Глава Сталинградского городского комитета обороны А.С. Чуянов и вопрос эвакуации гражданского населения г. Сталинграда в июле – сентябре 1942 года

DOI:

Цитирование. Стельник А. К. Глава Сталинградского городского комитета обороны А.С. Чуянов и вопрос эвакуации гражданского населения г. Сталинграда в июле – сентябре 1942 года // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2025. – Т. 30, № 5. – С. 128–139. – DOI:

Введение. Тема эвакуации гражданского населения города Сталинграда в июле – сентябре 1942 г. является проблемной. Гибель до сих пор не установленного точно, но явно большого числа сталинградцев неизбежно ставит вопрос об ответственности местных (городских) и центральных властей.

Изменения, происходящие в отечественной историографии Сталинградской битвы, когда в центре внимания оказываются не комбатанты, а мирное население [11], делают этот вопрос чрезвычайно актуальным. Открытие большого массива архивных доку- ментов позволяет рассмотреть сложную ситуацию с организацией эвакуации объективно и всесторонне.

В советской историографии проблемы эвакуации сталинградцев не существовало. Так, по мнению академика А.М. Самсонова, горожане сами не хотели эвакуироваться, но в едином патриотическом порыве были готовы дать отпор врагу на улицах своего родного города [29, с. 86, 122], такого же мнения придерживался исследователь Сталинградского ополчения И.М. Логинов [16, с. 53–54]. Сталинград рассматривался как «боевой город», в котором не было гражданского населения, а были только его защитники [13, с. 163]. С другой стороны, считалось, что эвакуация произведена вполне успешно; так, по мнению Б.С. Аба-лихина, эвакуация прошла организованно, и было перевезено 400 тыс. гражданского населения [2, с. 209].

В работах отечественных историков 1990-х – начала 2000-х гг., которые пытались полностью отказаться от советских подходов, этот вопрос решался очень просто, но так же некорректно. Виновным «назначался» Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами СССР председатель Государственного комитета обороны СССР И.В. Сталин [18, с. 165]. Интересно, что основанием для такого крайне важного вывода является неверно понятый телефонный разговор, произошедший поздно ночью 20 июля 1942 г. между председателем Сталинградского городского комитета обороны А.С. Чуяновым и И.В. Сталиным. Разговор шел о переводе штаба военного округа из Сталинграда в Астрахань, речь об эвакуации гражданского населения не велась [37, с. 100]. Фраза Сталина о том, что Сталинград сдан врагу не будет, сказанная в третьем часу ночи 20 июля, переносится некоторыми исследователями на конец августа 1942 г. [31, с. 175]. Стоит обратить внимание, что 20 июля еще не было никаких оснований тревожиться за город, немецкий удар по 62-й Армии последует только через 3 дня, а само командование РККА пока планирует нанести решительное поражение 6-й Армии Ф. Паулюса в большой излучине Дона, для чего выделяются большие резервы, включая 2 формирующиеся танковые армии (1-я и 4-я Танковые армии).

Надо отметить, что легенда о том, что И.В. Сталин лично запретил эвакуацию, возникла сразу, летом 1942 г., что говорит о тяжелой атмосфере в советском обществе после подписания приказа № 227 (28 июля). Этот выдуманный запрет был очень похож на правду, но правдой не был. О сцене, как главнокомандующий якобы запрещает эвакуацию и бьет при этом кулаком по столу, рассказывал заместитель заведующего военным отделом газеты «Правда» ведущий журналист страны Л.К. Брон-тман в дневнике в августе 1942 г. [3, с. 57]. В советское время эта легенда обрастала подробностями и негативными нюансами 1. Даже ко- мандующий Сталинградским и Юго-Восточным (с 13 августа) фронтами А.И. Еременко в послевоенное время, обиженный на Г.К. Жукова и И.В. Сталина, активно боровшийся с культом личности при Н.С. Хрущеве, при вопросе об эвакуации также будет ссылаться на разговор со Сталиным (второй разговор, состоявшийся 23 августа), совершенно забывая свою роль в этом вопросе [12, c. 140].

