектным, в остальных группах названная семантика реализуется с помощью сочетаний глагольных единиц с дополнительными объектными уточнителями: Дет Лизар был... (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); У них сваи маγазины были, ну как жы, эта ани ничиво ни имели, никакой скати-ны, тарγавали (Бочарова О.М., 1901 г. р., х. Калачёвский) (здесь и далее используется упрощенная фонетическая транскрипция. – Н. Т., О. Б.); як хутора ще былы, хутора там далеко они булы. Они ж едынолично жылы, у них жэ скотына своя була, фсэ свое було: и лошади, и быки булы, и коровы; Ти γоршки булы таки у нас (Корчакина М.И., 1933 г. р., с. Семёновка); Крушки были то же самае, ани и щас у нас сущиству-ют, толька разукрашэны (Бароменский С.П., 1931 г. р., с. Мачеха); Он пабыл три дня дома и уехал (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); Ну, атец, ну, там чё... па-шол в эта – на вайну, пришол атудава и пажыл, в пиисят фтаром γаду и умер (Зубкова А.И., 1942 г. р., с. Семёновка); Баγатые, какие тут жыли... (Бочарова О.М., 1901 г. р., х. Калачёвский); А жыть не на шо было, у матери пятэро дитей было (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский).

Чаще всего языковые единицы со значением бытия-существования, существования как осуществления события и существования как местонахождения имеют обстоятельственные пространственные уточнители, подчеркивающие местонахождение лица где-либо: Дома я, дома жыла. И так адналич-на, чё ж, адналична (Бочарова О.М., 1901 г. р., х. Калачёвский); Я раньшы жыл на Типикинскай станицы. Там... Ну патом здесь. Жынился каγда (Макаров В.А., 1928 г. р., х. Дьяконовский); Я ж жыла у хах-лоф, а двенацать килόметроф там жыли казаки (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский); А ну ана, вот эта жэнщина, и хах-лушка, и жыла ф казаках. И тут жыла (Ка-меристова А.М., 1940 г. р., с. Семёновка); Мы шэсть лет жыли там, у свикрови жыли, а патом сюды пиришли (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); Вин сам рус-кый, ф Крыму жыл (Рыжих Е.А., 1929 г. р., с. Мачеха); Што хатачка малинькая была, неγде была распалаγаться и вот тама су-щиствавали (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); Тодди ж раньшэ еды-нолично ани жылы, мама жыла на Дурном пруде, а папа жыл на Бунином пруде; Ани прожылы там γод и два мисяца после нас, як мы там булы (Корчакина М.И., 1933 г. р., с. Семёновка). Встречаются сочетания жить ( жити ) с уточнителями оценочного характера: единолично , богато , дольше , отдельно , дружно и др.

Следует отметить, что характерной чертой словоупотребления диалектоносителей-украинцев и представителей смешанных русско-украинских семей, как показывают некоторые из приведенных примеров, являются случаи синонимического сближения лексических единиц в одном контексте: существовать – быть в значении «иметься», существовать – располагаться , быть – прожить в значении «находиться» и др.

Регулярно используемыми в речи донских казаков и переселенцев являются глаголы быть ( бути ) как ‘существовать реально, иметься в действительности’ и жить ( жити )

РАЗВИТИЕ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ с семантикой ‘существование лица как специфическая форма жизни’: Тады ш, γоспади, γрешники, миня и судили, и фсё былό ; Эта ночью былό (Бочарова О.М., 1901 г. р., х. Ка-лачёвский); Корчакина була фамилия моя з детства. Потом жылы, нас было восемь дитэй; Ну и так от цэ и жылы (Корчаки-на М.И., 1933 г. р., с. Семёновка); Ана, хоть и жыла долγа, пашти сто лет, матирина мать, я её как-та, ну рас нескалька видил и фсё (Макаров В.А., 1928 г. р., х. Дьяконовский); Жыву адна, девач.., дочка приижжа-ит, помаγает мне фсё, та и сама почудоч-ку ; Да-а, и таγда фсё-таки люди дольшы жыли, а сичас чё... (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский); Палы диривянные были. ...Крёсная кирпичём тёрла, штоп жолтыи доски были. Вот как жыли, а типерь лино-лиум вашым нашым – и γатова (Черноусова В.В., 1932 г. р., ст. Преображенская).

