Горшки зарубинецкого могильника Воронино в контексте вопросов хронологии и культурных связей памятника

Настоящая статья предлагает вариант классификации горшков зарубинецкого некрополя Воронино, а также некоторые основанные на полученных выводах тезисы о корнях и дальнейшей судьбе керамических традиций зарубинецкого Полесья.

Могильник Воронино (Туровский р-н, Гомельская обл., Беларусь) раскапывался в 1952–1954 гг. экспедицией Ю. В. Кухаренко, материалы раскопок были опубликованы в 1961 г. вместе с другими памятниками железного века Полесья ( Кухаренко , 1961. С. 16. Табл. 38–42) и с тех пор не переопубликовывались, хотя необходимость этого уже отмечалась в специализированной литературе ( Гусаков , 1991. С. 47). Материалы некрополя хранятся в Государственном историческом музее (Москва) и музее Гомельского дворцово-паркового ансамбля. Всего на могильнике было найдено 35 горшков ( Кухаренко , 1961. Табл. 38–42). Материалом для исследования стали 30 горшков (рис. 1; 2). Не вошедшие в настоящую работу сосуды являются фрагментированными.

Рис. 1. Горшки могильника Воронино из коллекции Государственного исторического музея (колл. ГИМ 84169; ГИМ 97601)

1 – погр. 6 (ГИМ 84169/30); 2 – погр. 9 (ГИМ 84169/40); 3 – погр. 10 (ГИМ 84169/43);

4 – погр. 12 (ГИМ 84169/46); 5 – погр. 13 (ГИМ 84169/49); 6 – погр. 14 (ГИМ 84169/51);

7 – погр. 15 (ГИМ 84169/54); 8 – погр. 16 (ГИМ 84169/61); 9 – погр. 17 (ГИМ 84169/65);

10 – погр. 18 (ГИМ 84169/67); 11 – погр. 21 (ГИМ 84169/78); 12 – погр. 22 (ГИМ 84169/82)

История изучения керамического комплекса могильника Воронино, рассмотрение использовавшихся исследователями методов, а также обоснование применения сериации для классификации и установления хронологии керамики представлены автором настоящей работы в специальном исследовании мисок некрополя ( Образцов , 2025. С. 231).

Сериация позволяет выделить более ранние и более поздние признаки на основании их систематической совстречаемости, т. к. совстречающиеся признаки группируются друг с другом. Границы между группами проводятся по линиям максимальной дискретности признаков – линиям, соответствующим исчезновению одного и появлению другого признака. Получающаяся последовательность представляет собой типологический ряд, т. е. цепочку прототипов и дериватов ( Montelius , 1903. P. 14–20).

О. Монтелиусом был выдвинут принцип проверки правильности типологических рядов, заключающийся в установлении их параллельности: ранние типы (из начала ряда) должны систематически совстречаться в закрытых комплексах с ранними, поздние (из конца ряда) – с поздними (Ibid. P. 19–20). Так как типология мисок могильника Воронино, выстроенная от наиболее ранней группы А до наиболее поздней группы D, уже построена, совстречаемость групп мисок и горшков в погребениях некрополя является: а) способом проверки правильности обеих типологий и б) основанием для создания системы относительной хронологии могильника.

Обзор историографии о периодизации могильника Воронино

Л. Д. Поболь предложил первую периодизацию могильника, основанную на формах фибул: все погребения с фибулами среднелатенской схемы были отнесены исследователем ко II стадии, ряд погребений без фибул – к I ( По-боль , 1973. С. 24–25. Рис. 3). Подход Л. Д. Поболя подвергся критике со стороны К. В. Каспаровой, Д. А. Мачинского и М. Б. Щукина ( Каспарова и др ., 1976. С. 241–253). Основную ошибку Л. Д. Поболя петербургские исследователи увидели в вольном обращении с фибулами как датирующим материалом: идея о «дофибульной стадии» не подтвердилась, а ряд форм фибул заруби-нецкого типа (среднелатенских с треугольным щитком на ножке), в том числе представленных в Воронине (рис. 4: 9, 11, 12 ), сосуществуют с позднелатен-скими и древнейшими раннеримскими застежками. Кроме того, какой-либо

Рис. 2 (с. 370). Горшки могильника Воронино из коллекции Государственного исторического музея (колл. ГИМ 84169; ГИМ 97601) и музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля (колл. КП 5371)

