Гендерное равенство в мире и карьерные возможности женщин в региональной политике в субъектах Российской Федерации

В политической сфере в Ежегодном рейтинге гендерного равенства, который формируется Всемирным экономическим форумом, Россия занимает 122 место из 153, отстав от Монголии, Казахстана, Армении, Грузии, Бангладеша и других стран. Рейтинг возглавили Исландия, Норвегия и Никарагуа1.

Исландия в 11 раз подряд стала самой равноправной страной в мире. Глобальный индекс гендерного равенства был впервые представлен Всемирным экономическим форумом в 2006 году в качестве основы для оценки масштабов гендерного неравенства и отслеживания их прогресса с течением времени. Индекс оценивает национальные гендерные различия по экономическим, образовательным, медицинским и политическим критериям (Тебекин, 2017).

На сегодняшний день по-прежнему существует средний гендерный разрыв в 31,4 %, который еще предстоит ликвидировать во всем мире. Положительное увеличение среднего глобального балла приводит к тому, что несколько стран продвигаются к гендерному равенству (хотя часто медленными темпами): 101 из 149 стран, охваченных в 2020 году, увеличили свои баллы.

В среднем по четырем субиндексам самое большое гендерное неравенство наблюдается в политических возможностях. Второй по величине разрыв связан с экономическим участием и возможностями женщин. Прогресс в устранении пробелов в уровне образования и здоровья является более значительным.

Что касается субиндекса расширения политических прав и возможностей, то 108 стран из 149, охваченных в 2020 году, улучшили свои общие показатели, главным образом благодаря значительному увеличению числа женщин в парламентах по сравнению с последней оценкой, проведённой год назад. Примечательно, что в некоторых странах, таких как Латвия, Испания и Таиланд, число женщин в парламенте существенно возросло. Тем не менее, в глобальном масштабе женщины занимают только 25 % мест в парламентах, и только 21 % из 3 343 министров – женщины, а в некоторых странах женщины вообще не представлены ни в исполнительной власти (в правительствах), ни в законодательной власти (в парламентах). Кроме того, в 85 из 153 стран, участвовавших в рейтинге за последние 50 лет, никогда не было женщины-главы государства.

Разрыв в уровне образования между мужчинами и женщинами в среднем относительно невелик, но всё еще существуют страны, в которых инвестиции в развитие талантов женщин недостаточны. В то время как в 35 странах было достигнуто гендерное равенство в области образования, нескольким развивающимся странам еще предстоит ликвидировать более 20 % разницы. 10 % девушек в возрасте 15–24 лет в мире неграмотны, причем большая их доля приходится на развивающиеся страны.

К настоящему времени Российская Федерация занимает 81 место в целом по итогам оценки четырех индексов в 2020 году. Что касается уровня образованности, в нашей стране по статистике средний уровень образованности женщин выше, чем средний уровень образованности мужчин. Из числа российских женщин 91 % посещают среднюю школу, из числа мужчин – 90,4 %. После окончания средней школы 89 % женщин дальше обучаются в высших учебных заведениях, когда как среди мужчин этот показатель составляет 75 %. Мужчин и женщин, имеющих докторскую степень, примерно одинаковое количество (64 % женщин и 66 % мужчин). Таким образом, в России женщины на высоком уровне участвуют в трудовом процессе (68,9 % на рынке труда), а также заняты на квалифицированных должностях в большей степени, чем мужчины (62,3 % работников на квалифицированных должностях – женщины). Однако, несмотря на данные показатели, у женщин по-прежнему финансовые доходы намного меньше, чем у мужчин. Неравенство в доходах объясняется несколькими факторами, одним из которых является то, что на рабочих местах женщины чаще мужчин сталкиваются с отсутствием доступа к руководящим должностям. Например, в нашей стране только 7 % членов совета директоров крупных компаний – женщины2. Участие в политической жизни страны или региона для женщин еще сложнее. За последние десятилетия Россия сократила разрыв в политических возможностях мужчин и женщин менее чем на 10 % и занимает лишь 122 место в этом субиндексе. В нашей стране со времен Екатерины II (XVIII век) уже более 200 лет на посту главы государства не было женщины. Кроме того, в современной России среди федеральных министров женщин всего лишь 12,9 %, а среди членов Госдумы женщины-депутаты составляют 15 %. Таким образом, несмотря на то, что в России женщины получают широкий доступ к образованию, именно «стеклянный потолок» не позволяет большинству из них занять руководящие должности ни в политике, ни в бизнесе.