Цель данной статьи состоит в выявлении скрытых, часто личных проблем, помешавших подготовке эвакуации населения г. Сталинграда, избегая при этом сложившихся в историографии стереотипов.

Задачами являются: выявление роли Сталинградского городского комитета обороны, возглавляемого первым секретарем Сталинградского обкома и горкома ВКП(б) А.С. Чуя-новым, в подготовке эвакуации мирного населения; выяснение причин плохо подготовленной эвакуации; определение мотивации решений, посвященных эвакуации, А.С. Чуянова и возглавляемого им Комитета обороны.

В этом смысле научная новизна статьи заключается в рассмотрении субъективных факторов в управлении г. Сталинградом в экстремальной обстановке августа-сентября 1942 года. Эти факторы в историографии не изучались.

Схожую тему в современной историографии уже поднимал волгоградский историк М.В. Скворцов [30]. Так, провести организованную эвакуацию помешали тяжелая военная обстановка и наступление немецких сил, которые сорвали готовившуюся эвакуацию [30, с. 43]. То есть автором рассматриваются только внешние факторы. Сталинградские власти (СГКО, горком и обком ВКП(б)), по его мнению, справились со своими задачами вполне успешно и просто не успели осуществить эвакуацию намного организованнее.

Значительно более серьезное исследование представляет собой монография С.Ю. Пи-щулиной, которая на богатом документальном материале рассматривает вопрос об эвакуации мирного населения и приходит к достаточно критичным выводам, говоря о «большом количестве просчетов и ошибок» [19, с. 77]. Более критические оценки деятельности СГКО давала Т.А. Павлова. По ее мнению, с эвакуацией гражданского населения городские вла- сти не справились, а эвакуацией, по факту, занимались производственные и промышленные ведомства [18, с. 556]. Мало того, СГКО в принципе не планировал общую эвакуацию гражданского населения города Сталинграда.

Методы и материалы. В процессе работы с документами СГКО мы использовали критическую теорию. В этом плане подходы критической теории и рефлексивное отношение позволяют нам уйти от стереотипного и упрощенного обзора ситуации, сложившейся в системе управления г. Сталинградом в июле – сентябре 1942 г., и, соответственно, поставить вопрос о реальной и декларируемой власти в городе и выйти из-под давления авторитета А.С. Чуянова, которого будущая победа в Сталинградском сражении сделала практически недосягаемым для критического рассмотрения. Все это дает возможность оценить деятельность СГКО не ангажированно и без привычных умолчаний.

Материалами статьи являются документы Сталинградского городского комитета обороны и документы Сталинградского обкома ВКП(б), представленные в фондах Российского государственного архива социально-политической истории, Центрального архива Минобороны России, Архива Института российской истории РАН, Центра документации новейшей истории Волгоградской области и Государственного архива Волгоградской области. При этом анализ постановлений СГКО проводится с привлечением мемуарной литературы, которая добавляет субъективные нюансы.

Анализ. Впервые вопрос об эвакуации мирного населения г. Сталинграда поставили не местные власти, а первый командующий Сталинградским фронтом С.К. Тимошенко [15, с. 16], который еще 13 июля 1942 г. стремился разгрузить тыловой город от излишнего населения и улучшить снабжение войск фронта. Стоит обратить внимание, что в 1941– 1942 гг. зачастую именно командующими фронтами принимались решения об эвакуации городов. Но уже 23 июля С.К. Тимошенко был снят с командования и отправлен в резерв, его сменил В.Н. Гордов, с которым у А.С. Чуянова не сложились отношения. В.Н. Гордов вопрос об эвакуации больше не поднимал.

В своем дневнике А.С. Чуянов описывает эпизод несостоявшегося разговора

23 июля, когда В.Н. Гордов просто проигнорировал зашедшего в его кабинет председателя СГКО, промолчал в ответ на заданные им вопросы 2 [37, с. 105]. Особо отметим, что осенью – зимой 1941 г. у А.С. Чуянова также не сложились рабочие отношения с генерал-лейтенантом В.Ф. Герасименко (бывшим командующим 13-й Армией), командующим Сталинградским военным округом 3 [22, л. 136].

