Готовность жителей Москвы к финансовым отношениям в формате экономики совместного участия

В последнее время наблюдается несколько тенденций, влияющих на поведение населения в финансовой сфере. С одной стороны, бремя финансирования важных потребностей (медицинская помощь, жильё) всё больше переносится на плечи граждан, заставляя задумываться о дополнительных источниках доходов. С другой стороны, накопления в рублях обесцениваются инфляцией, а привычные формы хранения становятся менее доступными или надёжными — недвижимость дорожает, а на иностранную валюту наложен ряд ограничений. Повышение Центробанком РФ ключевой ставки, с одной стороны, ведёт к такому притоку соблазнённых высокими процентами по депозитам вкладчиков, что возникают слухи о возможной «заморозке» вкладов, а с другой — делает банковские кредиты практически недоступными для граждан и малого бизнеса. Налицо проблемы, с которыми сталкиваются как те, кто нуждается в средствах, так и те, кто стремится сохранить или приумножить имеющиеся накопления. В современном мире способом, позволяющим связать между собой эти две группы, является краудлендинг — коллективное кредитование с использованием цифровых платформ. В России этот сегмент экономики совместного участия (sharing economy) появился в начале 2010-х гг., однако, несмотря на наличие объективных предпосылок, темпы его развития остаются низкими, особенно в сравнении с развитыми странами. Представленные результаты характеризуют отношение к участию в краудлендинге жителей Москвы. Хотя заметная часть располагающих сбережениями москвичей оценивает имеющиеся сегодня возможности для их сохранения и приумножения недостаточными, по готовности участвовать в краудлендинге они разделилась пополам. Неготовность связана с недоверием заёмщикам, организаторам платформ и правоохранительной системе. Тех же, кто выражает готовность, в краудлендинге привлекают самостоятельность выбора инвестиционных проектов, технологические новшества, более высокая доходность, а также желание делать общее для всех дело, быть причастными к развитию других людей и проектов.

К

лючевые слова

население, Москва, бизнес, экономика совместного потребления, финансо-

вое поведение, сбережения, инвестиции, кредитование, краудфинансы, краудлендинг.

Постановка проблемы

В последние годы наблюдается сразу несколько тенденций, имеющих отношение к поведению населения в финансовой сфере. Всё больший перенос бремени финансирования жизненно важных потребностей (в медицинской помощи, образовании, а также в жилье и обеспечении себя в старости) на плечи самих граждан заставляет их искать дополнительные источники дохода. Не теряет актуальности, особенно на фоне роста инфляции, и вопрос сохранения накоплений, при этом недвижимость резко растёт в цене, а на иностранную валюту введён ряд ограничений. Повышение Центробанком РФ ключевой ставки взвинтило проценты по банковским депозитам (в 2021 г. — менее 6%, в 2025 г. — выше 20%) и привело к такому притоку вкладчиков, что пошли слухи о «заморозке» вкладов. Кроме того, введён налог на доходы, полученные в виде процентов по вкладам свыше определённой суммы. Другим следствием повышения ключевой ставки стало резкое удорожание банковских кредитов, делающее их очень обременительными или практически недоступными для граждан, малого и среднего бизнеса. Таким образом, налицо ряд проблем, с которыми сталкиваются как те, кто нуждается в средствах, так и те, кто думает о том, как сохранить или приумножить имеющиеся накопления.

Одним из способов, позволяющих связать между собой две группы интересов — нуждающихся в средствах, с одной стороны, и думающих, куда бы вложить свои накопления, с другой стороны, в современном мире является краудлендинг (от crowd — толпа и lend — одалживать) — инструмент возмездного кредитования людьми или компаниями других людей или компаний. Как и другие сектора экономики совместного потребления/участия (sharing economy)1, своим развитием крауд-финансы2 обяза- ны стремительному распространению цифровых технологий [1]. В случае краудлен-динга выступающая в качестве посредника специализированная цифровая платформа оповещает зарегистрированных на ней граждан, готовых одолжить свои средства, о запрашивающих кредит проектах, выполняет проверку заёмщиков, отслеживает выполнение ими своих обязательств. В обычных условиях доходы от краудлендинга превышают доходы от банковских вкладов: например, в 2023 г. владельцы сбалансированного инвестиционного портфеля в среднем получали 18–25%, в то время как средняя ставка банковских депозитов тогда же составляла 6,1% годовых3.

