Германо-американские отношения в условиях трансформации мирового порядка

Введение .

Выстраивание отношений с Соединенными Штатами, как со своим главным торговым и военным партнером, является одной из приоритетных задач внешней политики Германии. США исто- рически занимает важную роль в политической культуре ФРГ, так как внесли значительный вклад в построение современной модели немецкой партийно-политической системы. Однако ФРГ, будучи одной из самых влиятельных стран Западной Европы, играла и продолжает играть

роль символического «моста» между Америкой и ЕС [1].

За последние годы германо-американские отношения подверглись существенным изменениям, связанным с общим процессом трансформации мирового порядка. В 2023 году Германия приняла первую в истории Стратегию Национальной безопасности, отражающую актуальные цели и задачи своей внешнеполитической деятельности [2]. Данный документ был составлен в соответствии с новым курсом внешней политики ФРГ, обозначенным бывшим немецким федеральным канцлером Олафом Шольцем как «смена эпох» [3]. Основой этого курса выступают вопросы национальной безопасности, а также безопасность союзников ФРГ по трансатлантическому сообществу [4]. «Смена эпох» стала отправной точкой в обновлении целей и задач внешнеполитической деятельности Германии как в рамках союзных организаций, так и во взаимодействии с ключевыми акторами международных отношений, включая и Соединенные Штаты.

США, со своей стороны, также обновили свой ключевой внешнеполитический документ в рамках изменения подходов к реализации внешней политики в соответствии с установками новой американской администрации. Если последняя смена коалиционного правительства в Германии не сильно повлияла на новый курс ее внешней политики, то возвращение Дональда Трампа в Белый дом стало началом трансформации американской внешнеполитической деятельности, что несомненно сказалось на двусторонних отношениях Берлина и Вашингтона.

В последнее время, несмотря на идейные разногласия по внутриполитическим вопросам, обе стороны стремятся нарастить свой военный потенциал. Это может свидетельствовать об изменении подходов Германии и США к осуществлению своей внешнеполитической деятельности в рамках процесса трансформации мирового порядка. Ставка стран на усиление фактора «жесткой силы» в контексте подходов к решению международных кризисов означает постепенный отход партнеров от попыток институциализировать идею о международной правовой системе в рамках западной модели «порядка, построенного на правилах» в угоду силовому решению актуальных конфликтов.

Обсуждение .

Приход демократов ко власти в США в 2021 году в целом положительно отразился на ходе двусторонних отношений с Берлином. Президенство Джозефа Байдена стало временным отходом от изоляционизма Д. Трампа в пользу кооперации в рамках единого Западного мира. Начальным этапом взаимодействий с «новым» Белым домом было стремительное возобновление контактов в рамках германо-американских отношений, а также возвращение сторон к принципам мультилатерализма [4]. Одним из первых шагов администрации Дж. Байдена, в контексте германо- американских отношений, стала Вашингтонская декларация, опубликованная по результатам встречи лидеров двух стран в 2021 году (Washington Declaration). Подписанный в то время американским президентом и канцлером ФРГ Ангелой Меркель документ содержал актуальные проблемы двусторонних отношений в виде климатических проблем и вопросов энергетики. Кроме этого, Декларация отражала необходимость разрешения насущных внешнеполитических проблем как с помощью прямых контактов сторон, так и по средствам взаимодействия представителей Германии и США в рамках международных организаций [6].

Смена правительства в Берлине в 2021 году не сильно отразилась на характере выстраиваемых отношений ФРГ с администрацией Д. Байдена. Тогда основной темой на повестке дня двусторонних отношений обсуждался вывод войск США из Афганистана, поскольку именно Германия принимала участие в эвакуации из Кабула, обеспечивая американцем поддержку в августе 2021 года. Несмотря на приход Талибана ко власти, Берлин и Вашингтон в рамках двусторонних контактов, продолжили обсуждения по выстраиванию совместной политики в отношении уже новых представителей Афганистана [7].