На эвакуации «города в целом» 19 июля настаивали прибывшие в город представители наркоматов промышленности (это были заместители наркомов, и только наркомат речного флота СССР представлял сам нарком З.А. Шашков) [5, с. 390]. Еще 22 июня 1942 г., по решению из Москвы, начала работать специальная правительственная комиссия по эвакуации важнейших предприятий города. Именно С.К. Тимошенко и представители наркоматов запустили процесс подготовки, который СГКО не смог довести до успешного завершения.

СГКО активно весь июль (некоторые мероприятия начались до 19 июля) занимался подготовкой эвакуации; ночной разговор А.С. Чуянова с И.В. Сталиным никак не повлиял на эту работу. На наш взгляд, в силу объективных и субъективных причин подготовить эвакуацию населения СГКО не смог, хотя активно старался (например, организацию переправ). Попытаемся выделить главные факторы, сорвавшие эвакуацию.

Во-первых, это процедурные вопросы организации власти СГКО. Сталинградский городской комитет обороны – это орган чрезвычайной внеконституционной власти, созданный в исключительной ситуации. Четко сформулированных и прописанных полномочий у Комитета обороны не было [19, с. 9]. Городской комитет обороны должен был сосредоточивать всю военную и гражданскую власть «в городе и прилегающих районах» [23]. Стоит обратить внимание, что механизмы такого чрезвычайного «сосредоточения власти» в руках главы СГКО не прописывались. Более того, постановление ГКО № 803с о городских комитетах обороны противоречило указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» [7, с. 42]. Так, в условиях военного положения, введенного в области указом Президиума Верховного Совета СССР 14 июля 1942 г. (на основании статьи 94, пункта «п» Конститу- ции СССР), все функции государственной власти передавались Военному совету Сталинградского фронта. Как разделять чрезвычайные полномочия между СГКО и Советом фронта, нигде и никак не прописывалось. В этом смысле деятельность комитета обороны часто зависела от личности его возглавляющего, в нашем случае А.С. Чуянова.

Алексей Семенович Чуянов (1905– 1977 гг.) – человек удивительной партийной карьеры. В 1937 г. он еще аспирант Московского химико-технологического института мясной промышленности, инженер-механик московского треста «Мясохладстрой», но через год он уже инструктор отдела руководящих партийных органов ЦК ВКП(б) (ОРПО), а с 22 июня 1938 г. становится первым секретарем Сталинградского обкома и горкома ВКП(б) и возглавляет область с населением более двух миллионов человек [22, л. 137].

Репрессированный Смородин Петр Иванович (член ВКП(б) с мая 1917 г.), которого сменил А.С. Чуянов (член партии с 1925 г.), имел не только орден Красного Знамени [35, с. 222], но и значительно более богатый управленческий опыт (был комиссаром полка, секретарем Петроградского горкома комсомола, вторым секретарем Ленинградского обкома ВКП(б)). В этом плане не удивительно, что А.С. Чуянов (а с ним председатель облисполкома И.Ф. Зименков и секретарь обкома партии по пропаганде член СГКО М.А. Водолагин) с трудом принимал самостоятельные решения, постоянно оглядывался на вышестоящие инстанции.

Поэтому абсолютно не случайно решение о частичной эвакуации населения г. Сталинграда началось с указания 15 августа председателя Комиссии по эвакуации при ГКО Н.М. Шверника. Опираясь на это указание, в тот же день бюро Сталинградского обкома ВКП(б) совместно с исполкомом областного Совета депутатов трудящихся вынесло постановление «О частичной разгрузке г. Сталинграда» [21; 32, c. 445].

Даже запоздалое решение о введении осадного положения было принято в городе приказом Военного совета фронта в 4 часа утра 25 августа 4 [1]. В послевоенных воспоминаниях А.И. Еременко утверждал, что он лично принял это решение [12, c. 146].

О многом говорит критика В.И. Чуйкова, который не в лучшую сторону сравнивал партийное руководство Сталинграда с тульским, то есть А.С. Чуянова с В.Г. Жаворонковым (более опытный первый секретарь Тульского и Куйбышевского обкомов ВКП(б)) [33, л. 19]. Показательно, что впервые командарм 62-й Армии встретился с председателем СГКО А.С. Чуяновым только 5 февраля 1943 г. на митинге в честь Победы на площади Павших Борцов [33, л. 19].

