Генезис и онтология канонического права в трудах русских дореволюционных канонистов: ретроспективный анализ и современное значение

Постановка проблемы

Исследовательская проблематика заключается в недостаточной изученности и недооцененности научного наследия русской канонической школы имперского периода (кон. XVIII — нач. XX вв.), а также в отсутствии четкого понимания уникальной природы и методологии канонического права как самостоятельной юридической дисциплины в современной российской науке.

Несмотря на то что в дореволюционной России каноническое право преподавалось как в духовных, так и в светских учебных заведениях, после 1917 г. его развитие было практически прервано. Это привело к тому, что сегодня отечественное научное сообщество, в котором число исследователей канонического права ничтожно мало, не в полной мере использует богатый теоретический фундамент, заложенный дореволюционными канонистами.

Труды таких ученых, как прот. Михаил Альбов, И. С. Бердников, М. Е. Красножен, прот. Михаил Горчаков, Н. А. Заозерский, А. С. Павлов, Н. С. Суворов, П. А. Лашкарёв и др., содержат ответы на фундаментальные вопросы о правовой природе канонического права, его отличиях от государственного, гражданского и других систем права, а также о методах его изучения. Их работы показывают, что каноническое право — это самостоятельный и уникальный нормативный порядок, основанный на вере и справедливости, а не на принуждении.

Таким образом, актуальность проблемы определяется необходимостью возрождения и систематизации знаний о каноническом праве с опорой на дореволюционное наследие, чтобы:

• •    интегрировать ценные исторические и теоретические наработки в современную научную мысль;

• •    продемонстрировать уникальную правовую природу канонического права, преодолевая упрощенные представления о нем как о частном или государственном праве;

• •    обосновать и внедрить оптимальный историко-догматический метод изучения этой дисциплины, который был предложен дореволюционными учеными;

• •    восстановить прерванную традицию исследования канонического права, чтобы полноценно изучать современное русское каноническое право.

В основу данного исследования положен афоризм Луция Аннея Сенеки «Уча других, мы учимся сами». Этот принцип в полной мере применим к научному познанию. Именно в процессе преподавания, при поиске наиболее точных и ясных методов для передачи знаний, происходит кристаллизация самой сути изучаемого предмета. Руководствуясь этим, для глубокого понимания онтологии канонического права мы обратились к истории его преподавания в духовных и светских учебных заведениях Российской империи с кон. XVIII и до нач. XX вв.

Сам факт, что на протяжении почти полутора столетий каноническое право было академической дисциплиной не только в духовных семинариях и академиях, но и в светских университетах, заслуживает пристального внимания современных ученых. Наряду с историей преподавания мы исследовали и развитие самой науки канонического права в этот период. Результаты нашей работы были отражены в ряде научных статей и в отдельной монографии [Баган, 2022].

Выбор имперского периода для исследования неслучаен. Благодаря господствующему положению Русской Православной Церкви в государстве изучению канонического права уделялось первостепенное внимание. Вопросами его преподавания занималась не только Церковь, но и государственная власть, издавая соответствующие нормативно-правовые акты.

Важно понимать, что правовая система Русской Православной Церкви является частью Вселенского православного канонического права, основанного на установлениях Господа Иисуса Христа, святых апостолов и Вселенских и Поместных Соборов. При этом она обладает и своими частными регуляторными особенностями. Поэтому полноценное изучение российского канонического права невозможно без глубокого погружения в смежные области:

• •    история канонического права Византии;

• •    источники права всей Православной Церкви;

• •    регуляторные системы католической и протестантских церквей;

• •    догматическое и нравственное богословие, литургика;

• •    общая теория и философия права.

Отечественные «отцы-основатели» русской канонической школы, в полной мере раскрывая свои таланты, проводили эти комплексные исследования, и их труды, многие из которых были учебными пособиями для студентов, остаются бесценным наследием.

Стоит отметить, что между этими учеными велись острые дискуссии, порой с переходом на личности. Для нас, потомков, эти научные баталии подобны «игре богов на Олимпе», описанной Гомером, — они свидетельствуют о невероятной интеллектуальной мощи и жизненности их мысли.

Является ли каноническое право правом?

Аргументы русских канонистов

Опираясь на труды указанных дореволюционных канонистов, ответим на ключевые вопросы: является ли каноническое право подлинным правом, и если да, то какова его система?