В России крауд-финансы появились в начале 2010-х гг., и с тех пор государство прикладывает определённые усилия к их развитию, принимая нормативные акты 4, призванные снизить риски участников (обязанность операторов платформ быть включёнными в специальный реестр Банка России, установление «потолка» для суммы, которой могут рисковать, давая в долг компаниям, так называемые «неквалифицированные инвесторы» 5).Однако, несмотря на наличие у населения и бизнеса объективного интереса в развитии подобных механизмов кредитования и инвестирования, а также высокого уровня цифровизации сферы финансов, темпы развития крауд-финансов в России остаются низкими. Так, по данным Банка России, в 2023 г. объем привлечён- мездное коллективное финансирование конкретных проектов и краудинвестинг — кредитование с последующим участием в акционерном капитале профинансированных проектов.

ных в рамках краудлендинга средств составил 27,5 млрд рублей6, притом, что в 2013 г. Всемирный Банк прогнозировал для развивающихся рынков к 2025 г. годовой объем краудинвестиций в 95 млрд долларов США7. Исследование, результаты которого представлены в статье, было нацелено на изучение готовности жителей Москвы к участию в шеринг-экономике, в том числе, стояла задача определить отношение к краудлен-дингу, выявить факторы, способные как побуждать, так и препятствовать использованию данного инструмента.

Степень разработанности проблемы

Научные публикации по исследуемой проблематике можно разделить на несколько групп. Первую большую группу составляет обширный корпус работ общего характера, посвящённых в целом экономике совместного потребления/участия, в которых раскрывается суть этого явления и факторы, способствующие его развитию; анализируются данные, характеризующие динамику и масштабы расширения «шеринг-экономики» в мире и в отдельных странах; приводятся примеры реализации «ше-ринг»-отношений в тех или иных сферах [2]. В рамках этого корпуса отдельный сегмент составляют обзорные статьи, представляющие результаты изучения публикационной активности по данной тематике, что логично, когда речь идёт о недавно возникшем явлении [3]. Ещё один сегмент — публикации, в которых представлены результаты социологических опросов, посвящённых выявлению уровня осведомлённости населения о «шеринг-экономике», его готовности к участию в подобных взаимодействиях 8. Вторую большую группу составляют работы, посвящённые исследованию развития «шеринг-отношений» в каком-либо отдельном сегменте — в сфере транспорта [4], жилья [5] и других. К этой группе относится и корпус работ, посвящённых крауд-финансам, который, в свою очередь, разделяется на несколько сегментов. Это, во-первых, статьи общего характера, в которых описываются существо и виды финансовых отношений с использованием крауд-технологий, их преимущества и риски для разных сторон [6]; прослеживается история развития крауд-финансов в мире и отдельных странах [7], анализируются тормозящие их развитие барьеры и возможные решения. Во-вторых — работы, представляющие библиометрические исследования, анализирующие динамику численности и метаданные публикаций по тематике кра-уд-финансов [8;9]. В-третьих — публикации, в которых представлены социологические замеры отношения населения к тому или иному виду крауд-финансирования9. Важно заметить, как это делается, например, в обзорной статье «Crowdlending …» [8], что большинство посвящённых крауд-лендингу работ имеют чисто финансовый характер и только некоторые фокусируются на вопросах, относящихся к «поведенческим финансам». Действительно, работ, посвящённых социологическому анализу отношений в сфере крауд-финансов пока немного, и описываемые исследования часто позиционируются авторами как разведывательные. Имеющиеся же статьи посвящены, прежде всего, мотивации доноров [10], восприятию ими проектов [11], в частности, показано, что помимо рациональных соображений, связанных с вознаграждением (в случае краудфандинга таковым может быть возможность получить бесплатно или со скидкой произведённый на собранные деньги продукт), люди мотивированы sheringovaya-ekonomika; Совместное потребление: арендовать или покупать? Аналитический обзор ВЦИОМ. — URL: (дата обращения: 27.01.2025).