Исландия в очередной раз стала страной, в которой прогресс в достижении гендерного равенства является наиболее продвинутым, страна сократила почти 88 % своего гендерного неравенства, на 3,5 процентных пункта опередив занявшую второе место Норвегию. Она полностью ликвидировала пробелы в образовании и уровне здоровья женщин, и по-прежнему занимает лидирующие позиции в участии женщин в политическом управлении. В Исландии за последние 50 лет 22 женщины возглавляли страну, кроме того в парламенте женщины представлены в значительном количестве – 38,1 %, а в правительстве страны среди министров женщин 40 %. По показателям экономического участия женщин Исландия занимает второе место в мире, женщины в стране часто занимают руководящие и управленческие должности – 41,5 % руководящих и старших должностей. В крупных компаниях более 40 % членов правлений – женщины. Одной из причин таких показателей является то, что в стране женщины после рождения ребенка выходят на работу раньше, чем принято в других странах, так как в Исландии не практикуются те меры поддержки в отношении отпуска по уходу за ребенком, которые существуют в других странах (например, женщины получают только 68 % своей заработной платы во время отпуска по беременности и родам, в то время как в Норвегии она составляет 94 %, в Швеции – 77,6 %, во Франции – 90 %).

Норвегия, занявшая 2 место в общем рейтинге, сохраняет свою позицию и еще больше сокращает гендерное неравенство. К 2020 году Норвегия сократила 84,2 % своего общего гендерного неравенства, что почти на 1 процентный пункт больше, чем сообщалось в 2019 году. Страна уже полностью закрыла свои пробелы на уровне образования, здравоохранения, в то время как разрывы в экономическом участии, возможностях и политических возможностях составляют 79,8 % и 59,8 % соответственно. В первом случае женщины почти равны мужчинам в том, что касается участия в трудовом процессе (94,5 % женщин на 100 % мужчин), и среди профессиональных работников женщин больше, чем мужчин. Однако женщины по-прежнему значительно реже занимают руководящие должности, чем мужчины (доля женщин и мужчин на руководящих должностях составляет 35,6 % на 64,4 %). Кроме того, по-прежнему необходимо заполнить 26 % и 21 % разрывов в заработной плате и доходах. Что касается расширения политических прав и возможностей, то, Норвегия в целом занимает 2 место: женщин-парламентариев – 40,8 %, министров – 42 %.

Мировой опыт свидетельствует, что принятие временных специальных мер не нарушает демократических принципов, а служит выравниванию стартовых позиций женщин и мужчин, является ступенью к подлинному равенству. Например, в Норвегии партии сами приняли квоты без внесения изменений в законодательство. Партии Sosialistisk Venstreparti, Senterpartiet и Kristelig Folkeparti установили нижний предел для одного пола в списках кандидатов в объеме 40 %. А Det Norske Arbeiderparti установила 50 % квоту с уточнением, что на первых двух местах в каждом списке должны быть представлены оба пола (Петров и др., 2020). В результате такой политики представительство женщин в парламенте Норвегии составляет около 41 % (70 из 169)1.