Детализация наглядного представления диалектоносителя о реалиях окружающего мира заключается в осмыслении объектов, находящихся в обозримом или знакомом пространстве и характеризующих бытие лица-субъекта в непосредственном восприятии пространства и времени; в этих случаях в речи как коренных жителей края, так и переселенцев (их потомков) наблюдается употребление русской лексики со значением существования. При этом можно говорить об использовании лишь некоторых глаголов, относимых к дистальным элементам сегментов полевого пространства лексикона русских и украинцев на территориях бытования донских говоров ( стоять, появиться , существовать и др.): Тама жыли ани, тама у них маленькая кузница. Ещё кузня стаяла, я помню, значит, хату забрали, а кузня была (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); Кастрюли бальшые были такие, тада паявилися ужэ ; По-хохлячьи эт называлася колыска. А патом ужэ появили-ся такие... то ли с лозы, то ли ..., такие вот нибальшыи качки ; А патом ужэ появилися примусá и кирасинки (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский). Имеются примеры обозначения определенных фаз существования как реальных форм бытия чего-либо: А пасиредь сила там праходит (то есть имеется. – Н. Т. , О. Б. ) речка (Повстовалов И.М., 1929 г. р., с. Мачеха); Типерь ана сущиствавала, эта

Красная диревня, до вайны (Артеменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка).

Семантически противопоставленные смыслы ‘начальная фаза бытия, существования’ – ‘прекращение бытия’ выражаются в речи донских казаков, как правило, глаголами родиться , родить – умереть, помереть : Радилася я Мачушанскава раиона, была Мачиха, вот так, сило Зянόфка (Черноусова В.В., 1932 г. р., ст. Преображенская); Яра-дила четвира, двое астались. Померли мальчишка, дифчёнка ; ...мноγа нас, мноγа. Ну, памирали (Бочарова О.М., 1901 г. р., х. Калачёвский); Радитили рана помирли (Макаров В.А., 1928 г. р., х. Дьяконовский). В речи представителей смешанных семей при обозначении начальной фазы бытия, существования информант может использовать совпадающие в родственных славянских языках глаголы родитися, родити как с украинской, так и русской произносительной нормой; ср.: Они тут приихалы ни одни, потому що одни они нэ можуть. Нахаловка – там 3–4 дома, γде я родылась. Посылылысь нахально сами соби (Юркина-Магомедова В.Д., 1950 г. р., с. Мачеха); Яво мать там радилась, там жыла в этам доме, и их патом раскулачили (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка); Я радилася ... Мачишанский раион был, сило Мачиха (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский); при обозначении прекращения бытия носители украинского диалекта употребляют как украинскую, так и русскую лексику: вмерти , вымерти – умереть : Бать-ко вмэр в тритцать седьмом, а нас вот ски-ки осталося, четвэро (Рыжих Е.А., 1929 г. р., с. Мачеха); Можэт, и есть, но они сичас вы-мэрли ужэ. Ну, таки есть у нас украинцы прямо, чисто балакають, но ужэ стари (Юркина-Магомедова В.Д., 1950 г. р., с. Мачеха); . ..с Кандрашэй приехали дет Симён, Симён Савелич, нидавна вот умир, как γода три, как он умир, да дивяноста пяти лет дажыл (Артёменко А.Я., 1931 г. р., с. Большая Ивановка). В рассказах о военном времени жителей Волгоградской области встречается также глагол погибнуть и др.: Папа на войни поγыб (Корчакина М.И., 1933 г. р., с. Семёновка).