Крайне негативно оценивал В.И. Чуйков (как и А.И. Еременко) и результаты строительства оборонительных рубежей вокруг Сталинграда и в самом городе [10; 33, л. 6], хотя начиная с октября 1941 г. Комитет направлял туда очень серьезные материальные и людские ресурсы (так, в ноябре 1941 г. на строительстве работало около 162 тыс. гражданского населения) [4]. Тем не менее сам А.С. Чуя-нов оценивал работу по организации обороны города как весьма успешную [14]. Более того, считал, что под его руководством Сталинград превратился в «неприступную крепость... из семи железобетонных поясов» [8, л. 65], что, к сожалению, было очень далеко от реальности.

Наиболее яркий пример трудностей в организации эвакуации, с которыми столкнулся СГКО, – это вопрос взаимодействия с ведущими заводами г. Сталинграда, на которых работало более 33 тыс. рабочих (на 22 августа), имеющих бронь от мобилизации [26, л. 349–350]. Только сталинградские заводы обладали таким важнейшим ресурсом, как рабочая сила. Именно они формировали рабочие батальоны, на заводах была своя военизированная охрана (ВОХР). Не стоит забывать, что на крупных сталинградских заводах в это время находились представители специальной военной комиссии, о которой упоминалось выше, из числа заместителей наркомов профильных наркоматов (к примеру, на «Баррикадах» – замнаркома оборонной промышленности В.Г. Костыгов, на СТЗ – замнаркома танковой промышленности А.А. Горегляд, на «Красном Октябре» – замнаркома черной металлургии А.Г. Шереметьев). 12 августа в Сталинград прилетел секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков, 19 августа – заместитель председателя СНК СССР, заместитель наркома тан- ковой промышленности В.А. Малышев. То есть фактически сталинградские заводы управлялись напрямую из Москвы.

Так, 13 июля СГКО принял постановление № 313, которое обязывало директоров сталинградских заводов (СТЗ, ЗКО, № 91, 221, 264, консервного завода, нефтесбыта, лесозаводов и др.) построить 6 переправ через Волгу [24]. Постановление № 313 игнорировалось директорами [18, с. 138]. Обком ВКП(б) буквально требовал исполнения решения, угрожал считать срыв сроков постройки переправ саботажем, но работу по организации переправ это нисколько не ускоряло [18, с. 138]. За директорами заводов стояли директивы ГКО, Совнаркома и профильных наркоматов, которые в жесткой форме требовали увеличения военного производства, – строить переправы у заводов не было ни ресурсов (заводы после мобилизации лета – осени 1941 г. испытывали серьезный дефицит рабочей силы), ни времени.

Таким образом, руководство Сталинградского городского комитета обороны ясно понимало необходимость эвакуации (свои семьи партийные руководители эвакуировали в Палласовский район 11 августа 5), принимало правильные и нужные решения, но не могло воплотить их на практике.

Во-вторых, перед СГКО в июле-августе стояли одновременно 3 важные и тяжелые задачи. Первая – это организация производства военной техники и продукции на сталинградских заводах. Сталинград должен был обеспечивать все потребности фронта при слабом развитии инфраструктуры, связывающей город с центром страны, что затрудняло снабжение воюющих войск.

Вторая задача – масштабное строительство оборонительных рубежей в августе-сентябре уже на улицах города и вокруг заводов. Для решения этих задач нужны были люди (рабочие на заводах, женщины и школьники на земляных работах) [25, л. 325]. Заводы, кроме этого, должны были ремонтировать городские дороги [25, л. 323].

Эвакуация гражданского населения, в том числе рабочих и служащих сталинградских заводов, как третья задача, делала невозможными работу заводов и возведение оборонительных обводов. В этом смысле СГКО не рассматривал полную эвакуацию вообще, но готовился к частичной [34, с. 308]. То есть эвакуация гражданского населения не считалась СГКО до 25 августа самой острой проблемой.