В то же время, главным камнем преткновения в связях между союзниками была позиция американской стороны по «Северному потоку-2». Д. Байден, как и его, предшественник, негативно относились к идее запуска новой ветки балтийского газопровода, считая данный проект составляющей частью сети российского энергетического влияния на европейские страны и, как следствие, потенциальной угрозой безопасности американских союзников в Европе. Так или иначе, Берлин и Вашингтон сумели прийти к соглашению по вопросу трубопровода и к остановке американского санкционного давления на ключевых участников проекта в обмен на гарантии сохранения функционирования альтернативного маршрута поставок российского трубопроводного газа в Европу через территорию Украины [8].

Начало Специальной военной операции на Украине стало проверкой связей союзников по трансатлантическому альянсу на прочность и привело к сближению Берлина и Вашингтона. На основании нового внешнеполитического курса «смены эпох», Германия избрала для себя путь отказа от экономических отношений и конструктивного диалога с Россией и переориентацию на более тесное сотрудничество с представителями коллективного Запада, в том числе и с США [9]. Администрация Д. Байдена поддерживала усилия «светофорной» немецкой правящей коалиции по дистанцированию от Москвы и укреплению обороноспособности Германии с учетом новых внешнеполитических приоритетов Берлина. Так, американская палата бизнеса в ФРГ предписывала правительству О. Шольца рекомендации по скорейшему наращиванию военного потенциала страны за счет увеличения военных расходов [10].

–– ПОЛИТОЛОГИЯ ––

Таким образом, Белый дом при Д. Байдене склонял Берлин к более самостоятельной политике относительно увеличения потенциала национальной обороноспособности в условиях новых внешних вызовов и угроз [11]. Администрация Дж. Байдена переняла у своего предшественника Д. Трампа практику если не принуждения угрозами, то дипломатического склонения своих партнеров по НАТО в Европе к увеличению военных расходов в рамках оборонных обязательств членов организации [12]. В условиях возникновения новых внешних вызовов, сохранение оборонных бюджетов европейской части военного блока на низком уровне могло бы поставить всю организацию в крайне уязвимое положение, а также способствовать усилению зависимости стран-членов от американской военной мощи [13].

СВО привело к сближению позиций Берлина и Вашингтона в отношении предоставления Киеву летального вооружения для использования против России. Стоит отметить, что для Соединенных Штатов солидаризация с партнерами в Европе по теме поддержки Украины носит скорее вынужденный характер и является неформальным исполнением военных обязательств американской стороны перед союзниками в Европе в рамках совместных усилий по укреплению восточных рубежей НАТО [14]. Со стороны США, обсуждение поставок вооружения на Украину велось как в рамках многосторонних консультаций с союзниками, так и в рамках двусторонних контактов [15]. Одним из самых показательных случаев взаимодействия двух стран по данному вопросу стала встреча лидеров в феврале 2024 года, на которой Олаф Шольца лично убеждал Джозефа Байдена оказать давление на американский истеблишмент с целью выделения дополнительной помощи Киеву [16].

Стоит отметить, что союзная солидаризация Берлина и Вашингтона на резкое обострение украинского кризиса носит скорее вынужденный характер и является неформальным исполнением военных обязательств американской стороны перед союзниками в Европе в рамках совместных усилий по укреплению восточных рубежей НАТО [14]. Так, организованный после террористической атаки ХАМАС саммит США-ЕС стал демонстрацией единства трансатлантического сообщества в отношении поддержки Израиля [9].

В вопросах построения дипломатического процесса между Германией и Соединенными Штатами, администрация Дж. Байдена была более открытой к диалогу по поводу решения возникающих проблем, в сравнении с политикой Белого дома при президентстве Дональда Трампа. Возвращение республиканца на президентский пост стало серьезным ударом по трансатлантической кооперации. Для Берлина, взаимодействие с американским коллегами во время первого срока Трампа запомнилось значительным снижением дипломатической активности. Разный подход двух сторон к решению внешнеполитических задач уже был причиной возникновения трудностей в рамках германо-американских отношений до 2021 года [17]. Исходя из предыдущего опыта взаимодействия с администрацией Д. Трампа в рамках германо–американских отношений, представители еще прошлого федерального правительства Германии во главе с О. Шольцем высказывали свои опасения по поводу наступления регресса двусторонних отношений после возвращения республиканцев в Белый дом [18].