1 – погр. 24 (ГИМ 84169/87); 2, 3 – погр. 27 (КП 5371/1, 5371/3); 4 – погр. 29 (КП 5371/6); 5 – погр. 30 (КП 5371/13); 6 – погр. 37 (КП 5371/30); 7 – погр. 35 (КП 5371/22); 8 – погр. 33 (КП 5371/17); 9 – погр. 36 (КП 5371/26); 10 – погр. 32 (ГИМ 97601/36); 11 – погр. 34 (КП 5371/21); 12 – погр. 39 (КП 5371/37); 13 – погр. 40 (КП 5371/41); 14 – погр. 42 (КП 5371/45); 15 – погр. 43 (КП 5371/48); 16 – погр. 47 (ГИМ 97601/177; 17 – погр. 48 (ГИМ 97601/182); 18 – погр. 50 (КП 5371/60)

закономерности в распределении погребений выделенных фаз по плану раскопанной части могильника Л. Д. Поболем выявлено не было ( Поболь , 1973. Рис. 3А).

В. Е. Еременко предпринял попытку построения хронологии могильника Воронино при помощи сериации комплексов ( Абезгауз и др ., 1992. С. 41–46. Рис. 1–3; Еременко , 1997. С. 123–139). Подробно методика и результаты данного исследования рассмотрены автором настоящей работы в статье о мисках воронинского некрополя ( Образцов , 2026. С. 225–226). Основными недостатками периодизации В. Е. Еременко следует считать, во-первых, обращение не к реальным сосудам, а к не вполне точным рисункам, опубликованным Ю. В. Куха-ренко, и, во-вторых, несколько неудачный подход к классификации керамики. В результате распределение погребений выделенных фаз по плану некрополя также не продемонстрировало закономерности ( Еременко , 1997. Рис. 47: 2 ).

Оригинальный метод периодизации зарубинецких могильников, в том числе воронинского, предложенный С. П. Пачковой ( Пачкова , 2006. С. 114, 118–119. Табл. 7), также подробнее охарактеризован автором в вышеуказанной статье.

Хронологическая схема В. Ярмульски тоже выстроена на основании анализа совстречаемости различных категорий находок ( Iarmulschi , 2021). К сожалению, результаты работы нельзя признать удовлетворительными: разделения керамики на типы не производилось вовсе, сериационная таблица составлена чисто механически (при помощи компьютерной программы), при этом линия, разделяющая две фазы, проведена, по всей видимости, произвольно (Ibid. Fig. 3); во всяком случае, никакие формальные основания, заставившие исследователя именно так разделить комплексы на фазы, в тексте статьи не указаны и не очевидны. В результате фибулы типа B-Kostrzewski , характерные для LT C2 (~ первая половина II в. до н. э.), согласно таблице В. Ярмульски, появляются позже фибул типа ЗТ-IVa, по С. П. Пачковой, датируемых не ранее I в. до н. э. ( Пачкова , 2006. С. 89–90). Распределение погребений выделенных В. Ярмуль-ски фаз по плану раскопанной части могильника также не подчиняется никакой закономерности ( Iarmulschi , 2021. Fig. 6).

Результаты сериации

Для типологии горшковидных сосудов значительную роль играют пропорции, как правило, соотношения высот и диаметров. Таким образом, необходимо учитывать как качественные, так и количественные признаки, однако их общее число (особенно принимая во внимание относительные показатели – отношение одного промера к другому) стремится к бесконечности, и учет их всех невозможен. Поэтому возникает вопрос: учета скольких признаков достаточно для корректного типологического членения?

М. Мальмер выдвинул принцип, согласно которому для установления типологической последовательности достаточно выявить в материале два и более конструктивно не связанных параметра, тем не менее демонстрирующих связь (Malmer, 1962. P. 54–55). Исходя из этого, можно утверждать, что достаточным будет выявить как минимум два несвязанных критерия (например: высота плечика и характер обработки поверхности) и как минимум четыре типологически значимых признака (например: высокое/низкое плечико, лощеная/нелощеная поверхность).

Признаками, легшими в основу сериации, являются следующие показатели: относительная высота плечика (отношение высоты плечика к общей высоте сосуда), относительная ширина горла (отношение ширины горла к ширине плечика), характер обработки поверхности (лощеные/груболепные), наличие/ отсутствие уступа по плечику.