К дистально расположенным элементам сегментов полевого пространства анализиру- емого лексикона следует относить нечастотные глаголы либо характеризующиеся ситуативной избирательностью употребления. В частности, это касается, например, простонародной, просторечной и диалектной лексики в речи представителей смешанных русско-украинских семей: вылезти как синонима родиться – «возникать, появляться на свет в результате акта рождения» (ТСРГ, с. 461) с семантикой начальной фазы бытия, существования: От как жыли, а сичас токо вылезеть – ужэ иму ползунки жэ то, поэтому и дети стали непослушные; Што ш ты идёш так ку-риш, да ты ш токо вылес! (Авилова М.Т., 1928 г. р., х. Дьяконовский); зоревать – «спать на заре» (БТСДК, с. 192; ср.: РУС, с. 438): Ну, утром, примерно, скотину выγоняют на улицу, на поле, и ляγают зоревать – спать ложаца. А я сеγо не знала, не спала я николы, не зоревала николы (Корчакина М.И., 1933 г. р., с. Семёновка). Если в приведенных примерах экспрессивная роль глагольного слова не является релевантной и лексемы служат обиходным номинативным средством обозначения соответствующего процесса состояния, то в других случаях стилистическая функция дистальных элементов сегментов полевого пространства выходит на первый план. Это касается, в частности, производных от глагола жить – образований житься, выжить, дожить, отжить, прожить и некоторых других, в которых наблюдается появление дополнительной семантико-стилистической окраски (исчерпанности, преодоления, продолжительности чего-л. и т. д.). Данные коннотации привносятся в глагольное слово не только значением конфикса или приставки, но и контекстуальным окружением: лексической семантикой сочетающихся с глаголом наречий, усилительными сочетаниями разных частей речи, смысловыми противопоставлениями, намеренным употреблением в высказывании бесприставочных и приставочных образований от глагола состояния в разных значениях, риторическими приемами, содержанием описываемой жизненной ситуации; например: Старые ужэ стали – трудна жы-вёца (Парамонова А.В., 1926 г. р., с. Завязка); Зараз, если так сказать, жывеца в ма-тириальнам отношэнии нам, например, ниплохо (Касьянов В.А., 1929 г. р., с. Мачеха);

Фсё, ни маγу ничё делать – дажыла (Баро-менская П.П., 1931 г. р., с. Мачеха); И ели эта с картошкой, ну и γлотаеца лехче, чим одна каша-та, и выжылы, γлянь! (Рыжих Е. А., 1929 г. р., с. Мачеха); Жыли мы очинь бедна: мы вот у нас тут был приемный пункт малака, две каровы диржали, вот защёт эта-ва выжывали, вот и ели (Парамонова А. В., 1926 г. р., с. Завязка); Здесь фсю жызнь, диф-чата, прожылы, так прожылы (Рыжих Е.А., 1929 г. р., с. Мачеха); Я з нею дватцать пять γодин прожыла в одней хате (Кор-чакина М.И., 1933 г. р., с. Семёновка).

Таким образом, изучение особенностей речи жителей Волгоградской области в пунктах смешанного проживания носителей русского и украинского языков на территориях бытования донских говоров позволяет выявить русскую и украинскую лексику, приобретающую функцию полисегментных единиц в структуре полевого пространства лексикона диалектоносителей, выступающую в современных коммуникативных условиях ядерным средством выражения различных смыслов при обозначении бытия-существования, и лексические единицы, которые в функциональносемантическом плане, в рамках полевого единства, могут быть квалифицированы как дистальные элементы сегментов, ограниченные при употреблении в речи рядом признаков. Полисегментные и дистальные элементы сегментов полевой структуры лексикона выполняют роль средств, маркирующих специфику безбарьерного языкового континуума как естественной речевой среды различных этнических групп диалектоносителей, отражают взаимодействие родственных славянских языков (диалектов) в пунктах смешанного проживания донских казаков и украинцев. Проведенное исследование расширяет представления о развитии лексико-семантических процессов в их региональном проявлении.