Наиболее вероятными причинами скептического отношения ко внешнеполитической деятельности новой американской администрации были обещания республиканцев сфокусировать свое внимание на внутренних проблемах США, а также расхождения во взглядах между сторонами на насущные международные проблемы [12]. Предвыборные заявления Дональда Трампа относительно украинского кризиса являлись причиной тревоги многих представителей не только немецкой, но и общеевропейской элиты. Его желание быстро завершить конфликт потенциально могло привести к серьезным территориальным уступкам в сторону России и шло в разрез с тогдашней риторикой европейских лидеров, желавших видеть завершение боевых действий исключительно с благоприятным для Киева исходом [19].

С точки зрения еврочиновников, Камала Харрис, оппонирующая Д. Трампу в гонке за президентское кресло, была бы куда более предпочтительным партнером за счет предсказуемости и надежности американской внешней политики под руководством представителей Демократической партии [20]. Коллективный заочный скептицизм большей части Европы в отношении внешнеполитического курса будущего президента Соединенных Штатов являлся наглядной демонстрацией недоверия и непонимания между сторонами Западного мира.

Идейные разногласия партнеров по трансатлантическому сообществу, в данном контексте, также играли немаловажную роль. Победа Дональда Трампа на выборах в США стала мировым феноменом торжества популизма и привела к усилению правых сил во многих уголках мира, в том числе и в Европе [21]. Вместе с тем, иден-тисткая риторика членов новой американской администрации стала нести прямую угрозу устоявшимся идейным нормам традиционного европейского истеблишмента левого толка. Распространение подобных нарративов среди избирателей в странах Евросоюза могло, потенциально, привести к подъему националистически настроенных представителей европейской политической сцены, солидарных с идеями администрации Д. Трампа, которые ранее были бы приравнены к открытым проявлениям нетерпимости [22].

Так, речь нового вице-президента Соединенных Штатов Джэй Ди Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности 14 февраля 2025 года фактически ознаменовала начало новой главы в

отношениях между Америкой и Европой. В ходе своего выступления, господин Вэнс подверг серьезной критике современные политические тенденции Старого Света, направленные на сознательное ограничение свобод граждан [23]. Помимо того, отношения между Берлином и только что сформированной администрацией Трампа были осложнены комментариями американского бизнесмена Илона Маска приближенного, на тот момент, к новому президенту США. Уже будучи официальным советником Д. Трампа, он позволил себе открыто поддержать правопопулистскую партию «Альтернативу для Германии», находящуюся в жесткой оппозиции традиционным политическим силам ФРГ, и которую большинство немецкого истеблишмента считают маргинальной политсилой. Со своей стороны, Берлин расценил высказывания советника Д. Трампа о своих личных предпочтениях, сделанные им на кануне федеральных выборов в Бундестаг, как попытку вмешательства во внутриполитические процессы страны [24].

04 декабря 2025 года администрация Д. Трампа опубликовала свою версию «Стратегии национальной безопасностей» (National Security Strategy of the United States of America, November 2025), официально закрепляющую текущие внешнеполитические приоритеты Белого дома. Авторы документа не стали уделять слишком много внимания актуальным проблемам трансатлантического сотрудничества, что отличает данный внешнеполитической документ от прошлой редакции 2022 года, принятой в рамках работы администрации Дж. Байдена (National Security Strategy, October 2022). Вместо этого, значительная часть новой Стратегии отведена вопросам ближайшего американского зарубежья. Согласно документу, Соединенные Штаты официально возвращаются к практике «доктрины Монро», попутно модернизируя ее в соответствии с актуальными внешними угрозами.

Таким образом, США при Д. Трампе стремится к расширению своей сферы влияния на родном континенте, используя свои значительные возможности для реализации права сильного.