На рубеже XIX-XX вв., в период активного развития юридических наук в Российской империи, отечественные канонисты предприняли фундаментальные попытки осмыслить природу, сущность и место церковного права в общей системе права. Их труды отражают напряженные научные дискуссии и разнообразие методологических подходов — от строго юридических до глубоко теологических. Их взгляды, порой полемичные и противоречивые, создали основу для формирования уникальной отечественной канонической школы, которая стремилась определить идентичность церковного права, найти баланс между его богословскими истоками и требованиями светской юриспруденции.

На примере работ дореволюционных канонистов мы видим, каким образом формировались основные представления о природе Церкви как особого общества, о ее отношениях с государством и о методологии изучения ее правовой системы. Обзор этих идей позволяет оценить их вклад в понимание того, как церковное право может быть одновременно и самостоятельной юридической дисциплиной, и выражением духовной жизни православного сообщества.

Обратимся к нескольким ведущим исследователям дореволюционной отечественной канонистики.

Протоиерей Михаил Альбов определял церковное право как «совокупность норм, которыми определяется жизнь и отношения между людьми в Церкви, как самостоятельном обществе, основанном Иисусом Христом для их спасения» [Альбов, 1875, 1]. Он был одним из первых дореволюционных канонистов, кто четко сформулировал специфическую правовую природу этой дисциплины. Протоиерей Михаил считал, что церковное право — это не просто свод богословских или литургических правил, но полноценная юридическая наука. По его мнению, она должна иметь «более строгую юридическую конструкцию» и наполняться исключительно правовым материалом [Альбов, 1875, 2].

Протоиерей Михаил Альбов считал, что церковное право является самостоятельной и особой ветвью права, которая не относится ни к публичному, ни к частному праву (см.: [Альбов, 1875, 2]). Эта позиция была новаторской и отличалась от традиционных представлений. Ее суть заключалась в том, что церковное право, будучи особой правовой системой, включает в себя элементы как публичного (регулирование церковного управления), так и частного (напр., семейного) права.

Это мнение разделяли и другие видные канонисты того времени (см.: [Красно-жен, 1900, 9]). Позднее данная концепция была обобщена в тройственной системе, включающей право государства, право церковное и право международное (см.: [Кокошкин, 1912, 149]).

Для прот. Михаила Альбова предметом церковного права были не доктринальные и богослужебные аспекты, но исключительно правовые нормы. Он проводил четкое разграничение, указывая, что наука занимается «условиями его сообщения и принятия^ юридическими последствиями, отсюда вытекающими» [Альбов, 1875, 6]. Например, в случае таинства Священства церковное право изучает не духовную сторону, а юридические условия и последствия его совершения.

Идеальная система церковного права состоит из двух частей: общая часть, которая рассматривает отношения между Церковью и государством, включая различные исторические модели их взаимодействия (см.: [Альбов, 1875, 28]), и особенная часть, которая регулирует внутреннюю жизнь Церкви, включая вопросы управления, судопроизводства и законодательства (см.: [Альбов, 1875, 28]).

Несмотря на акцентирование самостоятельности церковного права, прот. Михаил Альбов придерживался идеи, что церковные законы приобретают правовой характер только в том случае, если они признаны государственной властью (см.: [Альбов, 1875, 28]). При этом он четко разделял сферы влияния: государство имеет право на внешнее управление Церковью, но не может вмешиваться в ее вероучение. Он подчеркивал, что «Император — есть глава Церкви только во внешнем управлении, а не по делам веры» [Альбов, 1875, 118].

Киевский профессор Петр Александрович Лашкарёв рассматривал церковное право как науку, которая должна дистанцироваться от современных ему юридических принципов и теорий, чтобы вернуться к критериям античного, а именно грекоримского и византийского права (см.: [Лашкарев, 1886, 1]). Он считал, что именно в этих древних источниках заключена подлинная суть православного церковного права (см.: [Лашкарев, 1886, 1]). «Наука права православной церкви… должна более или менее отрешать нас от установившихся в настоящее время юридических принципов и теорий, возвращать к воззрениям и принципам мира античного» (цит. по: [Бердников, 1896, 37]). Только демонстрируя такой «архаизм мудрости», эта наука сможет занять «почетное положение и между другими юридическими науками» (цит. по: [Бердников, 1896, 37]).