стремлением к социальным взаимодействиям, к ощущению чувства связанности с сообществом со схожими интересами, желанием помогать другим, поддерживать их идеи и дела [11; 12]. Подобные мотивы обнаруживаются и среди участников крауд-лендинга — основываясь на эмпирических данных, исследователи говорят о побуждающих займодателей внешних и внутренних факторах и делят их мотивацию на направленную на себя и ориентированную на других, при этом оговаривая, что принятие решения обуславливается тем или иным сочетанием мотивов [13; 14]. Весьма незначительное число научных статей российских авторов, в которых представлены результаты социологических исследований, посвящённых поведению россиян в сфере кра-уд-финансов, и практически отсутствие подобных публикаций применительно к кра-удлендингу, говорит о наличии требующей заполнения лакуны как в части реализации соответствующих исследований, так и в представлении их результатов .

Методология исследования

Проект, часть результатов которого представлена в данной статье, посвящён перспективам развития экономики совместного потребления в Москве10 и с целью выявления общих тенденций затрагивает сразу три сферы повседневной жизни москвичей — жильё, транспорт и финансы. Это предопределило единую логику исследования: а) выявление потребностей, удовлетворение которых, в принципе, может лежать в плоскости «шеринг-экономики» (в случае краудлендинга — это интерес граждан в выгодном размещении свободных средств и интерес бизнеса в привлечении займов); б) объективных возможностей (наличие специализированных цифровых платформ и необходимого уровня компьютерной грамотности населения) и в) готовности населения к использова- нию и реализации соответствующих механизмов и инструментов.

На первом этапе исследования (2021 г.) использовался метод фокусированных групповых интервью (3 фокус-группы отдельно для москвичей разных поколений), при этом сценарий содержал три блока, касающихся жилья, транспорта и финансов. На втором этапе (2024 г.) применялся метод массового опроса, и для каждой сферы была разработана своя анкета и опрашивалась отдельная аудитория (300 москвичей в возрасте 18–65 лет, в равных долях мужчины и женщины, 5 возрастных групп в пропорциях, соответствующих данным Росстата). При этом к опросу, посвящённому краудлендингу, допускались москвичи, использующие какой-либо из финансовых инструментов (как свидетельство наличия накоплений, которые, как минимум, необходимо уберечь от обесценивания, а в идеале — и приумножить), и, кроме того, отбор производился таким образом, чтобы в выборку в первую очередь попадали респонденты, имеющие доход на уровне среднего и выше. Действительно: самооценка респондентами своих потребительских возможностей (50% могут приобрести товары длительного пользования, но не автомобиль; 22% не могут купить только квартиру и дачу, а 11% могут позволить себе купить и их) говорит о том, что абсолютное большинство опрошенных может иметь интерес и возможности для инвестиций, тем более, что в случае краудлендинга для кредиторов предусматривается нулевой или очень низкий порог входа11.

Что касается используемых финансовых инструментов, то на момент опроса у 92% опрошенных москвичей был банковский депозит, у 38% — индивидуальный инвестиционный счёт (ИИС), почти 40% владели ценными бумагами, в том числе 17% — облигациями федерального займа (ОФЗ); 22% — иностранной валютой, 16% — криптовалютой и 15% — металлическими счетами (драгоценными металлами). При этом мужчины значимо чаще, чем женщины указывали на иностранную валюту, ценные бумаги и драгоценные металлы, а респонденты в возрасте 25–44 лет чаще, нежели люди старших возрастов, на все перечисленные инструменты за исключением банковского депозита, которым в равной степени пользуются москвичи всех возрастов.