С другой стороны, Соединенные Штаты усилили давление на европейских партнеров с целью их принуждения к увеличению оборонных расходов. Новые требования Дональда Трампа о выделении 5 % от ВВП на оборону, выставляемые к членам НАТО оказались недостижимы для Германии в условиях текущего состояния ее национальной экономики, несмотря на наличие у нового правительства в Берлине во главе с Фридрихом Мерцем политической воли для усиления Бундесвера [20].

Актуализации темы достижения Германией выдвигаемых трансатлантическим военным альянсом требований способствовали неоднократные заявления американского президента о возможном неисполнении союзных обязательств Соединенных Штатов в отношении тех стран, кото- рые недостаточно исполняют свои членские финансовые обязательства [22]. Тем самым, администрация Д. Трампа старается снять с себя часть ответственности за обеспечение обороноспособности Европы и переключить внимание на проблемы домашнего региона.

Изменение внешнеполитических приоритетов Берлина, связанное с реакцией на условия трансформации мирового порядка, позволили американцам существенно усилить свое энергетическое присутствие в Европе. После начала немецкой политики диверсификации поставок энергоресурсов, означавшую постепенный отказ от российского топлива, именно Соединенные Штаты стали одними из наиболее привлекательных альтернатив для импорта. Так, для замены трубопроводного газа из России, немецкие компании в 2022 году заключили досрочные контракты с американскими партнерами на поставки сжиженного природного газа в объемах 2,1 млрд м ³ в 2026 г., 1,9 млрд м ³ в 2027 г. и 3 млрд м ³ в 2026–2028 гг. [25]. Несмотря на высокую стоимость американского сжиженного газа в сравнении с российским трубопроводным, необходимость расширения национальной инфраструктуры приемки СПГ, а также вред окружающей среде, наносимый добычей и транспортировкой сжиженного газа, закупки голубого топлива у американских партнеров были для Берлина оправданы необходимостью срочного снижения влияния России на немецкую и общеевропейскую энергетику [26; 27].

Помимо вышеупомянутого заключения с немецкими партнерами заведомо невыгодных для Германии долгосрочных контрактов на продажу СПГ, США при Байдене активно пользовались и другими инструментами капитализации убытков европейского союзника, вызванных разрывом торгово–экономических связей с Москвой в рамках нового курса немецкой внешней политики. Так, важную роль в процессе деиндустриализации ФРГ сыграли программа «Buy American», принятая еще при первом сроке Д. Трампа и дополненная Д. Байденом, которая была нацелена на привлечение иностранных инвестиций в национальную экономику Соединенных Штатов, а также новый Закон о снижении инфляции, предложенный представителями уже Демократической партии США [28; 29].

Торгово-экономические инициативы администрации Джозефа Байдена привели к закономерному недовольству не только со стороны Берлина, но и Брюсселя. По мнению официальных лиц ЕС, Закон о снижении инфляции носил дискриминационный характер, так как он подразумевал льготы для иностранных компаний. Ограничение конкурентоспособности товаров европейского производства на американском рынке ставило под угрозу состояние многих европейских экономик, зависимых от экспорта в США. Вступивший в силу 01 января 2023 года, Закон побуждал европейские промышленные компании к миграции на другой континент ради лучших налоговых условий для производства и последующей реализации своей продукции на американском рынке. По оценке Еврокомиссии, ущерб от Закона о снижении инфляции составил около 25 млрд евро [30].

Серьезному росту напряженности отношений двух стран уже при новой американской администрации способствовала экономическая внешняя политика, которую продвигает президент исходя из своего видения ситуации. Дональд Трамп рассматривает международную торговлю в качестве игры с ненулевой суммой и пытается это учитывать при выстраивании новой американской экономической политики, стараясь ликвидировать торговый дефицит с другими странами. Для достижения данной цели новая администрация выбрала тактику агрессивной тарифной политики, принуждая как страны Глобального юга, так и европейских партнеров к пересмотру условий выстраивания торговых отношений [19].