Опыт работы автора с горшками иных полесских могильников зарубинецкой культуры (Велемичи-I и II, Отвержичи) в музейных коллекциях и их статистической обработки показал, что границей между высоким и низким плечиком следует считать отношение высоты плечика к общей высоте сосуда, равное 0,63, границей между широким и узким горлом – отношение ширины горла к ширине плечика, равное 0,79. Горшки, пропорции которых попадают точно в эти значения, следует считать переходными1.

Результаты сериации представлены на рис. 3. Формально можно выделить четыре группы.

Группа А объединяет два чернолощеных горшка из погребений 14 и 21 (рис. 3: 1, 2 ). Их характеризует максимальное расширение в средней части, узкое горло и выделенный уступ по плечикам. Такие горшки с конической шейкой ( Kegelhalstöpfe ) типичны для среднеевропейских регионов предримского железного века (см. ниже). Среди горшков могильника Воронино их характеризуют типологически наиболее ранние черты.

Горшки группы В (рис. 3: 3‒10 ) также отличаются узким горлом и весьма тщательно лощеной поверхностью, что роднит их с группой А. Горшки группы В, характеризуемые, как и группа А, низким плечиком, объединены в подгруппу В1 (рис. 3: 3‒7 ), горшки с отношением высоты плечика к общей высоте сосуда, равным 0,63, – в подгруппу В2.

Группа С включает лощеные горшки с максимальным расширением в верхней трети и широким горлом (рис. 3: 13‒20 ), однако лощение горшков группы С часто несколько хуже, чем горшков двух первых групп. Горшки с отношением ширины горла к ширине плечика, равным 0,79, считаются переходными между группами В и С.

В группу D вошли горшки, объединяемые наиболее поздними признаками. Они являются груболепными, обладают широким горлом, округлобокой профилировкой и максимальным расширением в верхней трети (рис. 3: 21‒29 ). Один небольшой груболепный горшочек из погребения 35 (рис. 3: 30 ) по пропорциям отличается от горшков данной группы, но с определенной долей условности все же отнесен к ней.

Рис. 3. Сериационная таблица горшков могильника Воронино; номера на рис. соответствуют номерам в таблице

Анализ совстречаемости и хронология могильника

Относительная хронология. Рассмотрим совстречаемость выделенных групп мисок, горшков и форм латенских фибул (рис. 4). Таблица сериации комплексов некрополя демонстрирует, что ни один из выделенных типологических разрядов сосудов не оказался хронологически нечувствительным, при этом типологические ряды сосудов оказываются параллельны, а значит, построены правильно и могут выступать как вполне надежная основа для относительной хронологии некрополя:

– горшки А встречаются только с мисками А;

– горшки В встречаются с мисками А и В;

– горшки С встречаются с мисками В и С;

– горшки D встречаются с мисками В, С и D.

Выделение хронологических этапов, как и выделение типологических групп, должно основываться на линиях максимальной дискретности. Формальные основания позволяют выделить пять ступеней, отражающих последовательно сменяющиеся группировки материала. Очевидно, по отдельности они слишком малы, чтобы служить полноценной единицей хронологического членения, поэтому целесообразным выглядит объединить их в фазы относительной хронологии на основании следующего правила: для каждой фазы должен быть характерен как минимум один типологический разряд керамических сосудов, встречающихся только в ее рамках (и, следовательно, выступающих как хронологический индикатор соответствующей фазы для не вошедших в таблицу комплексов). Каждая из ступеней в таком случае рассматривается как подфаза. Таким образом, выделяются три фазы относительной хронологии.

Фазу I характеризуют ребристые миски группы А. Горшок группы А из погребения 14 также вошел в фазу I2. В рамках фазы I также появляются горшки группы В.

С наступлением фазы II миски группы А сменяются на округлобокие миски группы В. Погребение 18, где найдены миски обеих групп, таким образом, выступает как пограничное между ними. В рамках подфазы IIа продолжают существовать горшки группы В, сменяющиеся с началом фазы IIb горшками группы С.

Фаза III характеризуется бытованием мисок группы С (со сглаженным ребром) вместе с горшками С на протяжении подфазы IIIa, и мисок группы D (груболепные с элементами деградации), маркирующих подфазу IIIb. В основном на протяжении фазы III существуют и груболепные горшки группы D. Погребение 48, в котором найдены миски групп В и С, таким образом, выступает как пограничное между фазами II и III.