Результаты

В ходе фокусированных групповых интервью (2021 г.) выяснилось, что подавляющее большинство участников никогда не слышали о краудфандинге и краудлен-динге; знакомы с этими терминами были только те, чья профессиональная деятельность, так или иначе, связана с финансовым рынком. После пояснения его сути, краудфандинг вызвал позитивную реакцию (типичное высказывание: «Не слышала ранее, но заинтересовалась. Это, действительно, своеобразная инвестиция в то, чем ты будешь пользоваться завтра с удовольствием, помогая сегодня, если речь идёт о возможности посильно помочь»). В отношении же краудлендинга участники, хотя и признавали продуктивность самой идеи, тем не менее, выражали опасения и скепсис (типичное высказывание: «Доверия это все пока не вызывает, хотя идея хорошая, и есть достаточно причин для её возникновения»).

Проведённый спустя три года массовый опрос показал, что с точки зрения осведомлённости ситуация мало изменилась: почти 60% москвичей ничего не знали о краудфандинге и почти 70% — о кра-удлендинге. О хорошем понимании, что это такое, заявили менее 10% опрошенных. Значимо больше осведомлённых о крауд-финансах обнаружилось среди москвичей в возрасте 18–34 лет и, напротив, чаще других ничего об этом не слышали те, чей возраст за 55 лет. О наличии собственного опыта участия в краудфандинге сообщили 20% знающих об этом инструменте и ещё 29% указали на наличие подобного опыта у их знакомых; применительно к кра-удлендингу — соответственно, 11% и 28%. Как и в случае с информированностью, наибольшая доля имеющих личный опыт обнаруживается среди москвичей в возрасте 18– 34 лет. Те немногочисленные респонденты, кто осведомлён о краудлендинге, но не участвовал в нём, объясняли это, в первую очередь, опасениями проблем с заёмщиками, в том числе, из-за неуверенности в качестве их проверки платформой, а также сомнениями в доходности таких вложений. Те же совсем немногочисленные респонденты, кто имеет опыт участия в краудлендинге, оценили его положительно (55%) или скорее положительно (46%).

Почти у всех опрошенных (93%) есть сбережения. При ответе на вопрос, сколько должно быть накоплено денег, чтобы озаботиться мерами по их сохранению и преумножению, респонденты разделились: по одной пятой голосов набрали диапазоны от 100 до 500 тыс. руб.; от 500 тыс. до 1 млн рублей и от 1 до 2 млн рублей, ещё 14% считают таковой сумму не менее 100 тыс. руб. (остальные называли менее существенные суммы).

Далее респондентам было предложено оценить различные финансовые инструменты (крауд-финансы на этом этапе в перечень не включались) по степени а) знакомства с ними, понимания, как ими пользоваться, б) доходности и г) рискованности. В части знания и понимания предсказуемо лидирует рублёвый банковский вклад, заметно опережая депозит в иностранной валюте (соответственно, 88% и 53%). Помимо него, в тройку лидеров с почти одинаковым результатом вошли недвижимость (60%) и наличная иностранная валюта (59%). На другом полюсе — криптовалюта, ПИФы и ОФЗ, о которых большинство либо ничего или почти ничего не знает, либо знает совсем немного и плохо понимает, как пользоваться. Уровень осведомлённости об акциях, ИИС и драгоценных металлах не- сколько выше, при этом москвичи старших возрастов разбираются в них заметно хуже молодёжи.