Итогом подобных мер со стороны Соединенных Штатов стало серьезное падение товарооборота с европейскими партнерами, в том числе и с Германией. Первое полугодие 2025 года было ознаменовано значительным падением немецкого экспорта в США, что привело к временному вытеснению американцев с первой строчки общего объема торговли с Германией [31]. Со своей стороны, Евросоюз пошел на уступки Штатам для смягчения тарифных ограничений. По итогам переговоров 27 июля 2025 года, стороны подписали Cоглашение по тарифам и инвестициям. Главным условием снижения тарифов со стороны США стали обязательства ЕС инвестировать около 600 млрд. долларов в американскую экономику [32]. Для Германии главным достижением переговоров стало снижение пошлин на экспорт автомобилей с 27,5 до 15 %, что позволило немецким компаниям продолжать реализацию своей продукции на американском рынке в относительно конкурентноспособных условиях [24].

Результаты .

Проведенное исследование современного состоянию отношений Германии и США позволяет сделать выводы об адаптации сторон к процессу трансформации мирового порядка. Новый внешнеполитический курс «смены эпох», начатый федеральным канцлером Олафом Шольцем и продолженный правительством Фридриха Мерца, стал фактическим отходом от дипломатических усилий по решению актуальных международных конфликтных ситуаций к укреплению силового фактора Германии на мировой арене. Усилия Берлина по наращиванию боеспособности своей армии являются составляющей общего курса приоритезации вопросов национальной безопасности Германии и ее союзников в процессе принятия внешнеполитических решений.

С другой стороны, выстраиваемая администрацией Дональда Трампа внешняя политика демонстрирует еще более резкий разворот в под- ходах к осуществлению национальной внешнеполитической деятельности главного представителя Западного мира. Закрепленное в новой Стратегии национальной безопасности США положение об использовании права сильного подкрепляет переход американской внешней политики к практике применения «жесткой силы» для разрешения международных конфликтов. Администрация Дональда Трампа публично заявляет о стремлении расширить влияние Соединенных Штатов на территории домашнего американского континента путем возврата к «Доктрине Монро».

Главным отличием в подходах Германии и США к осуществлению своей внешнеполитической деятельности в условиях трансформации мирового порядка является их отношение к роли союзных организаций трансатлантического сообщества при решении международных конфликтов. Если Берлин, в ходе реализации курса «смена эпох», сделал ставку на усиление не только своей безопасности, но и безопасности ближайших соседей–партнеров по ЕС и НАТО, то нынешняя администрация Д. Трампа предпочитает реализовывать свое право в рамках процесса трансформации мирового порядка без оглядки на мнение союзников. Статус военного и экономического гегемона позволяет США навязывать свою волю как противникам по всему миру, так и союзникам в Европе. Тем не менее, вступая в конфликт с последними, Соединенные Штаты в лице администрации Д. Трампа, в долгосрочной перспективе, рискуют лишиться доверия многих Европейских стран, включая и Германию.

Заключение .

На сегодняшний день, перспектива развития германо-американских отношений находится в неопределенном состоянии. Новые кризисные условия трансформации мирового порядка, в целом, сблизили позиции союзников по вопросам трансатлантической безопасности. Начало СВО и последующий разворот внешнеполитической деятельности Германии позволили США усилить свое экономическое и военное влияние на европейского партнера. Вместе с тем, был актуализирован вопрос самостоятельной обороноспособности европейских стран без опоры на американскую военную мощь.

Возвращение Дональда Трампа в Белый дом способствовало стагнации германо-американских отношений. Жесткая тарифная политика новой американской администрации в совокупности с идейной разобщенностью сторон привели к настороженности в Берлине по поводу будущих двусторонних отношений. В условиях, когда Белый дом желает сфокусировать свое внимание на проблемах родного региона, вопросы трансатлантического сотрудничества интересуют президента Трампа гораздо меньше, что также ведет к регрессу во взаимодействии между сторонами в рамках двусторонних отношений Берлина и Вашингтона.