Прогресс Соединенных Штатов в достижении гендерного равенства застопорился, и страна регистрирует не изменяющийся общий показатель по сравнению с 2019 годом. Из-за отсутствия прогресса Соединенные Штаты потеряли две позиции в рейтинге и в 2020 году занимают 53 место. Застой в основном объясняется небольшим сокращением экономического участия женщин и возможностей, когда прогресс в направлении равной заработной платы отступает на шаг назад, и в то же время разрыв в доходах остается большим. До сих пор Соединенные Штаты закрыли только 69,9 % своего неравенства в заработной плате и 65,6 % своего неравенства в доходах. В то время как денежные различия являются основным источником гендерного неравенства на рабочем месте, участие в рабочей силе и присутствие женщин на квалифицированных и руководящих должностях относительно лучше: 66,8 % взрослых женщин работают на рынке труда, при равном разделении между мужчинами и женщинами в технических профессиях и разделении 41/59 между старшими должностями, занимая 22 место. Несмотря на то, что американские женщины относительно хорошо представлены на должностях среднего и высокого уровня, они все еще борются за то, чтобы занять самые высокие позиции в бизнесе: только 21,7 % членов совета директоров корпораций – женщины. Аналогичным образом, женщины недостаточно представлены на должностях политического руководства. Даже при значительном увеличении числа женщин в парламенте и на министерских должностях по сравнению с предыдущими годами женщины-конгрессмены составляют лишь 23,6 % от имеющихся мест (67 место), а женщины-министры составляют лишь 21,7 % от кабинета министров (76 место). Кроме того, на сегодняшний день не было женщины-президента. В качестве позитивной ноты можно отметить, что гендерный паритет практически достигнут в области здравоохранения и образования.

Думаем, что при нынешних темпах изменений потребуется почти столетие, чтобы достичь равенства. Это сроки, которые мы просто не можем принять в современном мире глобализации, особенно среди молодого поколения, которое придерживается все более прогрессивных взглядов на гендерное равенство.

Для анализа современного политического положения женщин в Республике Саха (Якутия) нами проведено сравнение количества женщин в статусе членов правительства и депутатов законодательных (представительных) органов в республиках Российской Федерации (таблица 1).

Таблица 1 – Количество членов регионального правительства и законодательных (представительных) органов в республиках Российской Федерации на 26.07.2021 г.

Из таблицы 1 мы видим, что во всех республиках страны и в органах исполнительной власти, и в органах законодательной власти количество женщин на руководящих должностях менее 50 %. Самое большое гендерное неравенство наблюдается среди членов правительств Кабардино-Балкарской Республики (0 женщин), Чеченской Республики (0 женщин), Республики Адыгея (1 женщина из 14 членов правительства), Карачаево-Черкесской Республики (2 женщины из 26

человек), Республики Дагестан и Республики Северная Осетия – Алания, где среди членов региональных правительств всего лишь 9 % – женщины. Из регионов, где женщин среди членов правительства больше 40 %, можно выделить Республику Алтай (47 % – женщины) и Республику Коми (42 %). Председателями правительств во всех 22 республиках являются мужчины.

В 22 республиках депутатами регионального уровня являются всего 196 женщин и 1 044 мужчин, 16 % и 84 % соответственно. Лишь в 2 из 22 республик депутатские корпуса возглавляют женщины – Кабардино-Балкарская Республика и Чувашская Республика. При этом в Чеченской Республике 100 % депутатов являются мужчинами. Низкий уровень количества женщин-депутатов наблюдается в Республике Дагестан, где лишь 8 из 90 депутатов – женщины. Максимальное количество женщин-депутатов достигнуто в Республике Карелия, где 12 из 35 мандатов отданы женщинам (34 %).

Исходя из собранной информации, можно сделать вывод о том, что в подавляющем большинстве республик Российской Федерации как на уровне региональных правительств, так и на уровне региональных парламентов женщин на руководящих должностях катастрофически мало, особенно низкие показатели наблюдаются в республиках Северо-Кавказского федерального округа, где по сей день наблюдается сильная роль патриархальных гендерных установок в государственном управлении.

Формирование локального гендерного порядка в пределах отдельных территорий зависит от социокультурной, правовой, экономической и иной специфики (Силласте, 2019). В свою очередь, гендерная система в исламе закрепляет строгое определение особого места женщины, ее полную зависимость от мужчины (опекун, муж и др.) (Сиражудинова, 2021).