Оценка доходности разных финансовых инструментов производилась на основе 4-х членной шкалы (от «очень высокая» до «дохода почти не даёт») и, кроме того, имелся вариант ответа «ничего не знаю про этот инструмент». Чаще всего последний вариант выбирался применительно к криптовалюте (33%), ОФЗ (31%), акциям, ПИФам и подобному (28%) и в основном москвичами средних и старших возрастов. Оценки же доходности разных инструментов теми респондентами, кто их дал, оказались очень разными. Так, если 18% опрошенных отнесли криптовалюту к инструментам с низкой или практически отсутствующей доходностью, то 20% — к очень высокодоходным (среди таковых криптовалюта лидирует) и ещё 27% — к просто высокодоходным (здесь она находится в середине рейтинга). Банковский рублёвый депозит 51% респондентов относит к высокодоходным инструментам (среди таковых он на 10 процентных пунктов (п.п.) опережает занявшую второе место недвижимость и на 20 п.п. — оказавшуюся на третьем месте наличную иностранную валюту), а 15% — к инструментам с очень высокой доходностью (третья позиция после криптовалюты и недвижимости). Заметим, что доходность недвижимости значимо выше оценивается женщинами (24% против 14% среди мужчин), а также молодыми москвичами (33% против 13% среди респондентов в возрасте 35–54 и 55–65 лет).

Что касается представлений о рискованности разных форм вложения средств, то к «очень рискованным» респонденты отнесли криптовалюту (27%), вдвое меньше (по 15%) — банковский депозит в иностранной валюте и различные ценные бумаги. Эти же формы вложения средств примерно треть опрошенных отнесли к «довольно рискованным», столько же респондентов считают таковой наличную иностранную валюту. Среди «не очень рискованных» инструментов лидирует недвижимость (41%) и банковский депозит в рублях

(39%), а тройку лидеров замыкают драгметаллы, они же, прежде всего, банковский депозит (33%), отнесены к самым безопасным.

По мнению пятой части опрошенных сегодня имеется достаточно возможностей для того, чтобы уберечь свои накопления от обесценивания инфляцией или даже их преумножить. В то же время, 42% москвичей ответили менее уверенно («скорее, достаточно»), а более трети вообще убеждены в обратном: 26% полагают, что «скорее недостаточно» и 11% — «совершенно недостаточно». Среди последних больше всего представителей старшей возрастной группы (55–65 лет); среди тех, кто выбрал вариант «скорее недостаточно», также значимо больше москвичей более старших возрастов, но уже начиная с возраста 35 лет. Молодёжь же, особенно те, кто ещё не имеет семьи, значимо чаще уверена в том, что возможностей для сохранения и преумножения накоплений вполне достаточно. Подобная разница представлений, по-види-мому, связана с большей настороженностью более взрослых москвичей в отношении инструментов, не проверенных временем и предполагающих сугубо виртуальные отношения.

В контексте изучения отношения к кра-удлендингу было также важно выяснить, приходилось ли респондентам выступать в роли займодателя. Выяснилось, что за последние 5 лет 49% опрошенных москвичей имели опыт предоставления в долг «более-менее серьёзных сумм». Абсолютное большинство давали в долг суммы в диапазоне до 1 млн рублей: 30% — до 100 тыс. рублей, 36% — от 100 до 500 тыс. рублей, 21% — от 500 тыс. до 1 млн рублей. При этом одалживали деньги под проценты только четверть опрошенных. У трёх четвертей респондентов проблем с возвратом одолженных у них средств вообще или в основном не возникало. В то же время, заметим, что, хотя в долг обычно дают хорошо знакомым людям, каждый пятый респондент достаточно или даже очень часто сталкивался с проблемными должниками.

После изучения представлений респондентов о существующих инструментах вло- жения накоплений (без упоминания кра-уд-финансов) и наличия опыта займодателя опрошенным было предложено ответить на вопросы прожективного характера относительно готовности участвовать в кра-удлендинге в будущем. Перед этим всем участникам было представлено подробное описание данного инструмента, эта информация находилась в поле зрения респондентов и далее. В целом по выборке 45% опрошенных выразили такую готовность (15% — «готовы» и 30% — «скорее готовы»). И вновь большую степень готовности проявила молодёжь, а наименьшую — респонденты среднего и старшего возрастов; кроме того, реже её выражали семейные москвичи.