Понимало ли руководство городского комитета обороны ситуацию, в которой оно находилось? Безусловно. А.С. Чуянов искал выход из все время ухудшающейся ситуации. Кто-то должен был принять решение о начале эвакуации, сам глава СГКО был не готов взять на себя всю ответственность за это решение. В его реальные компетенции входило лишь объявление осадного положения [19, с. 21].

Такую возможность дала перестановка в военном командовании Сталинградского фронта: 1 августа А.И. Еременко был назначен командующим новым Юго-Восточным фронтом 6 [12, с. 34]. При этом Сталинград попадал в зоны ответственности 2 фронтов – Сталинградского (В.Н. Гордов) и нового ЮгоВосточного, границей между ними была река Царица (по факту ею стала балка юго-западнее Зеленой Поляны). 4 августа А.И. Еременко прилетел в Сталинград [12, с. 53]. Вечером того же дня в центре Сталинграда, около Астраханского моста, в дом, где проживали А.И. Еременко и член военного Совета фронта Н.С. Хрущев, пришел А.С. Чуянов «с несколькими товарищами из обкома и облисполкома» [12, с. 64]. А.С. Чуянова, естественно, интересовал вопрос, как в Москве оценивают ситуацию вокруг Сталинграда, нужно ли начинать эвакуацию, когда с каждым днем нарастает угроза. Только что прилетевший А.И. Еременко, ознакомившийся с ситуацией на основе достаточно оптимистичного доклада начальника штаба фронта генерал-майора Д.Н. Никишева, заявил А.С. Чуянову, что «если мы начнем эвакуацию Сталинграда, то это может быть истолковано как решение оставить город, а нам следует приготовиться к самым ожесточенным и длительным боям» [12, с. 64]. Население города должно быть направлено на строительство оборонительных позиций вокруг города. Зашедший в комнату Н.С. Хрущев подтвердил слова А.И. Еременко. Эвакуация не нужна, город сдан не будет [12, с. 64]. Так было принято данное решение.

Удивительно то, что формально А.С. Чуя-нов должен был обсудить этот вопрос еще и с В.Н. Гордовым, командующим Сталинградским фронтом и отвечающим за центральную и северную части города. Но В.Н. Гордов обладал весьма тяжелым характером, отношения с ним у А.С. Чуянова сразу не сложились, к тому же он в этот момент находился в войсках. Поэтому мнения А.И. Еременко и Н.С. Хрущева для А.С. Чуянова оказалось достаточным.

Результаты. Эвакуация, которую активно готовили весь июль, но так и не смогли осуществить, с 4 августа для городского комитета обороны стала не столь актуальной. Очень тяжелое решение было принято за А.С. Чуянова. Стоит обратить внимание, что в послевоенных мемуарах («Сталинградский дневник (1941– 1943)» (1979 г.), «На стремнине века. Записки секретаря обкома» (1976 г.)) он об этом разговоре не упоминает вообще. Для него это явно неприятное воспоминание. Первая встреча с А.И. Еременко якобы у него состоялась только в ночь на 9 августа в штабе Юго-Восточного фронта (школа глухонемых на Дар-горе) и была посвящена вопросу переподчинения 422-й стрелковой дивизии полковника И.К. Морозова и передачи 100 дивизионных пушек УСВ-76 с завода «Баррикады» фронту [36, с. 131–132]. Отметим, что передать орудия, произведенные на сталинградском заводе, А.С. Чуянов не мог сам, ему сначала нужно было получить «наряд Главного артуправления НКО» [37, c. 127].

Брать на себя ответственность и объявлять начало эвакуации гражданского населения руководству Сталинградского городского комитета обороны все-таки придется, но уже 24 августа, под бомбежкой и угрозой прорыва немецких танков 16-й танковой дивизии в Тракторозаводский район.

Эвакуация женщин и детей началась на основании постановления СГКО № 404-а от 24 августа 1942 г. [26, л. 337]. Именно в этот день VIII авиакорпус люфтваффе наносил массированный удар по городу. Фактически организовать эвакуацию удалось только 26 августа, когда немецкая авиация переключилась на поддержку XIV танкового корпуса Г. А. фон Витерсгейма. Стоит обратить внимание, что поводом для эвакуации женщин и детей из города официально в постановлении № 404-а называются всего лишь «трудности в продовольственном снабжении», которые наблюдались в городе с осени 1941 года. «Необходимость вывоза женщин и детей», которая так срочно возникла к вечеру 24 августа, руководством СГКО, по сути, никак не раскрывается. На самом деле поводом для эвакуации стала массированная бомбардировка Сталинграда, который в тот день немцы сожгли. В документе СГКО истинный повод умалчивается, скрывается за формальным объяснением.