Подход П.А. Лашкарёва был основан на теологической концепции (см.: [Прокошев, 1895, 72]) и следовал методологии историко-герменевтического подхода, который применялся в работах архим. Иоанна (Соколова) (см.: [Прокошев, 1895, 72]). Это означало, что изучение церковного права должно заключаться в анализе этапов формирования канонического корпуса и толковании отдельных канонов в их хронологической последовательности (см.: [Прокошев, 1895, 72]).

Отметим, что подход П. А. Лашкарёва вызывал критику со стороны других ученых, в частности, проф. И. С. Бердникова, который считал его устаревшим и тормозящим развитие науки (см.: [Бердников, 1891, 43]).

Казанский профессор Илья Степанович Бердников рассматривал церковное право как самостоятельную юридическую науку, отличную от богословия (см.: [Бердников, 1888, XVI]). Он считал, что эта дисциплина, несмотря на ее богословские корни, должна изучаться на юридических факультетах как особая и независимая область знания (см.: [Бердников, 1888, XVI]). Эта позиция отражала его несогласие с теми, кто рассматривал церковное право исключительно как теологическую дисциплину.

И. С. Бердников, по всей видимости, придерживался подхода, который сочетал богословские и юридические элементы. Он выступал против чрезмерной зависимости от западной юридической практики, что привело его к острой полемике с Н. С. Суворовым (см.: [Павлов, 1902, 30]). Этот конфликт касался двух ключевых вопросов: 1) актуальность западного канонического права и юриспруденции для изучения православного канонического права; 2) природа Церкви и ее управления, включая отношения с государством, которые, по мнению некоторых канонистов, были слабо изучены (Юридический вестник. 1887. № 11. С. 501).

И. С. Бердников выступал за развитие самобытной русской канонической школы, которая, хоть и была юридической по своей сути, избегала слепого калькирования западных методологий и учитывала уникальную природу Православной Церкви и ее отношений с государством.

Отметим, что понимание И. С. Бердниковым церковного права выходило за рамки чисто академических исследований. Он был активным церковно-общественным деятелем, который использовал свои знания для участия в Предсоборном присутствии и в разработке документов, касающихся церковной реформы (Православный собеседник. 1915. ноябрь. С. 582-583). Это свидетельствует о том, что для И. С. Бердникова церковное право было живым инструментом для решения актуальных проблем Церкви, а не просто теоретической дисциплиной.

Алексей Степанович Павлов рассматривал церковное право как юридическую науку, имеющую дело с нормами, которые регулируют различные отношения между членами Церкви как видимого общественного союза (Записки Императорского Новороссийского университета. 1874. Т. 12. С. 35). При этом он считал, что для полноценного понимания церковного права необходимо учитывать его догматические и исторические элементы.

Данный подход был основан на тщательном источниковедческом и критическом анализе. А. С. Павлов настаивал на том, что для создания «научно-догматической системы церковного права» [Павлов, 1887, 4] нельзя ограничиваться простым сбором канонов. Канонист, по его мнению, должен определять происхождение, содержание и назначение каждого канона, а также оценивать его практическое значение для современной церковной жизни (см.: [Павлов, 1887, 4]).

• А.    С. Павлов давал развернутое, дифференцированное определение церковного права, рассматривая его с двух сторон: с объективной стороны церковное право — это совокупность норм и правил, которыми Церковь, как «общественный союз», регулирует свою жизнь и отношения [Павлов, 1902, 7]; с субъективной стороны — это «правомочия и обязанности отдельных членов церковного общества в отношении друг к другу», а также к Церкви и другим общественным союзам [Павлов, 1902, 7].

Система А. С. Павлова, изложенная в «Курсе церковного права», состояла из четырех частей: 1) источники церковного права, 2) церковное устройство (иерархия и власть), 3) церковное управление (богослужение, суд, имущественное право), 4) внешнее право Церкви (отношения с другими общественными союзами, включая государство) [Павлов, 1902, 1].

• А.    С. Павлов подчеркивал глубинную связь церковного права с международным, отмечая их общий «глобалистский, универсальный характер» и стремление «обнять своим действием все человечество» [Павлов, 1902, 13]. В этом смысле, по его мнению, близость церковного права с международным была более ощутимой, чем с государственным (см.: [Павлов, 1902, 13]).

Протоиерей Михаил Горчаков рассматривал церковное право как самостоятельную юридическую дисциплину, неразрывно связанную с его широкой концепцией права и религии. В отличие от многих своих современников, он не сводил право к системе государственного принуждения, а определял его как «выражение понимания справедливости» в обществе [Горчаков, 1909, 10]. Причем это понимание справедливости проистекает из естественной потребности человека развиваться в сообществах, где необходимы нормы для защиты индивидуальных прав.