Рис. 4. Хронологическая система для могильника Воронино (сериация комплексов): расчл. среднелат. – расчлененная фибула среднелатенской конструкции; гладкая среднелат. – гладкая фибула среднелатенской конструкции; ЗТ-В – фибула зарубинецкого типа, подтипа В (по типологии автора); ЗТ-С – фибула зарубинецкого типа, подтипа С (по типологии автора). Переходные формы обозначены знаком вопроса в обоих столбцах; в столбце «горшки А + В» соответствующие типы и варианты указаны буквенно-числовым кодом; номера фибул соответствуют номерам рисунков справа; случаи, обозначенные знаком *, отдельно оговорены в тексте

1 – погр. 21 (ГИМ 84169/79); 2 – погр. 41 (КП 5371/44); 3 – погр. 25 (ГИМ 84169/98); 4 – погр. 9 (ГИМ 84169/37); 5, 6 – погр. 37 (КП 5371/33, 34); 7 – погр. 3 (ГИМ 84169/11); 8 – погр. 39 (КП 5371/40); 9 – погр. 48 (КП 5371/59); 10, 11 – погр. 29 (КП 5371/8, 9); 12 – погр. 47 (КП 5371/56); 13 – погр. 27 (КП 5371/1)

Абсолютная хронология. Для привязки полученной периодизации к шкале абсолютного счета времени рассмотрим хронологическое положение датирующих находок из комплексов могильника³.

Фибулы зарубинецкого типа

Автором настоящей работы на материалах могильников Отвержичи и Ве-лемичи-II была разработана типология фибул так называемого зарубинецкого типа (специфических для зарубинецкой культуры форм среднелатенских застежек с треугольным щитком на ножке; Образцов , 2026. С. 111–129).

В погребениях 9 и 37 (вместе с горшками В2 в обоих случаях) были найдены застежки подтипа В с горизонтальным (Г-видным в сечении) приемником (рис. 4: 4‒6 ). Автором настоящей работы для фибул подтипа В предложена датировка в рамках II в. до н. э. ( Образцов , 2026. С. 119. Табл). Оба комплекса относятся к подфазе IIа⁴.

В погребениях 29, 47, 48 обнаружены застежки подтипа С с вертикальным (Ј-видным в сечении) приемником и лапками, крепящимися выше перегиба спинки5. Важно отметить, что, хотя в воронинском некрополе и не обнаружено позднелатенских фибул, зарубинецкие фибулы подтипов C и D систематически встречаются в Полесье с застежками именно позднелатенских форм, на основании чего предлагаемая автором настоящей работы датировка подтипа С – основная часть I в. до н. э. (Там же. С. 119–121). Погребения 47 и 29 являются формально переходными между фазами II и III, погребение 48 относится к III фазе. Это позволяет примерно синхронизировать фазу III с I в. до н. э.

Среднелатенские фибулы иных форм

С точки зрения В. Ярмульски, могильник Воронино датируется не ранее начала LT C2 (~ первая половина II в. до н. э.; Lanting, van der Plicht , 2005/2006. P. 251; Kysela , 2020. P. 64–65), при этом погребение 25, в котором фибула с «восьмерками» найдена вместе с застежкой типа B-Kostrzewski , рассматривается как дающее раннюю дату ( Iarmulschi , 2021. С. 66). Тем не менее данное погребение относится к фазе II. Следовательно, фаза I должна датироваться предшествующей эпохой, по крайней мере, отчасти соответствующей LT C1 (~ вторая половина III в. до н. э.). Подтверждает это и находка «расчлененной» среднела-тенской фибулы в погребении 4: именно такие фибулы выступают индикатором

LT C1 в среднеевропейском регионе ( Polenz , 1978. P. 188. Fig. 5; Gebhard , 1991. С. 80–81. Fig. 42; Lanting, van der Plicht , 2005/2006. P. 245–249).

Фибула из погребения 4 сочетает в себе черты фибул LT C1, в том числе треугольный/ромбический щиток на ножке, характерный для зарубинецкого типа ( Кухаренко , 1961. Табл. 38: 12 ). Выделенная В. Е. Еременко «добалканская фаза» могильника Воронино, на протяжении которой, согласно исследователю, бытовали фибулы типа B-Kostrzewski фазы LT C2, но еще не появились расчлененные фибулы фазы LT C1 и «зарубинецкого типа» ( Еременко , 1997. С. 139), оказалась фантомной: самые ранние формы керамики совстречаются с застежками фазы C1, более поздние – с фибулами ступени C2.