В тот же день на фоне страшной бомбежки была объявлена и «всеобщая эвакуация населения». Но это решение было скорее спонтанным, а сама эвакуация была неофициальной и фиксируется только в одном, косвенном документе [9]. Уже на следующий день вопрос даже не всеобщей эвакуации, а частичной становится опять не актуальным. На первый план выходит срочная необходимость подготовить город к обороне. Тем не менее вечером 25 августа А.С. Чуянов был вызван на Военный совет фронта, где начальник Генерального штаба представитель Ставки на Сталинградском фронте А.М. Василевский и Г.М. Маленков попросили доложить его о принятых мерах по спасению гражданского населения [36, с. 155]. Но необходимость строить в Сталинграде баррикады начинает тормозить эвакуацию из города, население снова мобилизуется на оборонительное строительство [26, л. 340]. К примеру, такие мобилизации продолжаются в Тракторозаводском районе до 17 сентября [26, л. 350–351], когда в центре города уже идут ожесточенные бои.

Организованная эвакуация гражданского населения г. Сталинграда разворачивается только вечером 2 сентября [25, л. 325] после еще одного массированного налета немецкой авиации [26, л. 347–348]. Постановление 418-а от 3 сентября обязывало секретаря Сталинградского обкома ВКП(б) по транспорту И.В. Сидорова организовать эвакуацию женщин и детей «без задержки» [26, л. 347].

Анализ документов СГКО позволяет сделать вывод, что даже после 24 августа главной задачей у комитета обороны числилось наведение порядка в сожженном городе, а не организация необходимой эвакуации, которая разворачивалась медленно и непоследовательно. Эвакуация так и не стала приоритетом для городского руководства – всегда возникали, как казалось, срочные и более важные задачи. А.С. Чуянов лично и СГКО в целом не смогли реализовать постановление

ГКО СССР № 830 и сконцентрировать в своих руках всю гражданскую и военную власть в городе. К примеру, членом Военного совета Сталинградского фронта А.С. Чуянов стал только 28 сентября (введен «дополнительно») [28], хотя фронт был образован 12 июля 1942 г. (директива Ставки Верховного Главнокомандования № 170495). По нашему мнению, так и не обретя сколько-нибудь значительного управленческого опыта, не имея политического авторитета, А.С. Чуянов просто растерялся при общении с представителями наркоматов и наркомами, прибывшими срочно в Сталинград, и особенно военными начальниками В.Н. Гордовым и А.И. Еременко. Нельзя забывать, что, к примеру, крайне честолюбивый генерал-полковник А.И. Еременко, открыто конфликтовавший с генералом армии Г.К. Жуковым и имевший личные доверительные отношения с И.В. Сталиным, просто подавлял своим авторитетом и энергией сталинградских руководителей во главе с А.С. Чуя-новым. При этом, естественно, проблемы города и мирного населения не были в зоне ответственности А.И. Еременко. А.С. Чуянов и СГКО, которые знали действительную ситуацию в Сталинграде и обязаны были решать эти проблемы, не смогли взять на себя такую ответственность. Руководство города должно было настаивать на экстренной эвакуации мирного населения, особенно после 23–24 августа, но не настаивало, идя в фарватере решений А.И. Еременко, который занимался военными вопросами.

Из-за сложившейся ситуации в управлении городом эвакуация мирного населения Сталинграда никогда не была приоритетной задачей СГКО. В итоге в захваченных противником районах города, по оперативным данным УНКВД, осталось около 250 тыс. мирных граждан [17], которым предстояло пережить все ужасы фашистского оккупационного режима. Не случайно некоторые сталинградцы, оставшиеся в захваченных вермахтом районах, считали себя брошенными городской властью [6, л. 4].