Центральное место в концепции прот. Михаила Горчакова занимает идея о том, что религия является одной из фундаментальных потребностей человека «от природы» [Горчаков, 1909, 1]. Вера — это «одна из необходимых деятельных и производительных сил права» (С.-Петербургские ЕВ. 2000. №21/22. С.30), которая формирует сообщества и, следовательно, является основой для права, регулирующего эти сообщества. В этом контексте он рассматривал каноническое право как корпоративное право, состоящее из «правил, составленных церковью и утвержденных соборами» [Горчаков, 1909, 24], что подчеркивало его независимость от государственного права.

Для прот. Михаила Горчакова задача академического изучения церковного права была двоякой: с одной стороны, она заключалась в систематизации норм, регулирующих внутреннюю жизнь Церкви и ее отношения с государством (см.: [Горчаков, 1909, 23]); с другой — в оценке их соответствия целям самой Церкви и общим положениям юриспруденции (см.: [Горчаков, 1909, 23]). Его подход позволял рассматривать богословские учения как «данные», которые юристы должны учитывать в своей работе, но при этом не выходить за рамки правовых компетенций (см.: [Горчаков, 1909, 14]). Таким образом, налицо уникальное понимание церковного права, которое связывает его с общими законами человеческого существования и потребностью в вере.

Николай Семёнович Суворов оценивал церковное право как строго юридическую, а не богословскую науку (см.: [Ламанов, 1907, 5]). Он был одним из первых, кто систематизировал канонический материал с точки зрения юриспруденции, создав «первый научно-исследовательский отечественный опыт юридической генерализации канонического материала» [Гидулянов, 1910, 435]. Его подход был тесно связан с западноевропейской канонистикой, которую он считал «отправной точкой для целесообразного освещения институтов русского церковного устройства», а не объектом для слепого подражания [Суворов, 1890, 1]. Н. С. Суворов стремился освободить отечественное церковное право от «глубинной теологичности» и направить его в сторону юриспруденции [Суворов, 1890, 1].

В своем учебном пособии «Курс церковного права» [Суворов, 1890] Н. С. Суворов представил четкую структуру: первый том был посвящен общей проблематике, включая взаимодействие канонического и гражданского права, а также источниковедению; второй том отражал содержательную сторону, описывая внутрицерковные (устройство, управление, суд) и внешнецерковные отношения (см.: [Томсинов, 2004, XXI]).

Следует отметить, что Н. С. Суворов делал оговорку: для понимания церковного права необходимо знание церковной доктрины, поскольку вероучительный фактор определял церковно-канонические характеристики Церкви.

В целом Н. С. Суворов был убежденным сторонником синодальной системы управления Русской Церковью, каковую он обосновывал на каноническом материале (см.: [Цыпин, 2012, 390]). Он считал, что Русская Церковь не обладает самостоятельностью, независимой от православного самодержца — российского императора (см.: [Цыпин, 2012, 390]). В своих трудах он проводил параллели между правовым статусом византийского и всероссийского императоров, характеризуя такую модель как «теократическую» и развивая «имперско-монархическую» концепцию государственноцерковных отношений.

Николай Александрович Заозерский считал церковное право самостоятельной научной дисциплиной, которая не является просто частью светского права, а обладает собственной природой, основанной на теологических положениях. Он активно боролся с пренебрежительным отношением к отечественной канонистике, считающим ее «неоригинальной» и «расплывчатой» [Заозерский, 1888, 1]. Его подход был «церковно-историческим» и «философско-правовым» [Заозерский, 1888, 1], сочетающим анализ истории Церкви и критическую юридическую рефлексию.

• Н.    А. Заозерский считал, что Церковь — это нравственное сообщество и «социальный организм», который руководствуется собственными, боговдохновенными нормами и потому не может быть частью государства (см.: [Заозерский, 1888, 49–50, 54, 56]). Он видел в Церкви способность «охранять и развивать свое собственное право» [Заозерский, 1888, 62].

• Н. А. Заозерский отвергал протестантскую концепцию Рудольфа Зома, который противопоставлял Церковь и право. Право — это не просто мирское принуждение, а врожденное свойство человеческой природы, связанное со стремлением к свободе, с чувством долга и справедливости (см.: [Заозерский, 1911, 30]). Таким образом,

  Церковь, как сообщество людей, по своей природе обладает правом, и ее история — это не борьба против права, а «борьба с искажением духа и формы церковного закона» [Заозерский, 1911, 20].