Респондентов, готовых или скорее готовых в будущем рассмотреть вариант участия в краудлендинге, попросили пояснить, чем он их привлекает (множественный выбор): 52% указали на самостоятельность выбора проектов, которым будут предоставляться их деньги, ещё примерно по трети опрошенных — на любовь к техническим новинкам и на ожидание от инновационных финансовых инструментов более весомой прибыли, нежели от стандартных. Кроме того, опрошенным москвичам нравится быть причастными к развитию других людей, их проектов (34%), быть уверенными, что их средства пойдут на развитие реального сектора экономики, «людям дела», а не осядут в банковском секторе (33%), просто участвовать в общем деле вместе с другими людьми (17%). О подобных мотивах, правда, все же, применительно к краудфандингу, говорили и участники фокус-групп: «Мне очень понравилась идея, которая схожа с благотворительностью, как мне кажется, она зайдёт. У нас много солидарных людей, и если можно будет помогать операциями, подобными переводам на карту, то это может оказать хорошую поддержку каким-то типам проектов»; «Не слышала ранее, но заинтересовалась… Это, действительно, своеобразная инвестиция в то, чем ты завтра с удовольствием будешь пользоваться, помогая сегодня, если речь идёт о возможности посильно помочь»; «Я не берусь давать оцен- ку возмездным инструментам, так как очень от этого далека, а вот идея краудфандинга мне понравилась. Не знаю, приобщусь ли к ней, но отношение положительное».

Причины, названные респондентами, на момент опроса скорее или точно не готовыми рассматривать краудлендинг в качестве инвестиционного механизма даже в будущем, достаточно логичны в ситуации, когда речь идёт о новом финансовом инструменте. Так, в рамках множественного выбора больше всего голосов (46%) набрал вариант «не очень понятно, как это работает, лучше использовать знакомые формы сбережений / извлечения доходов»; второе и третье места делят причины, указывающие на риски, связанные с заёмщиками: 35% не уверены в качестве их проверки платформой, а 36% — опасаются, что в случае проблем с возвратом долга, потеряют свои деньги (типичное высказывание участника фокус-группы: «В нашей жизни достаточно рисков, чтобы выбирать подобные инструменты» ). Четверть опрошенных не считает себя достаточно компетентными для выбора стоящих проектов, а 16% не верят в то, что такие проекты вообще есть. Причину, связанную с недостаточной уверенностью в своих навыках в ситуации, когда все происходит виртуально, отметили 15% опрошенных, а не устраивающее вознаграждение (выплачиваемый заёмщиками процент) — лишь 6%.