В погребениях 3, 16, 17, 25, 39, относящихся к подфазам IIa-b и IIIa, найдены гладкие проволочные среднелатенские фибулы. В пшеворской и оксыв-ской культурах длинные фибулы этого типа ( AI- и BI-Kostrzewski ) датируются в рамках фазы А1, синхронной среднему и началу позднего латена (LT C1b-D1a : Łuczkiewicz et al ., 2020. Fig. 1; Bokiniec , 2008. P. 17–26; Dąbrowska , 1988. P. 16, 50–62). В классическом латене аналогичные фибулы являются индикаторами ступени LT C2 (~ 210 – ~ 150-е гг. до н. э.; Gebhard , 1991. P. 81–82. Fig. 42; Lanting, van der Plicht , 2005/2006. С. 245–249). В Восточной Европе, по всей видимости, такие застежки существуют дольше ( Пачкова , 2006. С. 90–93; Völling , 2005. P. 88; Скиба , 2001. С. 43–45; Еременко , 1997. С. 139; Каспарова , 1984. С. 115–117). В Северном Причерноморье часть фибул, близких типу B-Kostrzew-ski , встречаются с краснолаковой керамикой I в. до н. э., в одном случае – с амисской монетой 105–90 гг. до н. э. ( Кропотов , 2010. С. 46; Мачинский , 1963. С. 23–24).

Фибулу без щитка из погребения 29 (рис. 4: 10 ) В. Ярмульски также отнес к типу B-Kostrzewski ( Iarmulschi , 2021. Fig. 3). Согласиться с таким определением нельзя: данная застежка представляет собой специфическую форму фибул, копирующую зарубинецкий тип во всем, кроме треугольного щитка: тип Е, по Ю. В. Кухаренко ( Кухаренко , 1964. С. 31–32). Оснований для узкой датировки фибул Е-Кухаренко мало ввиду их редкости.

Подковообразные фибулы. В погребении 21 вместе с горшком группы А, маркирующим фазу I, была найдена подковообразная фибула из железного дрота с двумя несомкнутыми, скрученными перпендикулярно кольцу концами (рис. 4: 1 ). В погребении 41 была найдена вторая такая же застежка, в большей степени подвергшаяся коррозии (рис. 4: 2 ).

Подковообразные, или кольцевидные, фибулы (нем. Ringfibeln ) – редкая для зарубинецкой культуры Припятского Полесья находка. Более многочисленны они в Верхнем Поднепровье. В исследовательской литературе о хронологии за-рубинецкой культуры нередко встречается ссылка на точку зрения В. В. Пилип-цевич, датировавшей соответствующие зарубинецкие застежки исключительно раннеримским временем (I в. н. э. – Пилипцевич , 2005; С. 92; Дубицкая , 2023. С. 173–174, 185; Медведев , 2025. С. 292–296). На необоснованность такой датировки справедливо указывает А. И. Дробушевский ( Дробушевский , 2016. С. 81; Воротинская, Дробушевский , 2026. С. 134–137).

Материалы могильника Воронино также подтверждают датировку подковообразных фибул начиная с самого раннего этапа зарубинецких древностей.

Застежка из погребения 21, найденная вместе с горшком группы А, не может датироваться иначе как фазой I, т. е. второй половиной III в. до н. э. В погребении 41, кроме кольцевидной фибулы, не было найдено ничего, что не позволяет датировать ее более узко, чем всем временем существования могильника.

Горшочек со штриховкой из погребения 27. Наиболее поздней находкой на воронинском некрополе можно считать груболепной горшочек, покрытый вертикальной штриховкой от плечика вниз, найденный в погребении 27 (рис. 4: 13 ). Вместе с ним в погребении был обнаружен большой груболепной горшок группы D (рис. 2: 2, 3 ).

Появление штриховки на керамике зарубинецкой традиции связано с контактами с культурой поздней штрихованой керамики. Судя по импортам ( Щукин , 1994. С. 109–119; Егорейченко , 2006. С. 109. Табл. 57; 58), интенсивные контакты между культурой штрихованной керамики и полесским вариантом зарубинецкой культуры начинаются не ранее начала – середины I в. н. э. С точки зрения А. И. Дробушевского, распространение керамики со штриховкой в рамках чечерской группы зарубинецкой культуры также связано с рубежом эр ( Дробушевский , 2012. С. 37).