Отметим, что понимание Н. А. Заозерским церковного права было глубоко связано с идеями немецкого юриста Рудольфа фон Иеринга (1818–1892). Заозерский утверждал, что задача канониста состоит не в буквальном следовании устаревшим нормам, а в выявлении «духа церковного права» и лежащих в его основе принципов (см.: [Заозерский, 1888, 131]). Эти принципы, в свою очередь, могут быть использованы для создания новых норм, отвечающих на вызовы времени. Его методология включала следующие этапы: историческое исследование, кодификация, логическая систематизация и выявление канонических принципов (см.: [Заозерский, 1888, 140]).

• Н . А. Заозерский выделял различные модели церковно-государственных отношений, критически оценивая формат, сложившийся в синодальный период Российской империи, и выступая за конструктивное сотрудничество между Церковью и государством без взаимного посягательства на сферы влияния (см.: [Заозерский, 1911, 95]). Он настаивал на созыве Поместного Собора и выступал за восстановление соборности, считая ее основополагающим принципом церковного управления (см.: [Заозер-ский, 1909, 626–631]). В своих работах он также отстаивал участие мирян в церковном управлении, что вызывало критику со стороны других канонистов (см.: [Заозерский, 1909, 626–631]).

Наконец, для освещения вопроса о системе канонического права обратимся к труду проф. М.А. Остроумова «Очерк православного церковного права» [Остроумов, 1893], где он проанализировал множество предложенных систем (митр. Филарета (Дроздова), А. С. Павлова, Н. С. Суворова и др.) и пришел к важному выводу. Крайнее разнообразие существующих систем объясняется сложностью и многогранностью самого предмета. Жизнь и отношения, регулируемые правом в Православной Церкви, отличаются «особенною жизненностью и подвижностью». Они не поддаются жесткому и мертвому схематизму, свойственному католическим или протестантским системам. Поэтому построение единой системы православного права представляет исключительные трудности. Церковное право — это, по сути, такая же многосложная система, как и все светское право (см.: [Остроумов, 1893, 131]). Однако если светское право излагается в десятках отдельных юридических наук, то система церковного права, имеющая аналогичные ветви (устройство, управление, суд, имущественное право), должна быть изложена в рамках одной науки. Поэтому она представляет собой своего рода энциклопедию, что и создает особые трудности для систематизации, неизвестные исследователям светского права.

Заключение

Анализ взглядов ведущих дореволюционных канонистов позволяет заключить, что в их трудах каноническое право однозначно признается подлинным правом, хоть и с рядом существенных оговорок. Большинство авторов (прот. Михаил Альбов, И. С. Бердников, А. С. Павлов, прот. Михаил Горчаков, Н. С. Суворов, Н. А. Заозерский) настаивают на юридической природе этой дисциплины, отделяя ее от богословия, хотя и подчеркивают ее уникальные особенности, связанные с духовной природой Церкви.

Что касается вопроса о системе церковного права, то она не является единой и жестко зафиксированной. Разнообразие подходов, отмеченное М. А. Остроумовым, объясняется «жизненностью и подвижностью» предмета исследования. Однако в трудах канонистов можно выделить следующие общие принципы ее построения:

• •    Общая и особенная части. Наиболее распространенной была двухчастная система (прот. Михаил Альбов, Н. С. Суворов), где общая часть посвящалась основам права и его источникам, а особенная — конкретным институтам (устройство, управление, суд);

• •    Двойное определение. А. С. Павлов предложил рассматривать церковное право с объективной (нормы) и субъективной (права и обязанности членов Церкви) сторон, что стало важным шагом в дифференциации дисциплины;

• •    Историко-философский подход. Н. А. Заозерский, вдохновленный идеями Рудольфа фон Иеринга, предложил отходить от буквального толкования устаревших норм и сосредоточиться на выявлении «духа церковного права» — его основополагающих принципов.

Таким образом, русская дореволюционная канонистика не только утвердила статус церковного права как самостоятельной юридической дисциплины, но и выработала оригинальные методологические подходы к его изучению и систематизации, которые остаются актуальными и для современного правоведения. Данные подходы отражают глубокое понимание как правовой природы, так и богословской сущности канонического права.