В завершение респондентам было предложено объяснить, почему, в отличие от других стран (США, КНР, стран Европы), в России краудлендинг не получает существенного развития. Больше всего голосов (37%) получил вариант, говорящий о тотальном недоверии: «у нас люди не доверяют друг другу (никто не уверен, что другие участники краудлендинга выполнят свои обязательства, не станут обманывать на каких-то этапах этого процесса»). Ещё по 26% набрали варианты, также делающие акцент на недоверии: в одном случае — компаниям, выступающим в роли заёмщиков («могут предоставить недостоверную информацию о проекте и своей платёжеспособности»), в другом — компаниям, высту- пающим организаторами краудлендинго-вых платформ (здесь «подвох» ожидается в отношении достоверности информации о заёмщике и об условиях кредитования, а также выполнения обязательств по выплате займодателям обещанных процентов и принятия, в случае недобросовестного поведения должника, мер по возвращению долга). Отметим, что причина, занявшая в рейтинге вторую строчку (34%) и касающаяся плохой работы правоохранительной системы, также говорит о недоверии — в данном случае государству, его способности защитить от рисков, связанных с недобросовестным поведением других субъектов. Похожие причины, касающиеся отсутствия системы гарантий, называли и участники фокус-групп: «Нужны какие-то железные гарантии, чтобы это стало массовым продуктом. Пока мне не удалось их заприметить». Третье место (30%) занял вариант, указывающий на отсутствие у населения средств, которые могли бы быть направлены на инвестиции (в этой связи заметим, что, как показывают исследования, интерес к расширению знаний о финансовых инструментах возникает у людей при наличии свободных средств, когда они видят реальную возможность применения подобных знаний на практике [15]). Об этом говорили и участники фокус-групп: «Вижу определённые очевидные плюсы, хотелось бы, чтобы такие вещи развивались. Но если речь пойдёт о моих деньгах, отношение — скептическое. Вероятнее те, у кого с деньгами дела обстоят лучше, могут рассмотреть и такие инструменты с высокими рисками». Замыкает рейтинг выбранная 24% респондентов причина, связывающая неразвитость краудлендинга с отсутствием соответствующих цифровых платформ. Отметим, что только четверть опрошенных полагают, что в новом инструменте просто нет нужды, поскольку хорошо работают прежние (банковские вклады, недвижимость). Участники фокус-групп также указывали на недостаточный для работы с подобными инструментами уровень финансовой грамотности россиян: «…У нас в стране люди и на вклады-то боятся порой куда-то день- ги положить кроме Сбербанка, что даёт возможность банкам манипулировать, но никак не отражается на сознании соотечественников»; «Высокие риски и высокий порог входа по грамотности, которой наше население ленится отличиться».

Заключение

Данные, полученные в ходе исследования, говорят об очень низком уровне осведомлённости имеющих накопления жителей Москвы о существовании такого финансового инструмента как краудлендинг (аналогичная ситуация и в предпринимательском сообществе: так, Ассоциация операторов инвестиционных платформ оценивает уровень информированности о нём российских предприятий малого и среднего бизнеса в 1%). Будучи же проинформированными о его сути, половина опрошенных москвичей не готова рассмотреть краудлен-динг в качестве способа инвестирования свободных средств — притом, что заметная часть располагающих сбережениями респондентов оценивает имеющиеся сегодня возможности для их сохранения и преумножения недостаточными. Ключевым барьером при этом оказывается не столько даже неизведанность инструмента, сколько дефицит доверия — бизнесу (как потенциальным заёмщикам, так и организаторам цифровых платформ) и государству в лице его правоохранительных органов. Таким образом, притом, что налицо технические возможности и объективно существующая потребность бизнеса и граждан в альтернативных способах привлечения и вложения средств, именно социокультурный фактор выступает в качестве основного препятствия для развития этого сегмента экономики совместного участия.

В то же время, твёрдо отказываются рассматривать вариант краудлендинга даже в будущем лишь треть москвичей. Благосклонно относящихся к такому инструменту в нём привлекают самостоятельность выбора инвестиционных проектов, технологические новшества, расчёт на более высокую доходность и, что особенно важно в контек- сте идейных основ экономики совместного участия, желание делать общее для всех дело, быть причастными к развитию других людей и проектов. В силу разных причин (большей цифровой компетентности, привычки к виртуальным взаимодействиям, интереса к инвестированию, да и просто меньшего консерватизма) потенциальным движителем развития «народного кредитования» являются более молодые поколения столичных жителей. Дело — за государством, призванным, с одной стороны, надлежащим регулированием и надзором содействовать снижению рисков, связан- ных с действиями бизнеса (как потенциальных заёмщиков, так и организаторов платформ); здесь полезен будет уже имеющийся зарубежный опыт. А с другой стороны — таким образом наладить работу правоохранительной системы, чтобы вселить в участников экономических отношений и, прежде всего, в самую уязвимую сторону — рискующих своими деньгами граждан, уверенность в том, что их законные интересы будут защищены. В этом случае в выигрыше окажутся все, включая государство, заинтересованное в росте благосостояния граждан.