Таким образом, примерное время окончания существования воронинского некрополя – начало – середина I в. н. э. (а не начало I в. до н. э., как предполагал В. Ярмульски: Iarmulschi , 2021. С. 66). Этим же временем датируется прекращение функционирования и остальных зарубинецких могильников Полесья ( Каспарова , 1986. С. 5–25; Пачкова , 2006. С. 90–93)⁶.

Итак, абсолютные даты выделенных фаз можно представить следующим образом:

• –    фаза I – вторая половина III в. до н. э.;

• –    фаза II – II в. до н. э.;

• –    фаза III – I в. до н. э. – начало I в. н. э.

Планиграфический анализ

Расположение выделенных групп горшков на плане могильника подтверждает полученные выводы (рис. 5: А ). Оба горшка группы А найдены в южной/ центральной части некрополя. Вокруг них, также в южной/центральной части раскопанной площади, располагаются горшки группы В. Горшки групп C и D в основной массе располагаются на северо-восточной оконечности могильника.

Распределение погребений выделенных фаз и подфаз на раскопанной площади могильника соответствует распределению групп мисок и горшков (рис. 5: Б ). Таким образом, наиболее ранние погребения концентрируются в юж-ной/центральной части могильника, наиболее поздние – на северо-востоке.

48 С

V 42 о

«С С

С» о| ° 471П

о

9 о

О В2                  О

0 Ю °   12 13 14

В1 В D А о С

-----------1            6

С

зз D В2_оо

D°

16        г

В/С 30 35 с Bl D*

17с D» D«

1SBI 27D °

Рис. 5. Планиграфический анализ

А – планиграфия распространения выделенных типов горшков на плане могильника; типы и варианты обозначены соответствующим буквенно-числовым кодом; Б – горизонтальная стратиграфия некрополя; фазы относительной хронологии обозначены цветом, подфазы – буквой

Некоторые культурно-исторические выводы

Наиболее фундированное и всеобъемлющее сравнение керамики зарубинец-кой культуры с сосудами иных культурных групп было предпринято в монографии С. П. Пачковой. ( Пачкова , 2006. С. 163–339). Недостатком ее работы, однако, является то, что сравнение производились без разделения на хронологические этапы. Не подлежит сомнению, что наследие предшественников заруби-нецкой культуры следует искать среди ее древнейших комплексов, а возможные корни культур более позднего времени – среди самых молодых. Следовательно, наиболее информативными для подобных выводов являются горшки групп А и D.

Еще в 60-е гг. XX в. исследователи заметили очевидное сходство зарубинец-ких горшков с уступом по плечику, выделяемых в настоящей работе в группу А, со среднеевропейскими Kegelhalstöpfe , связывая их по происхождению с поморской культурой ( Кухаренко , 1960. С. 292; Мачинский , 1966. С. 4). Такие сосуды найдены и на поморских памятниках Припятского Полесья, непосредственно предшествующих зарубинецким ( Кухаренко , 1961. Табл. 5: 1, 4, 11, 17 ; 1960. Рис. 4).

Д. А. Мачинский также обратил внимание, что по всем признакам близки зарубинецким горшки с уступом культуры Поенешти-Лукашевка, отнесенные впоследствии М. Бабешем к типу IIID ( Babeș , 1993. P. 64. Abb. 20: IIID ). Более того, согласно корреляционной схеме М. Бабеша, тип IIID характерен для наиболее ранних погребений могильника Поенешти, в целом датируемых им в рамках LT C2 (фаза X1 – Ibid. P. 131–134, 149). Отметим, что горшки группы A на могильнике Воронино также являются ранней формой.

М. Бабеш связывал горшки типа IIID с центральными регионами ясторфской культуры ( Babeș , 1993. P. 64). Некоторые исследователи зарубинецких памятников также попытались возвести сосуды с уступом к ясторфским, а не к поморским традициям ( Щукин , 1994. С. 113; Еременко , 1997. С. 72, 98), верно отмечая, что ареал распространения Kegelhalstöpfe выходит далеко за пределы расселения поморских племен, восходит еще к гальштатским формам и, в частности, широко представлен в ясторфской культуре, из-за чего невозможно говорить о конкретно поморском характере таких сосудов. Однако по той же логике нельзя утверждать наверняка и их ясторфское происхождение ( Дробушевский , 2017. С. 20).