Советская политика «раскрепощения горянки» так и не смогла полностью пресечь похищения невест, выплату махара (калым). Однако она принесла значительные изменения в положение женщин, вывела их на политический и общественный уровень, пыталась обеспечить защиту и стабильность (регистрация в ЗАГС, помощь в обеспечении детей и т. д.). С развалом Советского Союза и ре-исламизацией населения гендерная система изменилась. Государство стало игнорировать проблемы гендерных взаимоотношений. Оно старается не замечать политику чеченского руководства по исламизации населения, принуждение к соблюдению нового арабизированного дресс-кода, модернизацию традиций, призывы к полигамии. В республиках наблюдается учет судьями адатов, шариата и менталитета народа, смягчение со стороны судов наказаний за убийства чести и похищения невест, игнорирование проблемы калечащих операций по отношению к девочкам и др. (Сиражудинова, 2021). «Возвращение» ислама на Северный Кавказ изменило гендерные отношения, вновь привнесло ограничения в статус женщин. Результаты мы видим в сравнительном анализе, приведённом в таблице 1, где наглядно видно низкое участие женщин в государственном управлении в республиках Северного Кавказа.

Как мы знаем, принцип равноправия полов в России закреплен в статье 19 Конституции Российской Федерации, согласно которой «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств»1. Но несмотря на это, на практике мы видим, что карьерные возможности женщин в политике значительно отличаются от возможностей мужчин. Российские исследовательницы О.Г. Исупова и В.В. Уткина в своей статье (2018) рассматривают несколько теоретических моделей, с помощью которых можно объяснить позиции женщин на государственной службе. Так, ученые обращаются к концепции «стеклянного потолка», которая обусловливает распределение женщин в отдельных отраслях – социальной, культурной, в образовании и здравоохранении, в то время как наименее «женскими» остаются, например, силовые структуры и транспорт. «Стеклянный потолок» – это явление, когда при отсутствии формальных запретов занимать руководящие должности существует скрытая форма дискриминации женщин в продвижении по служебной лестнице. Данный эффект наблюдается даже в тех сферах, где женщины составляют подавляющее большинство наемных работников. Это вынуждает женщин быть в несколько раз профессиональнее своих коллег-мужчин, чтобы претендовать на высокую должность. «Стеклянный потолок» на государственной службе значительно крепче, потому что на ее высших и главных должностях речь идет не просто о престиже и доходах, а о государственной власти, доступе к разработке и принятию политических решений, реальному управлению государством (Кашина, 2018). В связи с этим шансы на вертикальную карьеру в государственных органах (особенно в областях, не связанных с социальной политикой) у женщин ниже, чем в любой другой сфере занятости. Понимая это, женщины сами снижают уровень своих карьерных и экономических притязаний, отдавая приоритет другим преимуществам гражданской службы (например, социальной защищенности) (Кашина, 2009).

Итак, по итогам собранной информации, сравнения и анализа данных, можно сделать выводы о том, что:

• 1)    на мировом уровне Россия находится в числе отстающих стран, обеспечивающих гендерное равенство в политической сфере;

• 2)    в подавляющем большинстве республиках Российской Федерации как на уровне региональных правительств, так и на уровне региональных парламентов женщин на руководящих должностях катастрофически мало;

• 3)    в обществах, где большинство населения исповедует ислам, гендерные системы могут значительно различаться (Сиражудинова, 2021): в частности, в республиках Северного Кавказа, кроме республики Ингушетия, в составах региональных Правительств женщин менее 10 %, в Кабардино-Балкарской Республике и Чеченской Республике на момент сбора данных женщины в Правительствах отсутствуют вовсе;

• 4)    политическое положение женщин в Республике Саха (Якутия) относительно других республик – среднее, по количеству женщин-членов правительства региона Якутия находится на 13 месте из 22, по количеству женщин-депутатов в региональном парламенте – на 7 месте из 22;

• 5)    «стеклянный потолок», когда при отсутствии формальных запретов занимать руководящие должности существует скрытая форма дискриминации женщин в продвижении по служебной лестнице, на государственной службе значительно крепче, и многие женщины вместо проявления амбиций на руководящие должности предпочитают оставаться на своих должностях.