Скептически относиться к возможности проникновения Kegelhalstöpfe непосредственно из культуры Ясторф заставляет следующее: с началом среднела-тенского периода (Ripdorf/Hingst IIa) основой ясторфского керамического комплекса становятся сосуды с резким перегибом шейки и утолщенным граненым венчиком (Martens, 1992. P. 118–119; Wołągiewicz, 1992. P. 11–13; Domański, 1981. С. 196–200). Именно такие сосуды появляются с носителями ясторфской культуры на территории Повисленья (керамика типа Вrześć Kujawski – Maciałowicz, 2016. С. 76–82; Grygiel, 2015. Ryc. 5, 7, 9–11, 13) и в Пруто-Днестровском междуречье, где эти традиции продолжает керамика пшеворской, оксывской, пое-нешти-лукашевской культур предримского периода, немыслимая без сосудов с резким изломом шейки и утолщенным граненым венчиком (Bokiniec, 2008. Tab. 44–45; Wołągiewicz, 1992. С. 27–29; Babeș, 1993. Fig. 20). Если бы зарубинец-кий керамический комплекс формировался под преимущественно ясторфским воздействием, то и его характеризовала бы такая профилировка, однако она исчезающе редка. В частности, среди обработанных автором материалов могильника Воронино нет ни единого подобного сосуда.

Таким образом, на настоящий момент наименее сомнительным выглядит предположение о происхождении горшков группы I от аналогичных сосудов поморской культуры Припятского Полесья.

Наиболее поздние горшки группы D объединяют черты, роднящие их с характерной керамикой пражской культуры: нелощеная поверхность, округлобо-кость, а также специфические пропорции: максимальное расширение в верхней трети, слабопрофилированность (рис. 3: 21‒30 ; Русанова , 1976. С. 16. Рис. 5). Этот факт уже был не раз отмечен в археологической литературе ( Кухаренко , 1964. С. 24; Третьяков , 1960. С. 34). Высказывалось и предположение о существенной роли носителей полесских зарубинецких традиций в формировании древнейших пражских памятников, локализация которых именно на территории Припятского Полесья представляется уже достаточно обоснованной ( Гавриту-хин , 2009. С. 20–21; 2003. С. 135)⁷.

Сосуды, схожие с керамикой «фазы 0» пражской культуры (типа Остров-Пе-триков, ~ середина IV в. н. э. – Гавритухин , 2009. С. 8; 2003. С. 135), присутствуют на памятниках Полесского региона римской эпохи, непосредственно предшествующих пражской культуре и сменяющих зарубинецкую (типа Куто-ва-Радость / Сураж-Тростяница в Западном Полесье, типа Курадово в среднем течении Припяти - Белевец , 2012. С. 283, 292; Гавритухин , 2009. С. 20-21; Беле-вец , 2008. Табл. 1). Горшкам группы D могильника Воронино среди редких сосудов этого культурно-хронологического горизонта, для которых реконструируется полный профиль, находятся прямые аналогии (Хотомель-II – Бялiцкая , 2011. С. 54. Рис. 7: 1 ; 9; 2016. Рис. 3: 2, 6, 8, 9, 11 ; Радость - Белявец , 2004. Рис. 12/2; Давыд-Городок-II – Белявец , 2016. Рис. 7: 2 ; Белевец , 2008. Табл. 2: 7, 9‒11 )⁸.

По всей видимости, связь горшков выделяемой здесь группы D с керамикой ранних памятников пражской культуры Припятского Полесья действительно существует, хотя определение характера и степени непосредственности этой связи еще ждет исследования.

Выводы

Таким образом, полученная посредством сериации признаков хронологическая последовательность горшков могильника Воронино от наиболее ранней группы А до наиболее поздней группы D подтверждается совстречаемостью с латенскими фибулами и мисками, а также планиграфией некрополя, причем все выводы, полученные в рамках исследования мисок могильника, подтверждаются. Разработанная хронология позволяет вычленить наиболее раннюю и наиболее позднюю группы горшков, что дает возможность сделать ряд конкретных выводов о корнях и дальнейшей судьбе зарубинецкой керамической традиции Припятского Полесья.

Автор выражает благодарность Н. А. Биркиной (Государственный исторический музей), Е. С. Ивановой-Праля и Д. Н. Линденкову (государственное историко-культурное учреждение «Гомельский дворцово-парковый ансамбль») за помощь в обработке коллекций могильника Воронино и И. О. Гавритухину (ИА РАН) за методические консультации.